Около 6.00 я стал просыпаться. Лодку сильно качало. Мы вошли в пролив Скагеррак. В 8.00 я встал на вахту, одетый в тяжелую промасленную робу. Море неистовствовало. Сквозь мостик проносились клочья морской пены и водяная пыль. Когда тяжелые волны били в рубку, лодку нещадно трясло. Две подлодки — наши попутчицы — потерялись где-то в ночи. «U-557» одиноко брела в необъятной бурной морской пустыне. Вахтенные на мостике молчаливо осматривали море, горизонт и небо.
Мы повернули к востоку от Шетландских островов, пробивая себе путь среди громад морских волн и пены, и двинулись далее на запад-северо-запад, в Атлантику. В 23.00 капитан приказал снова изменить курс — прямо на запад. Мы достигли точки, расположенной примерно в 70 милях к северу от Шетландских островов. Здесь нам придется прорываться сквозь морскую и воздушную блокаду Великобритании. Надежно работавшие дизеля «U-557» позволяли делать 14 узлов в штормящем море. Эпизодически в просветах между несущимися по небу облаками появлялась луна. Мы, четверо вахтенных, были защищены надстройкой, однако потоки воды периодически превращали мостик в ледяную прорубь. Полотенце, которым я укутал шею, насквозь промокло. Вода текла мне на спину и грудь. Пока я глядел в бинокль, она проникла уже в мои рукава и просочилась в сапоги.
Внезапно третий вахтенный крикнул:
— Тень прямо по курсу, пеленг 3—2, выглядит как транспорт!
Я быстро обернулся, направил окуляры своего бинокля в указанном направлении. Впереди, на дистанции шесть-семь тысяч метров, слабо различимый объект намеревался пересечь наш курс под тупым углом. Судно двигалось на запад-северо-запад.
— Командира — на мостик, — передал Визнер свой вызов в рубку.
Внутри корпуса вызов повторили дважды. Несколькими мгновениями позже из люка показался Паульсен. Визнер указал на цель.
Командир, привыкнув к темноте, нашел судно и приказал:
— Беру управление на себя, спускайся вниз и готовь атаку. — Затем крикнул внутрь корпуса: — Все по местам! Право на борт! Объект по пеленгу 3—2. Полный вперед!
Охота началась.
Паульсен полностью сосредоточил свое внимание на цели. Мы, трое вахтенных, пристально осматривали морскую поверхность, В рубку пришел старпом и водрузил свой бинокль поверх прибора управления стрельбой (ПУС). На мостике сменились два матроса. Один из них установил в рубке счетно-решающее устройство. Группа торпедистов бросилась к аппаратам. Экипаж приготовился к бою.
Тем временем транспорт повернул через фордевинд налево, показав нам свою корму. Сейчас мы оказались в невыгодной позиции. Паульсен повернул лодку против ветра, который гнал теперь волны с носа прямо на рубку. Затем черные облака полностью закрыли луну. Долгую минуту мы не видели цели. Когда же луна показалась вновь, наша жертва, несущаяся полным ходом на запад, появилась вновь.
Паульсен, недовольный ходом преследования, заорал через переговорную трубу в радиорубку:
— Перейди на диапазон 600 метров и отслеживай движение судов на международных линиях! Если нас засекли, транспорт может запросить помощи у соседей.
Пока он отдавал приказ, цель повернула вправо, ложась на свой прежний курс. Старпом определил новый пеленг, передал свои данные в рубку и запросил:
— Сообщите скорость хода и курс цели. Через минуту снизу ответил Визнер:
— Скорость 14 узлов, курс по пеленгу 2—6.
Транспорт был быстроходным, новым судном, попытавшимся пересечь Атлантический океан в одиночку. Однако в течение первых 70 минут преследования мы заметно сократили дистанцию. Теперь уже становилось очевидно, что транспорт никогда не доберется до берега. Гонка продолжалась. Нас захватил охотничий азарт. Мы уже не чувствовали воды, плещущей нам в лицо и стекавшей под одежду. Впереди маячила добыча — остальное не имело значения. Мы неслись в ночи по расчетному курсу, держа в поле зрения обреченное судно и оставаясь невидимыми для него. Только кончик нашей рубки возвышался над поверхностью воды. В 2.15 цель находилась по левому борту, под углом в 270 градусов. Мы неустанно неслись вперед благодаря дизелям, работающим в режиме атаки. К 3.00 после некоторой корректировки курса Паульсеном нам удалось добиться упреждающего угла атаки, продолжая оставаться незамеченными. Радио транспорта молчало. Он менял курс через одинаковые промежутки времени, что гарантировало успех нашей торпедной атаки.
В 3.25 капитан приказал старпому подготовить пуск торпед. Керн навел ПУС на судно противника и крикнул в рубку, перекрывая шум дизелей:
— Аппараты с первого по четвертый приготовиться к торпедной атаке! Снять крышки! Угол атаки 50 градусов, скорость цели 14 узлов, дистанция — 1000 метров, глубина хода торпеды семь метров. Товсь!
Снизу отрапортовали:
— Аппараты с первого по четвертый к стрельбе готовы.
Следующий маневр оставался за транспортом. Если наши расчеты правильны, этот маневр должен был стать для него последним. Так оно и случилось. Транспорт повернулся к нам носом и помчался прямо в западню, устроенную для него Паульсеном. Капитан вывел лодку на угол атаки, показав ее силуэт противнику.
Транспорт несся на нас подобно монстру, сокращая разделявшую нас дистанцию до 1000 метров.
— Старпом, пли! — приказал капитан.
Керн еще раз прицелился и затем скомандовал:
— Первый аппарат — пли! Второй — пли!
Одновременно он манипулировал рычагом ПУС, освобождая путь торпедам. Произведя два толчка, торпеды выскочили из корпуса лодки и понеслись к транспорту, вспенивая воду.
Мы сфокусировали свои бинокли на неясных очертаниях стальной громады, увеличивавшейся в размерах с каждой секундой. Кто-то считал:
— Тридцать пять, тридцать шесть, тридцать семь...
Вдруг мощный столб огня поднялся с транспорта в небо. Чуть позже нас оглушил грохот взрыва. Корабль погибал.
В переговорной трубе прозвучал возбужденный голос Сайболда:
— Докладывает радиорубка. Передаю текст радиограммы транспорта: «Нас торпедировала германская подлодка, тонем, 59 градусов северной...» Радиограмма не окончена.
Почти сразу транспорт стал крениться на левый борт. Я видел, как его команда спускает несколько шлюпок. Остальные нелепо болтались на шлюпбалках. Огромный разбитый корпус судна выделялся своей чернотой на фоне красных, желтых и золотистых языков пламени. Это было великолепное зрелище.
Паульсен увел лодку из зоны, где плавала масса обломков погибшего судна. Торпедные аппараты были закрыты крышками, члены команды оставили боевые посты. Смертельно раненый транспорт все глубже и глубже погружался в воду. Затем нос судна конвульсивно дернулся вверх, и оно исчезло под водой кормой вниз. На поверхности моря не осталось ничего, кроме раскачивающихся на волнах спасательных плотов и шлюпок.
Первый транспорт противника мы уничтожили 19 мая в 4.10. Эта скорая победа, добытая в районе, который большинство подлодок старалось избегать, была выдающимся подвигом и записала на наш счет, по меньшей мере, 7 тысяч тонн. Напряжение, которое в последние дни накапливалось, ушло. «U-557» двинулась новым курсом на максимальной скорости. Капитан стремился удалиться от места затопления судна как можно скорее, разумно полагая, что здесь в ближайшее время сосредоточатся крупные силы противника.
После девятичасовой вахты на мостике я вымок и дрожал от холода. Вода из сапог выливалась всякий раз, когда я ступал по алюминиевому трапу, спускаясь вниз. Освободившись от робы и нижнего белья, я повесил их сушиться в торпедном отсеке на корме, затем пробежал голым через всю лодку и залез в свою тесную койку.
Несколько дней «U-557» шла средним ходом в надводном положении. Дул сильный ветер, море штормило. Лодка беспрерывно раскачивалась с борта на борт и с кормы на нос. Внутри нее стояла невыносимая сырость. Влага конденсировалась на поверхности холодного стального корпуса и стекала ручейками на дно. Продовольствие портилось, его приходилось выбрасывать за борт. Хлеб отсырел и размяк. Бумага разжижалась. Одежда стала липкой и никогда не просыхала. К чему ни прикоснешься — все мокрое и скользкое. В течение нескольких дней мы не могли определить свое местоположение достаточно точно: не видели ни единой звездочки, ни луны, ни солнца. Лишь ежедневные погружения под воду спасали от непрерывной качки. Там в спокойной глубине мы завершали работу, которую не успели сделать, и ели, не роняя пищу на палубу. Час, два восстанавливали силы перед новыми атаками волн и ветра. Но ежедневные погружения никогда долго не продолжались; всплытие, наоборот, казалось преждевременным.
В эти дни противоборства со стихией мы получили из штаба радиограмму. Сообщалось, что наш крупнейший корабль — линкор «Бисмарк» — выходит для выполнения боевого задания в Северную Атлантику в сопровождении тяжелого крейсера «Принц Ойген». 24 мая экипажи всех подлодок были оповещены о быстрой победе «Бисмарка» над линейным крейсером «Худ», самым мощным кораблем королевского флота Великобритании. Подлодкам рекомендовалось руководствоваться приказами, учитывающими будущие боевые операции «Бисмарка». Мы считали внезапное появление в Атлантике этих надводных германских кораблей большим событием. Северная Атлантика превращалась в наш передовой рубеж обороны, и отныне кораблям британских ВМС и коммерческим судам союзников находиться там стало смертельно опасно. Радиоперехваты с других подлодок также говорили о крупных успехах. «U-556» во время своего последнего похода потопила суда тоннажем более чем в 30 тысяч тонн. «U-203», «U-93» и другие уничтожили в предшествующие недели суда союзников общим тоннажем в 100 тысяч тонн.
25 мая третья вахтенная смена нашей лодки наблюдала в промежутке между заходом солнца и сумерками, как черная пелена застилает облака на западе. Через несколько минут мы поняли, что увидели десятки дымящих пароходных труб, а затем показались оконечности многочисленных мачт. Мы шли курсом, пересекающим движение конвоя.
Визнер быстро отреагировал, крикнув:
— Командира — на мостик!
Появился Паульсен. Он оценил обстановку и отдал несколько приказаний. Взвизгнула сирена. Мы попрыгали в рубочный люк. «U-557» зарылась в волны и через 20 секунд уже оказалась под водой. Пока лодка выравнивалась, члены экипажа разбежались по своим боевым постам.
— Погружение на перископную глубину, — скомандовал командир.
«U-557» скользнула на заданную глубину. В рубку поднялся старпом, я взялся за штурвал. Жужжание мотора, перемешавшего перископ, заполнило тесное помещение. У Паульсена что-то не ладилось. Он дергал перископ вверх и вниз в промежутках между подъемом и спадом волны. Акустик сообщил, что конвой приближается. Вскоре мы услышали шум множества вращавшихся винтов невооруженным ухом. Затем акустик засек впереди конвоя группу эскорта. Шум вращавшихся винтов ритмично нарастал с запада. Затем послышалось резкое металлическое позвякивание импульсов «асдика», которые посылали эсминцы, чтобы обнаружить подлодки. Для большинства из нас это была новинка. Каждая высокочастотная звуковая волна ударяла о поверхность лодки как молоточек камертона. Затем она распространялась по всему корпусу лодки, уходила и расплывалась по горизонту. Между тем глухие мощные удары поршневых двигателей и завывание турбин становились все громче и отчетливей. Акустик сообщил, что конвой повернул в южном направлении.
Внезапно мы услышали шум быстро вращающегося винта эсминца. Паульсен, повернув перископ вокруг своей оси, произнес:
— Три эсминца, курс по пеленгу 3—2, дистанция 3 тысячи метров. Лево руля, меняем курс на юг.
Мы могли бы атаковать эсминцы, от которых исходила опасность, но Паульсен принял более мудрое и безопасное решение. Вскоре он возбужденно закричал:
— Вот так картина! Все пять торпедных аппаратов — к бою! Скорость цели 10 узлов, угол атаки 30 градусов, глубина погружения семь, дистанция 1200 метров. Старпом, погляди на этот парад!
Керн наклонился вперед и прижался к резиновой подушке вокруг окуляров перископа. Затем он выдохнул:
— Там их по крайней мере тридцать. Переваливаются, как слоны.
Капитан возобновил круговые движения перископом, но вскоре одним толчком втянул его внутрь лодки и скомандовал:
— Полный вперед! Механик, тащи лодку вниз!
С бешеной скоростью завращались гребные винты. Лодка, сильно вибрируя, нырнула еще глубже под воду.
— Угроза атаки глубинными бомбами! Погружение — 70 метров.
Резкий, действующий на нервы грохот приближавшейся группы эсминцев становился громче, заглушая шум тридцати с лишним транспортов. Эсминец пересек наш курс за кормой лодки, затем поспешно удалился в северо-восточном направлении. Федер, совершив 20-ми-нутный маневр, постепенно вернул лодку на перископную глубину. Тем временем конвой продолжил свое зигзагообразное движение. Быстрый поворот рукоятки перископа дал возможность Паульсену убедиться, что лодка попала в невыгодную позицию — она не могла рассчитывать на успешную торпедную атаку, поскольку слишком удалилась к северу.
В 21.15 Паульсен решил дождаться темноты, всплыть и атаковать конвой с кормы. Дождевики передали вахтенной смене, которая уже готова была подняться на мостик. Как один из дозорных этой смены, я был освобожден от вахты на штурвале. Мы провели полчаса в молчании, пока капитан стоял согнувшись и прижавшись к окулярам перископа. Затем акустик сообщил, что конвой вновь изменил курс. Шум множества поршневых двигателей и вращавшихся винтов, который ясно слышался в прозрачной океанской воде, заставлял учащенно биться наши сердца.
В 22.45 Паульсен метнулся в сторону от перископа и скомандовал:
— Продуть балласт!
Как только «U-557» всплыла, командир щелчком рычага открыл крышку рубочного люка. Ветер брызнул нам в лица водяной пылью. Пятеро моряков последовали за капитаном на мостик. Ночь была безлунная и темная — идеальное время для атаки. Лодка шла в полупогруженном положении: палуба вровень с поверхностью моря. Она набрала скорость и устремилась за уходящими целями.
— Тени на горизонте, пеленг 2—5, дистанция 5 тысяч метров, — доложил один из вахтенных.
— Тени, пеленг 3—5, — сообщил другой.
Конвой шел прямо перед нами. Постепенно мы преодолели разрыв в дистанции. Искусными маневрами Паульсен сократил расстояние. До кормы ближайшего транспорта оставалось 300 метров. Невероятно, но конвой остался без сопровождения. Эскорт вел поиск в ложном направлении. Волк оказался в самом центре стада!
— Двигатели на треть оборотов! — приказал Паульсен. Затем он обратился к старпому:
— Вклинимся между двумя колоннами. На каждую торпеду — одно судно. Выбирайте сначала самые дальние и крупные цели, потом ближайшие. Атакуйте с двух сторон и держитесь строго по центру.
Теперь расстояние от лодки до ближайших транспортов составляло от 400 до 700 метров. Сложилась поразительная ситуация: наша лодка шла незамеченной в центре вражеской армады судов, выбирая по своему усмотрению цели, обреченные на гибель.
Старпом несколько раз убедился в том, что параметры целей определены точно.
— Угол ровно 70 градусов, расстояние 500 метров, скорость 12 узлов.
Командир крикнул, перекрывая завывание ветра:
— Атакуй, старпом, дай им дрозда!
Сквозь шум волн прозвучала команда старпома:
— Первый аппарат — пли! Второй — пли!
Затем он взглянул налево и отдал аналогичные приказы аппаратам три, четыре и пять. Было 23.40. Пять торпед понеслись к качающимся на волнах судам-фантомам. Мы напряженно ждали, не желая менять курс до тех пор, пока первая из торпед не достигнет цели.
Первый взрыв прозвучал с правого борта. Вторая торпеда разорвалась с левого, затем еще одна. Новая вспышка пламени и целая серия взрывов потрясли воздух. Взвились красные и желтые языки огня, вверх поднялась раскаленная лава расплавленной стали. Мы слышали грохот ломавшихся переборок и треск падающих мачт. Адское светопреставление достигло кульминации. На наших лицах мелькали отблески буйного огня.
Конвой просигналил о катастрофе десятками ракет, которые располосовали небо огромными изгибами. Одно из пораженных судов, семитысячетонный транспорт, накренилось на борт, гася в море языки пламени. Задрав киль и корму кверху в предсмертной агонии, оно обнажило при колеблющемся свете пожара руль и гребной винт, затем быстро скользнуло под воду. Половинки второго судна, пораженного в середину, разошлись в стороны, как концы ножниц. Оно затонуло со страшным треском. Третий транспорт, объятый пламенем, вышел из колонны. Взрыв разметал его мостик и отправил в небо новую огненную вспышку. Части огромных стальных конструкций и другие обломки падали в море вокруг нас. Мы прятались за ограждение рубки и ждали, когда прекратится стальной дождь. Это была агония гибнущего судна. Оно исчезло под водой менее чем через минуту. Несколько горящих обломков дерева — вот все, что осталось от трех британских транспортов. Потери были бы большими, если бы конвой после нашей первой торпедной атаки не развернулся резко на северо-восток. Две наши торпеды прошли мимо целей.
Источник: Герберт А. Вернер
