В колонках играет - максим сергеич - письма
- больше не дуешься, Лу? - доброжелательно и как-то игриво спросил он. держал ее ниже плеча. поймал на улице ее, не откликающуюся на свое имя.
- мне все равно. - а она уронив взгляд на асфальт.
- это ты теперь так говоришь. - пытаясь заглянуть ей в глаза.
- это я теперь так говорю. - исподлобья тихо-тихо, как по-секрету, прозвучали слова.

а в голове представлялась совершенно иная картина:
он стоит в середине подвальной комнаты. желтые свет лампы растекается по его волосам. взгляд его устремлен в самую непроглядную тьму, тьму открывающую путь в другой мир, тьму - билет на свидание со смертью.
он смотрит в дуло револьвера в ее руках.
ее не видно, она в тени. лишь тонкий слабый луч желтого мигающего света падает на руку, сжимающую плавную ручку оружия.
а он стоит и смотрит. продолжает смотреть. и не отступает, и не идет к ней.
и эта тьма его будто вовсе и не пугает, и не давит. он как всегда держит себя в руках: глаза спокойны, глаза, которым хочется верить и верится, верится во все, что бы не произнесли его губы, взгляд его проникновенен и кажется смотрит куда-то внутрь, дышит он размеренно и тихо. такому лицу доверяешь. такого его ждешь.
сила мысли, сила разума, сила логики. сила. и за ним как за стеной, и с ним как под защитой.
- если ты хочешь этого, ты сделаешь. - своим таким приятным уверенным голосом говорит он свои слова. и голос его не дрожит. никогда и не дрожал.

- ой, извини, мне пора. я даже уже опаздываю. - эти слова вернули ее обратно, но не к нему.
- ну, хорошо.
- твой номер ведь не изменился? - заглядывая куда-то внутрь нее, и ей не по себе, и она краснеет.
- ты не позвонишь.
- позвоню! обязательно позвоню. - уже на бегу выкрикивает он.
- не позвонишь. - шепотом говорит она себе, а толпа уже спрятала его.
уткнувшись глубже в шарф, руки в карманы пальто - так резко похолодело. и она туда же, в толпу.
- изменился. уже 2 года как изменился.
не наврала, а промолчала. слишком больно ждать звонка от него. именно от него.
по холодной, полной людей улице, находу закурив, а в голове проносятся бесчисленный кадры ненавистного фильма. встречи. звонки. подсолнухи. прогулки в утреннем тумане. чашка кофе в ледяных руках. снежинки на ресницах. побег в Париж. сонеты Шекспира под луной. звук затвора его камеры. и бесконечность. бесконечность чувств и эмоций. бесконечность, которая кончилась...