Воспоминания моего двоюродного деда Сергея Ивановича Марушкина (фрагмент). 

Фото начала 1940-х годов. Моя бабуля, средняя сестра Сергея Ивановича, Вера Ивановна Марушкина (Самойлова) на карточке справа.

Вера в 1944 году вышла замуж за Самойлова Ивана Семеновича, который работал вместе с ней на заводе. Жили они в бараке, в угловой комнате 12 квадратных метров. Была карточная система, жили скудно, бедно.

Фото сделано 14 ноября 1943 года (дат на обороте карточки две, декабрьская - дата дарения фото невесте. Деда Ваня был необычайно скрупулёзен!). Мой дед, Иван Семёнович Самойлов. Молодой, кудри буйные, и признак особого шика - шарф на шее! Когда я увидела в детстве эту карточку, я долго недоумевала: "Кто это? Да как же деда Ваня?! Он же лысый!" А бабушка хихикала: "Ну он же не сразу полысел! Гляди, какой красавец! Он и щипцами, бывало, тогда завивался!"

2 ноября вечером я выехал поездом домой, в Солянку, и 3 ноября был на ст. Сарбай. В это время на станции, на элеваторе были подводы из колхоза. С одним из односельчан дядей Семеном Николаевым я приехал домой. Дома меня уже ждали. Они узнали раньше, чем я приехал домой. Набежали родные, соседи. Радость и слезы…

Встретился с ребятами, которые пришли домой по ранению.

А 8 ноября была свадьба у моей бывшей девушки Ани. Она жила в Куйбышеве, работала на заводе, а свадьбу играли в доме отца. В городе ведь карточная система, не до свадьбы.

Так как от меня не было известий более двух лет, да и переписка наша была нерегулярной, ее родители решили выдать ее замуж за одного жениха, хотя он был старше ее на семь лет, но имел свой собственный дом.

Но не в этом дело. Дело в том, что я жениться не собирался. Надо было определиться в жизни, разобраться и решить, как дальше жить. А впереди была полная темнота.

Я жил в деревне ноябрь, декабрь, ем хлеб и ничего не делаю. Надо решить, как жить дальше.

Мать мне предлагала остаться в деревне. Но я у меня был паспорт (колхозники паспортов не имели и выехать из села не имели права), и было бы глупо остаться в деревне. Конечно, я не работал в поле, но и ничего бы не добился в жизни, в учебе.

Мать мне предложила съездить в Кинель-Черкассы и обратиться за помощью к одному районному чиновнику, который часто приезжал в село как уполномоченный от райкома. С его помощью меня приняли счетоводом в артель им. 2-й пятилетки, которая занималась пошивом обмундирования для армии.

На квартире я жил у тех же родственников, у которых жил, когда учился в школе.

Проработал я в этой артели до августа 1946 года и сделал вывод: так дальше жить нельзя. Узнал, что в городе есть курсы бухгалтеров (платные). Поговорили с мамой и решили зарезать овцу и везти ее на рынок в Куйбышев.

Продали овцу, заплатили деньги за учебу, и поступил на курсы бухгалтеров. Приехал в Куйбышев, поселился у Веры и Ивана Семеновича, где они меня прописали. Никаких удобств, кроме электричества. Вера с дочерью Тамарой в 1946-48 годах большую часть, особенно летом, жила в деревне и помогала дедушке, бабушке и матери по хозяйству. Дедушке и бабушке в 1948 году было 80 лет.

В начале этого поста фото моей бабули 1943-го, а это сделано в конце 50-х... Вера Ивановна (справа), уже худенькая, уже мама троих детей. Редкая минутка отдыха. Слева сидит соседка по бараку Маруся Калмыкова, муж которой, Лёня, Лёша, Алексей Иванович их фотографировал в каждую свободную минутку. БабВера говорит, что они иногда возмущались, мол, что ты снимаешь нас растрёпанными, некрасивыми?! А он отвечал: "Это память!"

Лично меня поражают на этой фотографии руки моей бабули...

А это моя мама, та самая "дочь Тамара", с которой бабВера уезжала на лето в деревню. Правда, здесь маме уже лет семь. На руках у неё младший братишка Геночка. Фото примерно 1952 года. К этому моменту долго готовились: у мамули камея, банты шелковые...