Великий молитвенник и печальник земли Русской, преподобный и богоносный отец наш Серафим Вырицкий (в миру Василий Николаевич Муравьев) родился 31 марта (по новому стилю 13 апреля) 1866 года. Родители, отец Николай Иванович Муравьев (родился 1 мая 1837г., крещен 3 мая 1837г.,умер от чахотки 5 апреля 1876г.) и мать Хиония Алимпиевна Муравьева, были крестьянами деревни Вахрамеево Арефинской волости Рыбинского уезда Ярославской губернии, прихода Спас-на-Ухре.

При крещении, 1 апреля 1866 г., младенец был назван Василием,- в честь прп. Василия Нового, исповедника.

У него были и две сестры, умершие в младенчестве - Елисавета (родилась 9 апреля 1871г.,умерла 24 августа 1871г.) и Евдокия (родилась 15 февраля 1875г.,умерла 19 мая 1875г.). Похоронены родители и сестры Василия Николаевича Муравьева в Спас-на-Ухре, у храма.

Будучи людьми истинно верующими и богобоязненными, и сына своего они воспитали в вере и благочестии. С детских лет в мальчике проявились те свойства христианской души, которые во всей полноте раскрылись в зрелые годы. Первыми его книгами стали Евангелие и Псалтирь... Уже тогда открылся для него чудный таинственный мир, перед которым померкло все земное. В сокровенных глубинах чистой детской души зародилась мысль о принятии монашеского, ангельского образа. Для ближних это намерение до поры оставалось тайной.

Родители Василия, будучи рачительными хозяевами, вместе с тем, не были привязаны к материальным благам. Они всегда были готовы помочь нуждающимся, приютить странников, обогреть и накормить бедных. Когда позволяло время, Муравьевы всей семьей совершали паломнические поездки по святым местам - храмам и монастырям. С особой радостью посещали они Свято-Троицкую Сергиеву Лавру, в Гефсиманском скиту которой подвизался знаменитый старец иеромонах Варнава (Меркулов).

Когда Василию исполнилось десять лет, неожиданно на семью обрушилась скорбь - скончался глава семьи, Николай Иванович Муравьев, находившийся в расцвете лет. Ему шел тогда сороковой год. Близкие тяжело переживали утрату. Мать Василия была женщиной болезненной, а от случившегося ее состояние еще более ухудшилось. Отроку пришлось стать кормильцем семьи.

Вскоре милость Божия посетила обездоленное семейство - односельчанин, благочестивый и добрый человек, работавший старшим приказчиком в одной из лавок С.-Петербурга, пригласил Василия в столичный город на заработки. При этом он обещал, как тогда говорили, вывести его «в люди».

С первых же шагов Василий, работая рассыльным в одной из лавок Гостиного Двора, проявил усердие, исполнительность и старательность, заслужив полное доверие хозяина. В дальнейшем тот стал поручать ему все более и более сложные дела, которые Василий, с Божией помощью, всегда выполнял с усердием и в срок. Почти все свое жалование Василий отсылал на родину больной матери.

По-прежнему владело Василием неугасимое стремление к монашеской жизни. На стал момент, когда оно охватило его с непостижимой силой. Ему было тогда около четырнадцати лет. В горячем порыве пришел он в Александро-Невскую Лавру и просил о встрече с наместником. Однако, игумен в тот день отсутствовал. В ту пору в Лавре подвизалось несколько старцев-схимников, известных во всей России. Василию предложили встретиться с одним из них. На коленях, со слезами поведал отрок старцу о своем заветном желании. В ответ же услышал наставление, оказавшееся пророческим: до поры оставаться в миру, творить богоугодные дела, создать благочестивую семью, воспитать детей, а затем, по обоюдному согласию с супругой, принять монашество. В заключение старец сказал: "Васенька! Тебе суждено еще пройти путь мирской, тернистый, со многими скорбями. Соверши же его перед Богом и совестью. Придет время, и Господь вознаградит тебя..." Так была явлена Василию воля Божия. Вся дальнейшая его жизнь в миру стала подготовкой к жизни иноческой. Это был подвиг послушания, который длился более 40 лет.

Хозяин Василия, будучи человеком благочестивым, всячески приветствовал его богоугодную жизнь. Он высоко ценил нравственные и деловые качества своего работника- необычайное трудолюбие, исполнительность и несомненный коммерческий талант. Когда Василию исполнилось 16 лет, он назначил юношу на должность приказчика, а еще через год Василий Николаевич стал старшим приказчиком. В будущем же владелец конторы возлагал на него надежды как на компаньона. Это был удивительный и редчайший случай, ибо для того, чтобы дослужиться до старшего приказчика, обычно требовалось не менее 10 лет.

По служебным делам молодому приказчику приходилось выезжать в Москву, Нижний Новгород и другие города России. Тогда, по согласованию с хозяином, посещал он святые места, находившиеся поблизости. Неизменно бывал он и в обители прп. Сергия и всякий раз старался бывать в Гефсиманском скиту, у любвеобильного старца Варнавы. В его лице Господь даровал Василию Муравьеву несравненного духовного наставника. Около 20 лет продолжалось их духовное общение. Порой и старец Варнава, посещая Санкт-Петербург, бывал в доме у молодого коммерсанта. Духовный наставник помогал ему советами, оберегая юношу от мирских соблазнов и готовя его ко вступлению в будущем на иноческий путь. Пока же Василию необходимо было выбрать себе спутницу жизни. Ею стала Ольга Ивановна (девичья фамилия и происхождение пока не установлены. Известно только, что родилась она в 1872 г. и семья ее, так же как и семья Муравьевых, была весьма благочестива), с которой в 1890 г. по благословению о. Варнавы Василий и обвенчался.

Господу было угодно, чтобы молодой подвижник прежде, чем отречься от мира и его забот, усовершился бы на поприщах семейного и коммерческого служения. В 1892 г. Василий Николаевич открыл собственное дело. Обладая большим опытом и имея прочные торговые связи, он организовал контору по заготовке и продаже пушнины. Значительная часть товара поставлялась за границу - в Германию, Австро-Венгрию, Англию, Францию и другие страны.

Имея незаурядные способности, Василий Николаевич не стремился к богатству и мирским почестям. Торговая деятельность была для него не способом умножить капитал, а необходимым средством для оказания помощи Церкви и ближним. Молодой предприниматель всегда старался всемерно повышать уровень знаний и эрудиции. В 1895 г. он стал действительным членом Общества для распространения коммерческих знаний в России и поступил на Высшие Коммерческие курсы, организованные при Обществе.

Успешно закончив их в 1897 г., он приобрел хорошее образование, давшее глубокие знания и широкий кругозор. Это немало помогало ему и в дальнейшем, после вступления на иноческий путь, когда на монастырских послушаниях и в беседах с людьми приходилось встречаться со множеством практических вопросов. До 1914 г. супруги Муравьевы числились крестьянами Ярославской губернии, имевшими вид на жительство в столице и занимавшимися там купеческим промыслом по сословному свидетельству 2-й гильдии. Существовало в ту пору еще такое сословное понятие - "временный Санкт-Петербургской 2-й гильдии купец" (С 1915 г. Василий и Ольга Муравьевы получили статус постоянных жителей города, и Василий Николаевич стал действительным Петроградской 2-й гильдии купцом, одним из пяти крупнейших мехоторговцев столицы).

Ольга Ивановна, будучи внешне весьма женственной, вместе с тем имела твердый и решительный характер. Она немало помогала супругу в торговых делах, а в отсутствие Василия Николаевича в Петербурге успешно руководила работой предприятия.

В 1895 г. в их семье родился сын Николай, а затем появилась на свет и дочь Ольга. Однако последняя отошла ко Господу еще младенцем, и после ее кончины по обоюдному согласию и благословению о. Варнавы Василий и Ольга стали жить, как брат и сестра. Молитвы духовного отца помогали им устоять в этой решимости.

В семье Муравьевых уже тогда сложился обычай - после литургии в дни двунадесятых праздников, праздников в честь чудотворных икон Божией Матери и чтимых святых в доме накрывали многие столы с самыми разнообразными кушаниями и зазывали с улицы на трапезу всех неимущих.

Помогая ряду храмов и обителей, Василий Николаевич как милосердный самарянин (Лк. 10, 35) постоянно вносил пожертвования на содержание нескольких богаделен, самая крупная из которых находилась на Забалканском (ныне Московском) проспекте, при Воскресенском Новодевичьем монастыре. Муравьевы не раз принимали к себе болящих из казенных больниц. Страждущим было несравненно легче поправляться в домашних условиях. Сердечное участие и искренняя любовь творили чудеса - безнадежно упавшие духом и истощенные тяжкими недугами люди вставали на ноги и возвращались к деятельной жизни. Василий и Ольга никогда не навязывали ближним своих убеждений и строгостей духовных. Сама их подлинно христианская жизнь служила к назиданию окружающих.

В начале 1906 г. отец Варнава тяжело занемог. Предчувствуя близкую кончину, он в последний раз посетил основанную им Иверско-Выксунскую женскую обитель и Петербург. В Петербурге старец провел два дня, встречаясь со своими любимыми «детками», благодаря их за любовь к нему и благодеяния обители Иверской, прося их не оставлять ее впредь своей помощью. В те дни Василий Николаевич и Ольга Ивановна в последний раз видели своего духовного отца. 17 февраля старец почил о Господе.

Кроме советов и наставлений, в наследство от о. Варнавы Василию Николаевичу досталась удивительная дружба и духовная близость с архимандритом Феофаном (Быстровым), духовником Царской семьи и будущим архиепископом Полтавским, бывшим в те годы инспектором Санкт-Петербургской Духовной академии.

Семью Муравьевых Василия Николаевича хорошо знали в столичных церковных кругах как благочестивого мирянина и большого благотворителя. Так, в архиве Святейшего Синода сохранилась запись от 4 января 1905 г. о представлении Василия Николаевича Муравьева к награждению за богоугодные дела. К сожалению, само дело числится среди утраченных, и пока не удалось определить, за что конкретно и какую награду получил тогда Василий Николаевич. Однако, сам факт такого внимания со стороны Святейшего Синода говорит о многом.

С 1905 г. Василий Николаевич Муравьев становится также действительным членом Ярославского благотворительного общества - одного из крупнейших в России.

Грозный 1917 год. Для России наступило время тяжких испытаний. Многие состоятельные знакомые Муравьевых поспешили перевести капиталы за границу и стали покидать страну, надеясь пережить смутные времена за рубежом. Для Василия Муравьева подобного выбора не существовало - он всегда был готов разделить любые испытания с горячо любимой Отчизной и своим народом.

Пришла пора лютых гонений за веру. В течение трех лет после октябрьского переворота семья Муравьевых проживала, большей частью, за городом. Еще в 1906 г. Василий Николаевич приобрел большой двухэтажный дом-дачу в живописном поселке Тярлево, расположенном между Царским Селом и Павловском. До 1920 г. он стал главным пристанищем Василия и Ольги - оставаться в столице было крайне опасно. Мятеж и перемена власти лишили Муравьевых торгового дела, и в этот период времени Василий Николаевич, свободный от мирских забот, подытоживает прожитые годы, много молится, готовясь к новому этапу своей жизни.

Верный ученик прп. Варнавы Гефсиманского сперва собирался поступить в Свято-Троицкую Сергиеву Лавру, чтобы подвизаться у мощей своего духоносного наставника в Гефсиманском скиту. Однако, Господь судил иначе. Неожиданно Василий Николаевич получил благословение митрополита Петроградского и Гдовского Вениамина на принятие монашеского пострига в Александро-Невской Лавре. Такой поворот дела оказался для него спасительным - обитель прп. Сергия вскоре была упразднена властями. Так, Промыслом Божиим Василий Николаевич остался в Петрограде.

13 сентября 1920 г. В.Н. Муравьев подал прошение в Духовный Собор Лавры с просьбой принять его в число братии, на что получил согласие и первое монастырское послушание - послушание пономаря. В это же время послушницей Воскресенского Новодевичьего монастыря стала супруга Василия Николаевича - Ольга. Все имевшееся Муравьевы пожертвовали на нужды обителей. Только в Лавру Василий Николаевич передал 40 000 рублей в золотой монете - по тому времени целое состояние!

Уже 26 октября владыка Вениамин благословил постричь в монашество послушника Василия Муравьева одновременно с Ольгой Муравьевой. 29 октября 1920 г. наместник Лавры архимандрит Николай (Ярушевич) постриг послушника Василия Муравьева в монашество с наречением ему имени Варнава в честь духовного отца, старца Варнавы Гефсиманского. Тогда же в Воскресенском Ново-Девичьем монастыре Петрограда была пострижена в монашество и Ольга Ивановна Муравьева с наречением ей имени Христина.

Свершилось! Исполнилось заветное желание Василия Николаевича Муравьева. Цель, к которой настойчиво и терпеливо он шел почти сорок пять лет, была достигнута.

Вскоре брата Варнаву рукоположили в иеродиакона, поставив заведовать кладбищенской конторой. Послушание на кладбище, доставшееся о. Варнаве, было одним из наиболее сложных в обители. Страну охватило пламя междоусобной брани. Красные убивали белых, белые убивали красных. На Никольском, Тихвинском и Лазаревском кладбищах плач стоял непрестанный. В храмах Александро-Невской Лавры отпевание следовало за отпеванием, панихида - за панихидой.

Провожать почивших, утешать родных и близких погибших... Это была первая школа духовного врачевания и наставничества, которую прошел будущий о. Серафим, Вырицкий старец-утешитель, молитвенник за сирот и страждущих, предстатель пред Господом за всю Русскую землю.

Всех поражала его необыкновенная целеустремленность и строгость к себе: в редкие свободные часы о. Варнаву часто заставали в обширной библиотеке Лавры, ночи же напролет проводил подвижник в молитвенном предстоянии Господу, так что свет в окнах его келлии бывал виден до самого рассвета.

Активное участие принимал о. Варнава в деятельности Александро-Невского братства, ставившего целью защиту в эти годы святой Православной веры от гонителей.

Тем не менее, монашеская жизнь в Лавре не только не угасла, но переживала небывалый подъем. Обитель была настоящим центром церковной жизни Петрограда.

Именно в это время сложились удивительной теплоты отношения между лаврским иеродиаконом Варнавой и митрополитом Петроградским Вениамином. Смиренный и кроткий, владыка был человеком удивительно доступным. В обычае у него были ежедневные прогулки по Никольскому кладбищу Лавры, где находилась контора о. Варнавы. Таким образом, подвижники имели возможность часто видеться и беседовать о многом.

11 сентября 1921 г., в день Усекновения главы святого Иоанна Предтечи - подвигоположника и покровителя монашества - митрополит Вениамин возвел о. Варнаву в иеромонаха. И здесь заметно особое смотрение Божие об о. Варнаве, сподобившемся соединить ангельский чин иночества с благодатию священства именно в этот иноческий праздник, день усиленного церковного поста и сугубого покаяния.

Вместе с благим игом священства понес иеромонах Варнава и новое послушание - главного свечника Лавры. Служение о. Варнавы всегда отличалось неподдельной искренностью. Как вспоминают очевидцы, за литургией лицо его озарялось духовной радостью, и неслучайно, что на богослужения с участием иеромонаха Варнавы (Муравьева) всегда собиралось множество народа. Все стремились послушать его проповеди, отличавшиеся простотой и доступностью. Сказывался многолетний опыт подвижничества в миру. Бывший петербургский купец хорошо знал жизнь людей разных сословий от простолюдина до утонченного интеллигента, их духовные нужды и затруднения. Именно в это время души многих верующих потянулись к простому и кроткому о. Варнаве. Все шире становился круг его духовных чад, а у дверей его келлии все чаще стали появляться посетители, пришедшие за духовным советом и утешением. Руководство преподобного Варнавы Гефсиманского, приобщение к церковной традиции и опыту святых отцов послужили кратчайшим и удобнейшим путем его восхождения к старчеству.

Гонения на верующих не только не прекращались, но становились все более лютыми. Никто из иноков Лавры, выходя утром к богослужениям и на послушания, не был уверен, что вернется к вечеру в свою келлию. Особой скорбью отозвались в душе о. Варнавы аресты его друзей и сподвижников, братчиков и насельников Лавры. Как невосполнимую утрату переживал о. Варнава расстрел большевиками владыки Вениамина - несравненного наставника и близкого друга.

17 июля 1922 г., едва только о. Варнава успел вернуться из поездки на родину в Ярославскую губернию для встречи с больной матерью, в Петрограде и Лавре началась обновленческая смута. Вместе с духовником обители архимандритом Сергием (Бирюковым) в эти тревожные годы он стал настоящей опорой для братии, тяжко переживавшей как нападки на Церковь извне, так и внутрицерковные разделения и соблазны.

Неудивительно, что в скором времени после описанных событий руководство и братия Лавры решили избрать иеромонаха Варнаву (Муравьева) членом Духовного Собора, с назначением его на один из ключевых административных постов Лавры - пост казначея.

В течение второй половины 1926 г. архимандрит Сергий (Бирюков) стал готовить о. Варнаву к принятию послушания духовника. С любовью наставлял он своего преемника, который с ответной любовью принимал эти наставления.

Требования, которые предъявлялись к духовному руководителю Лавры, были весьма высокими. Уже само слово «старец» обязывало к очень и очень многому...

Перед тем как начать свое старческое служение, о. Варнава выразил желание облечься в великую схиму. Точная дата принятия о. Варнавой (Муравьевым) великого ангельского образа пока не установлена. Известно, что произошло это на рубеже 1926-1927 гг. При постриге в великую схиму он был наречен именем Серафим в честь святого преподобного Серафима Саровского чудотворца, которому всеми силами стремился подражать о. Варнава в течение всей предыдущей жизни.

В жизнеописании прп. старца Варнавы Гефсиманского, изданном в 1907 г., есть упоминание о неком его духовном сыне, петербургском купце В. Н. М-ве, видевшем удивительный сон. Наш читатель без труда узнает здесь Василия Николаевича Муравьева, которому Промыслом Божиим через двадцать лет суждено было стать духовником Свято-Троицкой Александре-Невской Лавры.

"Виделось мне, - говорил он, - будто я иду на богомолье в Никольский монастырь, что близ моей родины в Гороховецком уезде (неподалеку от Иверско-Выксунского женского монастыря, основанного преподобным отцом Варнавой. Прим. авт.) Во сне дорога показалась мне незнакомою, и я блуждал по лесу. Вдруг вижу: впереди меня идет старец с сумой за плечами и в руках топорик. Поравнявшись со старцем, я спросил у него, как пройти в Никольский монастырь. Старец сказал: "Пойдем, проведу тебя, я туда же иду". Вглядываясь в своего спутника, я признал в нем о. Серафима (святого прп. Серафима Саровского) и сам спросил у него: "Батюшка, вы будете отец Серафим?"

"Да, я Серафим", - ответил мне старец и мы продолжали свой путь по лесу. Отец Серафим остановился подле попавшегося нам большого пня и сел на него, положив около ног суму и топорик. Сел рядом с ним и я. Вдруг с другой стороны от меня неожиданно явился батюшка Варнава и сел подле меня так, что я оказался среди обоих старцев, которые были очень радостны, облобызались между собой и стали что-то говорить. Но что они говорили между собой, я не мог понять и проснулся". Батюшка Варнава, выслушав этот рассказ, только весело заметил: "Ну вот, был между нами, а не слыхал, что говорили!".

В пророческом сне открылась Василию Муравьеву его глубокая мистическая связь с этими великими подвижниками. С необычайным благоговением относился он к обоим старцам, постоянно призывал их в молитвах, и не случайно его первое монашеское имя - Варнава, а второе - Серафим.

Вскоре по принятии о. Варнавой великой схимы состоялось общее собрание братии Свято-Троицкой Александро-Невской Лавры. На нем иеросхимонах Серафим (Муравьев) был избран духовным руководителем и членом Духовного Собора Лавры. Прозвучали теплые напутственные слова, и смиренный инок приступил к несению своего нового послушания.

Молва о благодатном старце о. Серафиме широко разнеслась по северной столице и за ее пределами. С раннего утра до глубокой ночи стекалось к келлии батюшки все больше людей, ищущих благословения, совета в трудных обстоятельствах, молитвенной помощи и утешения в скорбях. Он стал воистину народным духовником.

Сочетая в себе высочайшие духовные дарования с богатым практическим жизненным опытом, о. Серафим был поистине незаменимым наставником. Под его окормлением находилось множество духовных чад - мирян, иноков, священников и архиереев Русской Православной Церкви.

Говорил батюшка, как правило, коротко, но очень сильно, вкладывая в душу собеседника самое для нее существенное. Если требовалось, беседовал подолгу, врачуя душевные немощи подопечных бальзамом Слова Божия, святоотеческих наставлений и мудрых советов, проверенных на собственном духовном опыте.

Порою одной, кротко произнесенной фразой, он несказанно ободрял своих духовных чад: "Молись...". "Терпи...". "Господь умирит злобное сердце...", "Святой преподобный Серафим поможет...", "Господь исцелит...", "Николай угодник вразумит твое чадо...", "Матерь Божия не оставит землю Русскую..." И сбывались слова старца- отступали скорби и невзгоды.

"Не сетуй на тяжесть креста, в день скорби поведай печаль Твою Господу, и Он утешит тебя", - наставлял батюшка тихим и мягким голосом, в котором всегда звучали какие-то особенные, теплые нотки.

"Уж сколько мы от Бога ни бегаем, все равно никуда не уйдем! Будем же умолять Господа, чтобы сохранил Он нас в верности Святой Православной Церкви", - с чувством глубокой веры говорил батюшка. По его советам многие оставляли греховную жизнь, стремились к духовному совершенствованию, забывая мирские привычки и пристрастия.

К концу 20-х годов относится одно из наиболее ранних свидетельств о благодатном даре батюшки исцелять больных. Женщина, одержимая нечистым духом, полностью избавилась от его власти сразу, как только о. Серафим помолился над нею и помазал елеем от лампады.

Келлия батюшки находилась на втором этаже Феодоровского корпуса Лавры. Если о.Серафим не принимал исповедников в Свято-Троицком соборе, то нескончаемая вереница посетителей тянулась сюда, к дверям его келлии. Здесь, возле Казанской иконы Пресвятой Богородицы, образов великомученика и целителя Пантелеимона и прп. Серафима Саровского (Согласно завещанию старца иеросхимонаха Серафима (Муравьева) эти иконы ныне находятся в храме в честь Казанской иконы Пресвятой Богородицы поселка Вырица), стоял аналой с Евангелием и крестом.

"Ныне пришло время покаяния и исповедничетва, - укреплял всех о. Серафим, - Самим Господом определено русскому народу наказание за грехи, и пока Сам Господь не помилует России, бессмысленно идти против Его святой воли. Мрачная ночь надолго покроет землю Русскую, много нас ждет впереди страданий и горестей. Поэтому Господь и научает нас: "Терпением вашим спасете души ваши" (Лк. 21, 19). Нам же остается только уповать на Бога и умолять Его о прощении. Будем помнить, что "Бог есть любовь" (1 Ин. 4, 16), и надеяться на Его неизреченное милосердие…" Многим в ту пору советовал обращаться к молитве Иисусовой: "Непрестанная молитва покаяния есть самое лучшее средство единения духа человеческого с Духом Божиим. В то же время она есть меч духовный, истребляющий всякий грех". Старец предвидел усиление открытых гонений, когда вся Россия превратится в единый концентрационный лагерь, и умная Иисусова молитва, которой нельзя забывать его духовным чадам, станет добрым средством спасения христианской души, оказавшейся в условиях безбожного государства.

На поприще духовника Александро-Невской Лавры иеросхимонах Серафим (Муравьев) пребывал почти три года. Во время ежедневных многочасовых исповедей батюшке приходилось подолгу стоять на холодном каменном полу Свято-Троицкого собора. Главный храм Лавры в ту тяжелую пору за недостатком дров почти не отапливался, и на стенах часто выступал иней. В особо холодные дни священнослужители вместе с молящимися переходили в церковь Сошествия Святого Духа, где было несколько теплее. Однако о. Серафим мало заботился о собственном удобстве. Известен случай, когда старец непрерывно принимал исповедников на протяжении двух суток.

Постоянное переохлаждение, неимоверные физические и душевные перегрузки (сколько чужого горя принимал на себя старец!) постепенно дали о себе знать, и здоровье о. Серафима резко ухудшилось. Врачи признали одновременно межреберную невралгию, ревматизм и закупорку вен нижних конечностей. Боли в ногах усилились и стали невыносимыми. Долгое время о. Серафим никому не говорил о болезни и мужественно продолжал служить и исповедовать. Лицо же старца было всегда озарено такой светлой радостью, что никто из братии подумать не мог, что батюшка в то же время терпит настоящую муку. Порою лишь голос его становился едва слышным. Настал день, когда о. Серафим просто не смог подняться с постели.

Новое испытание - болезнь - принял батюшка с удивительным спокойствием и благодушным терпением, словно очередное послушание от Бога. Не было в нем ни малодушия, ни недовольства.

Непрестанно воссылая благодарения Господу, батюшка говорил сочувствующим: "Я, грешный, еще не этого достоин! Есть люди, которые и не такие болезни терпят!"

Время шло, но, несмотря на усилия врачей, здоровье старца продолжало ухудшаться. Ему шел тогда 64-й год. Появились застойные явления в легких и сердечная недостаточность. Медики настоятельно советовали выехать из города в зеленую зону. В качестве климатического курорта была рекомендована Вырица. Возвышенная местность, вековой смешанный лес с преобладанием хвойных пород, сухая песчаная почва и целебный воздух - все это должно было благотворно повлиять на здоровье батюшки. Врачи утверждали, что только пребывание в подобном климате может укрепить силы о. Серафима.

Старец ехать наотрез отказался - так тяжело было расстаться ему со своим служением и со многочисленными духовными чадами. Предвидя скорое начало новой волны гонений и полное разорение Лавры, батюшка искренне желал разделить эти страдания со всей братией.

Однако, воля Божия о нем была иной. Митрополит Серафим (Чичагов), который в миру имел профессию врача, ознакомился с заключением медицинской комиссии и немедленно благословил переезд. Смиренному духовнику Лавры оставалось только принять это за послушание. К лету 1930 г. о. Серафим покинул город святого апостола Петра. Вместе с ним, по благословению владыки, в Вырицу отправились схимонахиня Серафима (в миру - Ольга Ивановна Муравьева) и их двенадцатилетняя внучка Маргарита - юная послушница Воскресенского Новодевичьего монастыря. Они и прежде часто приезжали в Лавру, навещая о. Серафима. Теперь уход за ним и забота о его здоровье стали главным их послушанием.

Вскоре по Петроградской епархии, как и по всей стране, прокатилась волна еще более жестоких репрессий. Воистину Гефсиманской стала для монашествующих ночь на 18 февраля 1932 г. В народе ее так и назвали - святой ночью. В те страшные часы гонители арестовали более пятисот иноков.

Монастыри и подворья были полностью разгромлены и разграблены. Даже колокольный звон был запрещен. В истории Церкви не раз случалось, что во времена самых жестоких гонений и упадка веры Господь посылал в помощь людям Своих особых избранников - хранителей чистоты Православия. Таким избранником в России 30-х - 40-х гг. стал святой преподобный Серафим Вырицкий.

В ту кровавую пору о. Серафим пишет строки, предрекающие Русской Церкви возрождение и славу:


Пройдет гроза над Русскою землею,

Народу русскому Господь грехи простит

И крест святой Божественной красою

На храмах Божиих вновь ярко заблестит.


И звон колоколов всю нашу Русь Святую

От сна греховного к спасенью пробудит,

Открыты будут вновь обители святые,

И вера в Бога всех соединит.

Стихи эти передавались из уст в уста, распространялись в списках, достигали мест заточения и ссылок.

Вырица... Летом 1930 г. о.Серафим и его родные снимали маленький домик на Ольгопольской улице, затем около года квартировали на улице Боровой. С 1932 по 1945 гг. батюшка снимал часть комнат в доме 7 по Пильному проспекту, принадлежавшем семейству провизора Владимира Томовича Томберга, а с 1945 г. Муравьевы жительствовали на Майском проспекте в доме 41 (ныне 39), у хозяйки Лидии Григорьевны Ефимовой.

Все это время батюшка тяжело болел. Тяжкие недуги причиняли о. Серафиму невыносимые страдания. Особенно беспокоили ноги - болели и отнимались. Однако старец мужественно переносил эти испытания. Никто никогда не слышал от о. Серафима ни единого стона, ни единой жалобы.

После переезда в Вырицу к врачам он уже не обращался, говоря: "Буди на все воля Божия. Болезнь - это школа смирения, где воистину познаешь немощь свою..." Первоначально в Вырице батюшку посещали только самые близкие духовные чада, но вскоре к блаженному старцу вновь устремился людской поток. Посетители с раннего утра и до глубокой ночи "осаждали" келлию старца. Часто приезжали целыми группами или семьями. Обеспокоенные родные пытались оградить батюшку от излишних встреч, но в ответ подвижник твердо сказал: "Теперь я всегда буду нездоров... Пока моя рука поднимается для благословения, буду принимать людей!"

О. Серафим всякий раз сам вызывал к себе тех, кому он был тогда нужнее. Его отзывчивое сердце каким-то особым чутьем всегда улавливало истинное горе в массе пришедшего к нему народа. Каким образом старец находил этих людей, оставалось загадкой - обычно на крыльцо выходила келейница и приглашала пройти в келлию того или иного человека, называя, как правило, его имя и место, откуда он прибыл.

Для множества страждущих о. Серафим был благодетелем, который не только помогал духовно, но и практическими советами, устройством на работу, а также и деньгами через добрых людей. Благодарно принимая пожертвования от посетителей, старец зачастую сразу же раздавал их тем, кто терпел нужду. Все два десятилетия на вырицких квартирах его бессменно окружала одна и та же скромная обстановка - небольшой столик, кожаное потертое кресло, пара стульев, узенькая железная кровать. По детской простоте своей души старец всегда проявлял ту же простоту и в отношении своей внешности. Потертый ватный подрясничек, старенькая полинявшая ряса, все та же летом и зимою теплая скуфеечка - составляли все его одеяние. Если батюшке приносили какие-нибудь новые вещи, он всегда находил, кому их отдать.

Отец Серафим был необыкновенно строг к себе от первых шагов в подвижничестве до самой кончины. Никаких послаблений - пост, бдение и молитва...

В понедельник, среду и пятницу старец вообще не принимал никакой пищи, а иногда ничего не вкушал и по нескольку дней подряд. Окружающим порой казалось, что о. Серафим обрекает себя на голодную смерть. То, что он ел в те дни, когда принимал пищу, едой можно было назвать с большим трудом: в некоторые дни батюшка вкушал часть просфоры и запивал ее святой водой, в иные - не съедал и одной картофелины, иногда ел немного тертой моркови. Крайне редко пил чай с очень малым количеством хлеба.

Священники Вырицкой Казанской церкви еженедельно причащали батюшку Святых Христовых Тайн. Помимо этого, в келлии старца всегда хранились запасные Святые Дары и было все потребное для причащения.

Подражая своему небесному учителю, прп. Серафиму, Вырицкий старец принял на себя новый подвиг. После переезда в дом на Пильном проспекте он молился в саду на камне перед иконой Саровского чудотворца. Это бывало в те дни, когда несколько улучшалось здоровье старца. Первые свидетельства о молении святого Серафима Вырицкого на камне относятся к 1935 г., когда гонители обрушили на Церковь новые страшные удары.

На протяжении 10 лет совершал старец свой непостижимый подвиг. Это было воистину мученичество во имя любви к ближним. Со многими горячими слезами умолял Господа подвижник о возрождении Русской Православной Церкви и о спасении всего мира.

Домашние воистину не знали, когда он спит, да и спал ли он вообще... "Бывало, заглянешь ночью в келлию батюшки, чтобы узнать - не нужна ли какая помощь, а он, обливаясь слезами, тянет к небу свои прозрачные руки, ничего не замечая вокруг..." - рассказывают родные о. Серафима.

Посетители у о.Серафима бывали разные. В тридцатые годы в дом на Пильном с обыском неоднократно приходили чекисты, часто в ночное время. Однажды сотрудники НКВД хотели арестовать батюшку, но родные категорически потребовали медицинского освидетельствования старца ввиду крайне тяжелого его состояния. Приглашенный оперативниками врач подтвердил диагноз, согласно которому о. Серафиму переезд был строго противопоказан.

В другой раз, когда в дом вновь явились чекисты, их победила любовь о. Серафима. Внезапная духовная перемена в настроении старшего из чекистов привела к тому, что они покинули дом батюшки, не тронув смиренного старца.

Преподобным Антонию Великому и Зосиме повиновались львы, Сергию Радонежскому и Серафиму Саровскому- медведи. Отцу Серафиму Вырицкому не раз повиновались самые лютые звери - звери в человеческом обличье...

В январе 1941 г. был арестован и затем расстрелян сын батюшки Серафима - Николай Муравьев (Николай Васильевич Муравьев закончил авиационную школу и в годы первой Мировой войны служил авиатором в русской армии. После 1917 г. четырежды арестовывался богоборческими властями, был в заключении и ссылках. Реабилитирован посмертно как жертва политических репрессий.

Крестным отцом внуков и правнуков иеросхимонаха Серафима Вырицкого был митрополит Николай (Ярушевич)).

Еще одна великая скорбь прошла сквозь сердце и душу старца. Вновь услышали родные и близкие: "Буди воля Божия..."


Знал о. Серафим и о приближении великой войны. Кого-то прикровенно, а близких духовных детей открыто предупреждал он о надвигающейся на Россию опасности...

С началом Великой Отечественной старец усилил подвиг моления на камне - стал совершать его ежедневно.

Рассказывают родные подвижника: "В 1941 г. дедушке шел уже 76-й год. К тому времени болезнь очень сильно его ослабила и он практически не мог передвигаться без посторонней помощи. В саду, за домом, метрах в пятидесяти, выступал из земли гранитный валун, перед которым росла небольшая яблонька. Вот на этом-то камне и возносил ко Господу свои прошения о. Серафим. К месту моления его вели под руки, а иногда просто несли. На яблоньке укреплялась икона, а дедушка вставал своими больными коленями на камень и простирал руки к небу... Чего ему это стоило! Видимо, Сам Господь помогал ему, но без слез на все это смотреть было невозможно. Неоднократно умоляли мы его оставить этот подвиг - ведь можно было молиться и в келлии, но в этом случае он был беспощаден и к себе, и к нам". Молился о. Серафим столько, насколько хватало сил - иногда час, иногда два, а порою и несколько часов кряду. Отдавал себя всецело, без остатка - это был воистину вопль к Богу! Верим, что молитвами таких подвижников выстояла Россия и был спасен Петербург. Невзирая на холод и зной, ветер и дождь, настойчиво требовал старец помочь добраться ему до камня; невзирая на многие тяжкие болезни, продолжал он свой непостижимый подвиг. Так изо дня в день, в течение всех долгих изнурительных военных лет...

Известно, что в самой Вырице, как и было предсказано старцем, не пострадал ни один жилой дом и не погиб ни один человек. Молился батюшка и о спасении Вырицкого храма.

В первых числах сентября 1941 г. немцы наступали на станцию Вырица и вели ее интенсивный обстрел. Кто-то из командиров отступавшей советской армии приказал взорвать храм, полагая, что его высокий купол используется в качестве объекта наводки. Однако, посланный офицер не исполнил приказа. Так вырицкая церковь в честь Казанской иконы Пресвятой Богородицы Промыслом Божиим была сохранена от уничтожения...

Другое чудо было в том, что немцы, заняв Вырицу, расквартировали в ней часть, состоящую из православных румын. Осенью 1941 г., по многочисленным просьбам жителей Вырицы, храм был открыт, в нем начались регулярные богослужения.

Истосковавшиеся по церковной жизни люди заполнили храм (он был закрыт богоборцами в 1938 г., но, слава Богу, не разорен). Поначалу прихожане косились на солдат в немецкой форме, но видя, как последние молятся и соблюдают чин службы, постепенно привыкли.

С первых дней войны о. Серафим открыто говорил о предстоящей победе русского оружия.

Румынской частью, расквартированной в Вырице, командовали немецкие офицеры. Им донесли о пророчествах о. Серафима, и вскоре в дом на Пильном проспекте пожаловали незванные гости. И вновь, как когда-то чекистов, батюшка укротил пришельцев через благодатную помощь свыше. Старец сразу поразил их тем, что заговорил с ними на хорошем немецком - ведь в бытность свою купцом он часто посещал Вену и Берлин, сотрудничая с австрийскими и немецкими фирмами. Капитан, который был начальником вырицкой команды, спросил у о. Серафима, скоро ли немецкие части возьмут Петербург? Старец смиренно ответил, что этого никогда не будет. Немцам придется поспешно уходить, а самому вопрошающему не суждено будет вернуться домой, при отступлении он сложит свою голову под Варшавой.

По рассказам бывших очевидцами местных жителей, этот немецкий офицер действительно погиб в Польше, а невольники, (о. Серафим еще в начале войны предсказал ряду жителей Вырицы будущее пленение и последующее благополучное возвращение из неволи), были возвращены на Родину. Пророческие слова о. Серафима подтвердил и румынский офицер, также служивший во время войны в вырицкой команде. В 1980 г. он приезжал поклониться могиле старца и, разыскав вспомнивших его местных жителей, поведал о подробностях того отступления.

Война поломала несметное количество судеб, и многие спешили в Вырицу со всех концов России в надежде узнать о судьбе своих ближних от о. Серафима. Кто-то узнал о пропавших без вести, другие по молитвам старца устроились на работу, третьи обрели прописку и кров, но главное - веру.

В 1945 г. Господь призвал от земных трудов схимонахиню Серафиму (в миру Ольгу Ивановну Муравьеву, супругу батюшки). Почти шесть десятилетий она была для о. Серафима преданной спутницей жизни, и ее кончину подвижник пережил с ощущением, что разлука недолга и скоро им предстоит встретиться в вечной жизни. У него был рисунок могилки матушки Серафимы, который сделала ему Светлана Георгиевна, художница, дружившая с семьей Муравьевых. Батюшка показывал на него и с любовью говорил: "Вот здесь и я буду рядышком с ней лежать...."

В последние годы о. Серафим был совершенно прикован к постели. В некоторые дни состояние здоровья батюшки ухудшалось настолько, что он даже не мог отвечать на записки, которые передавали через келейницу. Но как только наступало хотя бы небольшое облегчение - батюшка сразу начинал прием страждущих.

Время земного странствия подвижника подходило к концу. Старцу был открыт час его перехода к Вечности. За день до этого он благословил родных и близких иконками прп. Серафима Саровского, а келейнице матушке Серафиме сказал: "Во время моего погребения береги ребрышки..." (Это предостережение оказалось пророческим: в день погребения праведника, при большом стечении народа, матушка Серафима из-за сильной давки получила перелом двух ребер).

Ранним утром преподобному Серафиму в ослепительном сиянии явилась Пресвятая Богородица и жестом правой руки указала на небо. Сообщив об этом родным, подвижник объявил: "Сегодня принять никого не смогу, будем молиться", - и благословил послать за о. Алексием Кибардиным. С благоговением были прочитаны акафисты Пресвятой Богородице, свт. Николаю Чудотворцу и прп. Серафиму Саровскому. После того как о. Алексий причастил старца Святых Христовых Тайн, о. Серафим благословил читать Псалтирь и Евангелие. Ближе к вечеру батюшка попросил посадить его в кресло и стал молиться. При этом он иногда справлялся о времени. Около двух часов ночи о. Серафим благословил читать молитву на исход души и, осенив себя крестным знамением, со словами: "Спаси, Господи, и помилуй весь мир" отошел к вечным обителям.

Облачение и гроб прислал в Вырицу митрополит Григорий (Чуков). Три дня шел ко гробу праведника нескончаемый людской поток. Все отмечали, что его руки были удивительно мягкими и теплыми, словно у живого. Некоторые ощущали возле гроба благоухание. В первый день после блаженной кончины старца исцелилась слепая девочка. Мать подвела ее ко гробу и сказала: "Поцелуй дедушке руку". Вскоре после этого девочка прозрела. Этот случай хорошо известен вырицким старожилам.

Отпевание о. Серафима отличалось редкой торжественностью. Пели три хора - Вырицких Казанской и Петропавловской церквей и хор Духовных академии и семинарии, где по благословению митрополита Григория в день погребения Вырицкого подвижника были отменены занятия. Одним из четырех воспитанников Духовных школ, удостоившихся стоять у гроба великого старца, был будущий Святейший Патриарх Алексий II. "Мы не прощались с батюшкой, а провожали его в жизнь вечную", - вспоминают многие.

При погребении о. Серафима Вырицкого впереди гроба несли образ прп. Серафима Саровского с частицей мощей святого угодника Божия (Этот образ, который иеросхимонах Серафим завещал Вырицкому Казанскому храму, в начале 70-х гг. был похищен в результате взлома дверей неизвестными злоумышленниками. Вскоре в лесу был найден киот от иконы. По милости Божией, удалось найти образ, подобный утраченному - его пожертвовала архивариус С.Петербургской Духовной академии Екатерина Даниловна Уварова. Стараниями протоиерея Павловского собора города Гатчины Евгения Николаевича Сенько (3.11.1916 - 1.10.1981) в икону была помещена и частица мощей прп. Серафима Саровского), как и предсказал Вырицкий подвижник еще в довоенные годы.

Святой преподобный Серафим Вырицкий отошел к Вечности 3 апреля 1949 г. Град небесный - горний Иерусалим - распахнул свои врата пред новым небожителем, навсегда приняв его в свои Божественные чертоги.

МОЛИТВА ПЕРВАЯ

О богоблаженный и премилосердый отче наш Серафиме! Ведуще тя и по смерти яко жива суща, с верою припадаем ти и вопием: не забуди убогих твоих до конца, но милостивно призри на стадо твое духовное и упаси е, добрый пастырю, благоприятными твоими к Богу молитвами. Испроси нам от Господа время на покаяние и греховныя жизни исправление, веси бо вся немощи наша душевныя: не имамы дел веры и спасения, не имамы ревности ко истинному богоугождению, пленихомся умом в погибельных страстех, растлехом сердца во гнусных похотех. Что убо чаем, и на что надеемся неключимии, разоривше храмины душ наших; Ей, святый отче, простри молитвенно руце твои ко Господу и умоли Спасителя рода человеческаго коснутися благодатию окаменелых сердец наших, омыти нас слезами покаяния, возставити в вере, укрепити во благочестии и вся полезная ко спасению даровати. Не посрами упования нашего, еже по Бозе и Богородице на тя возлагаем, но буди нам скорый помощник, утешитель в скорбех и покровитель во обстояниих, да сподобимся молитвами твоими наследовати Царствие Небесное, идеже вси святии непрестанно славят и воспевают пречестное и великолепое имя Отца, и Сына, и Святаго Духа, ныне и присно, и во веки веков. Аминь.


МОЛИТВА ВТОРАЯ

О преподобне и богоносне отче наш Серафиме, Вы̀рицкий чудотворче, теплый молитвенниче и предстателю наш пред Господем, образе смирения Христова, дивное прозябение земли русския в годину гонений жестоких на Церковь Православную! Ты в земном житии твоем добрый послушник Евангелия Христова явился ест, темже и нас научи глаголом Господним добре внимати и нелѐностно послѐдовати; ты, отче преподобне, жизнь свою в ру̀це промысла Божия от юности вверил еси, сего ради и нас настави вся бывающая, равно и скорбная, и радостная, яко от руки Господней благодарно приима̀ти; ты, боголюбезне отче, еще в миру сый, непрестанной молитве навыкл еси, в монашестве же к Ангельскому совершенству востекл еси, темже и нам помозѝ прилежно имя сладчайшего Господа Иисуса Христа призывати во вся дни жизни на̀шея; ты, отче кроткий и благоувѐтливый, ум и язык ко осуждению ближняго никогдаже подвѝгнути изво̀ливый, но о спасении всякаго человека молѝвыйся, и нас умудри по заповеди Господней ни единаго же осуждати, но всем сострадати и о всех молитися; ты, отче преподобне, память смертную в сердце своем вы̀ну соблюдал еси, о бла̀гах века грядущаго помышляя, темже и нас научим сим спасительным па̀мятованием востания страстей утоляти и добродетели Евангильския в сердцах наших возраща̀ти; ты, Богу возлюбленне, извещения о времени своея̀ кончины от Творца всяческих и посещения Богоматере во исходе твоем от сей жизни сподобился еси, испроси и нам кончину христианскую улучѝти и невозбра̀нно мыта̀рства воздушныя прейти; ты, отче всем приходящим к тебе еси источник утешений и исцелений и по кончине твоей не оставляеши нас с помощию твоею благодатною, сего ради исхода̀тайствуй всем нам вся я̀коже ко спасению души потребная и пользе телесной нужная. Се ныне, преподобне Серафиме, ты веселѝшийся пред лицем Бога нашего в Троице сла̀вимого в вечном Царстве славы Его, темже молися о нас и о всех православных христианех, да сподобимся во Царствии небеснем с тобою и с честы̀ми безплотными силами, Херувимы и Серафимы прославляти Отца и Сына и Святаго духа, Бога нашего, дивнаго во святых Своих, во веки веков. Аминь.

МОЛИТВА ТРЕТЬЯ

О преподобне отче наш Серафиме, Вы̀рицкия вѐси похвало̀ и Церкве на̀шея украшение! Ты в житии твоем помошник скорый был еси всем требующим твоего благодатнаго заступления. К тебе притека̀ху во обстояниих и нуждах сущии в надежде предстательства пастырскаго и покрова отеческаго. У пра̀га келии твоея̀ свобождение от недугов приима̀ху вси страждущии, болящии и врачами оста̀вленнии. У тебе облегчение известное обрета̀ху вси грехмѝ обременении. У тебе паки востава̀ху на путь жизни благочестивыя страстем своим прежде работавши. У двери жилища твоего обновляхуся душею вси опечаленнии и угнетении многоразличными скорбьмѝ века сего скоротеку̀щаго. У тебе, в вѐси Вырицстей, бисер веры обрета̀ху вси, во тьму безбожия и злохулѐния погружѐннии, воскресающе душею к жизни новой, безконечной. Ты для многих был еси наставник богомудрый и прозорливый, насыщая глаголы Божественными души жаждущия и гладом духовным томимыя. И никтоже от тебе тощ и неутешен оты̀де, но всем в сладость бысть зрение благоувѐтливаго лика твоего, всем в радость быва̀ше слово твое, тихою любовию растворѐнное.

И ныне, пастырю наш добрый и Богом данный, не оставил еси нас, но дарова̀л еси нам во утешение мощи твоя многоцелебныя. Сего ради припа̀даем ти и просим тепле: прими нас, якоже чад твоих духовных, моляся о нас, грешных, да не ослабеет и не оскудеет в нас вера православная, единая истинная и спасительная, единая апостольская и чистая; да не угаснет в душа̀х наших ревность святая о жизни богоугодной; да не охладеет в сердцах наших любы̀ к Церкви Христовой, в нейже все наше спасение; да не увлечет нас мир сей лукавый в сети своя многоразличныя. Буди нам, отче наш Серафиме, защитник, молитвенник и путево̀ждь к жизни вечней, да, твоими хода̀тайствы поспешеству̀емы, достигнем и мы, недостойнии, чертогов обителей светлых, идѐже вкупе с тобою и всеми святыми водворимся, прославляюще Троицу Святую, Отца, Сына и Святаго Духа во веки веков. Аминь.

ТРОПАРЬ

Тропарь, глас 3

Купец велик соделался еси,/ преподобне отче Серафиме,/ сый в мире, к многому богатству тленному/ ты николиже сердца прилагал еси,/ послушник истинен/ и добродетелей подвижник,/ егда же, вся оставль,/ на крест монашества восшел еси,/ дары Святаго Духа многи тебе дашася/ и яко единаго от древних тя явиша/ пророка, старца,/ чудотворца и молитвенника,/ столпа подвижником, спасения вожда./ Сего ради молим тя:// и нас премудро ко спасению управи.

Ин тропарь, глас 8

Крест приим свой, преподобне, радуяся,/ нераздельным помыслом последовал еси Христу,/ был купец еси воистину преславный,/ яко не земное, но небесное сокровище стяжа/ сего ради спасеся тобою мнози чада твоя, ихже возлюбил еси./ И ныне отче наш, Серафиме, молися// покаяние нам даровати и в разум истины приити.

Кондак, глас 3

Возрадуйся паки, граде святаго Петра,/ и малая весе Вырица, возвеличися,/ се бо светильник веры в тебе просиявает,/ всеисцеляющий бальзам нам источается,/ новоявленный бо великий чудотворец,/ любве и покаяния наставник,/ пророк и старец,/ новый преподобный Серафим в тебе является.

источник http://pravoslavnyi.ru/new_site/component/content/article/39/159-serafim-prepodobnyj-vyriczkij-chudotvorecz