атюшка Ромуарий страсть был какой ёбкий.
А потому жена его - матушка Пилагея - вечно была на сносях, как пчелиная матка. Церковные служители из прихода ее мужа за глаза называли матушку то Бомбовозом, то Пузаном, хотя их собственные жены ничем от Пилагеи в этом аспекте не отличались: предохраняться вера не велит, а к греху так и тянет!
Матушка Пилагея уж и чад семь штук нарожала, а отец Ромуарий все никак не унимался. Благо что хоть денег с кружечного сбора тащил препорядочно.
Эдак лягут вечером в постель, батюшка Ромуарий тут же длань тянет к богатствам Пилагеи, начиная похотливо сопеть.
- Изыди! - зло шепчет ему матушка, дабы детей не разбудить. - Угомони свой окаянный отросток!
- Отдайся, матушка, отдайся! - настойчиво шепчет в ответ отец Ромуарий, пытаясь овладеть женой.
- Уйди, не могу я больше! - пытается отбиваться Пилагея, отстраняясь в угол кровати.
- Побойся Господа, Пилагея! - шепот батюшки Ромуария приобретает грозные оттенки. - Богоугодному делу противишься, греховодница! Ибо велел Он - "плодитесь и размножайтесь"!
- Господи, за что мне такие муки? - возводит Пилагея очи горе.
- Через испытания Господь душу воспитывает! Отдайся! - повторяет снова служитель культа и начинает вожделенно пыхтеть, добравшись наконец до заветной цели.