Мне неведомо, что происходит
В той дали, где прощают грехи...
Я не знаю, что чувствуют Боги,
Отводя грустный взгляд от Земли.

На иконах их лики печальны...
Взгляды скорби вселенской полны,
И Святую хранят они тайну,
Нас спасая от скверны и тьмы.

Я не знаю – болеют ли Боги?
И насколько их нервы крепки,
Чтоб все боли, все наши тревоги,
Наше зло нам прощать – вопреки...

Несмотря на фальшивые страсти,
Несмотря на жестокость и ложь,
На безверье, что рвёт нас на части,
На готовность продаться за грош...

Вопреки...Невзирая...С любовью...
Боги всё же ещё - верят в нас!
Причащая нас плотью и кровью,
Чтобы свет на Земле не угас!

Я не знаю... Не знаю о многом
В бесконечном пространстве Судьбы...
Но короткое, тихое – «С Богом!»
Я шепчу, чтоб сбывались мечты...


Владимир Русский

Когда уже невмоготу,
Когда сквозь запахи и звуки,
Не ту мелодию, не ту
До нас, сквозь боль, доносят руки.

Когда последний слышен хрип
Из горла, смоченного кровью,
Когда тревожный вздох затих,
И не зовут любовь любовью.

Когда на храмах купола
Чернеют от тоски и вьюги,
И люди, жаждущие зла,
Проклятья злобно шлют друг другу.

Когда добро устало ждать,
И ненавидеть зло не хочет, -
Нам станет трудно выбирать
Под хохот той, последней ночи.

Мы так стараемся спешить,
Ещё во что-то свято веря,
И снова учимся любить,
Душою горький час измерив.

Последней каплей доброты
Спасаем мир от злого рока.
На сколько хватит чистоты…
И веры хватит нам на сколько…


Святослав Моисеенко

Смотрю на серые закаты,
На черно-белую траву.
Пока не стихла боль утраты,
Я существую - не живу.
Ты появился ниоткуда,
Затем исчез. И я одна…
Возможно, я была сосудом,
Который ты испил до дна?
Моя любовь со мной осталась
Но оттого не легче мне.
И то, что наяву свершалось,
Теперь я вижу лишь во сне.
И я мечтаю сном забыться,
В том забытьи с тобою быть.
В мир страсти снова возвратиться,
Во сне, как наяву, любить.
Я знаю – утро неизбежно,
Где нет ни глаз твоих, ни губ.
Рук ласковых, улыбки нежной…
Есть только сон, где нет разлук.
И пусть не раз он повторится,
В нем будем только мы с тобой.
Я верю, снам прекрасным сбыться
Нам предначертано судьбой…
И в нашем мире быстротечном
Я буду жить надеждой встреч.
Пусть говорят - любовь не вечна,
Но я свою смогу сберечь.


Влад Макеев

Так уж устроено у людей,
Хотите вы этого, не хотите ли,
Но только родители любят детей
Чуть больше, чем дети своих родителей.

Родителям это всегда, признаться,
Обидно и странно. И все же, и все же,
Не надо тут видимо удивляться
И обижаться не надо тоже.

Любовь ведь не лавр под кудрявой кущей.
И чувствует в жизни острее тот,
Кто жертвует, действует, отдает,
Короче: дающий, а не берущий.

Любя безгранично своих детей,
Родители любят не только их,
Но плюс еще то, что в них было вложено:
Нежность, заботы, труды свои,
С невзгодами выигранные бои,
Всего и назвать даже невозможно!

А дети, приняв отеческий труд
И становясь усатыми «детками»,
Уже как должное все берут
И покровительственно зовут
Родителей «стариками» и «предками».

Когда же их ласково пожурят,
Напомнив про трудовое содружество,
Дети родителям говорят:
- Не надо товарищи, грустных тирад!
Жалоб поменьше, побольше мужества!

Так уж устроено у людей,
Хотите вы этого, не хотите ли,
Но только родители любят детей
Чуть больше, чем дети своих родителей.

И все же не стоит детей корить.
Ведь им же не век щебетать на ветках.
Когда-то и им малышей растить,
Все перечувствовать, пережить
И побывать в «стариках» и «предках»!


Эдуард Асадов

Паваник


Кичимся - "православная страна!",
А Библию в стране совсем не знают,
В той Библии есть истина одна,
Но люди о ней слышать не желают.

" Кумира для себе НЕ СОТВОРИ!"
«Мы все от Бога, ВСЕ РАВНЫ И БРАТЬЯ!»
Мы ж идеалы личные свои
Меняем на чьи-нибудь понятья.

Нас призывают разные «вожди»,
А в общем-то, мошенники по сути.
Их лики гордо носим на груди
И молимся двуногим тем – «великим».

Вас не поймут, коль скажете, что нам
Не требуются лидеры, их мысли,
Что каждый человек способен сам
Себе создать условия для жизни.

Монастырь Оптина Пустынь играет важную роль в духовной жизни страны. Он относится к самым древнейшим монастырям. Это яркий представитель периода духовного возрождения конца XVIII века.