Лев Феликсович Лагорио
(1827–1905)

Лев Феликсович Лагорио – один из интересных пейзажистов XIX века. В его творчестве отточенность и безмятежность итальянской школы слились с русским психологизмом.

Неаполитанец по происхождению, он родился 28 июня (другая предполагаемая дата рождения – 29 ноября) в 1827 году в Крыму, где его отец служил консулом. Там же, в Феодосии, прошло его детство, там он учился в гимназии.

Там пристрастился к живописи – прежде всего к изображению моря, в чем, безусловно, сказалось влияние замечательного земляка И.К. Айвазовского.

В 1843 году Лагорио поступил в петербургскую Академию художеств, где сперва был учеником М.Н. Воробьева, а затем Б.П. Виллевальде. Во время учебы в Академии (в 1845 году) произошло событие, имевшее для молодого художника огромное значение: он смог принять участие в плавании на военном фрегате «Грозящий».

В путешествии он окончательно осознал свое призвание художника-мариниста, а также смог досконально изучить устройство и оснащение военного корабля, что очень пригодилось ему в дальнейшей работе. В том же году он много работал в Старой Ладоге, в Валаамском монастыре. Результатом стала картина «Старая Ладога. Никольский монастырь и крепость Святого Георгия» – один из первых законченных пейзажей художника.

Год спустя он вновь отправляется в море – теперь уже самостоятельно, на собственной лодке, с целью изучить побережье Балтики. Он проплыл от Петербурга до Сестербена и написал много этюдов, которые принесли ему первые академические награды.

Возка льда
(Зимний вид бывшего винного городка на Васильевском острове в Петербурге на Черной речке)



Вид Петербурга лунной ночью

Именно непосредственность, свежесть видения и составляет главную привлекательность картин Лагорио, написанных в его академические годы: Зимний вид бывшего винного городка на Васильевском острове в Петербурге на Черной речке (1849), «Вид в окрестностях Петербурга» (около 1850); наконец, «Вид болота на Лисьем носу» – работа, за которую в 1850 году он получил большую золотую медаль.

Учась в Академии, Лагорио стал активным участником культурной жизни Петербурга. Познакомился со знаменитым жанристом П.А. Федотовым, А.Е. Бейдеманом, братьями Жемчужниковыми.

Вместе с Л.М. Жемчужниковым Лагорио и Бейдеман создали известный портрет Козьмы Пруткова (1853–1854). В 1851 году художник уехал на Кавказ – за новыми впечатлениями. Видимо, там он окончательно решил принять русское подданство, что и сделал по возвращении, в 1852 году. И, уже как русский художник, отправился в Италию.

Фонтан Аннибала в Рокка-ди-Папа близ Рима



На острове Капри. Береговые утесы



На острове Капри. Рыбацкий домик

Большая золотая медаль давала право на длительную стажировку за границей, которую оплачивала Академия. Лагорио пробыл в Западной Европе, главным образом в Италии, с 1853 по 1860 год, и написал там целый ряд картин: «Капо ди Монте в Сорренто», «Вид в окрестностях Рима», «На острове Капри. Береговые утесы», «На острове Капри. Берег в ненастье», Фонтан Аннибала в Рокка ди Папа близ Рима (последнюю специалисты считают лучшей среди его работ этого периода).

За полотна, созданные в Италии, художник получил в 1860 году звание профессора пейзажной живописи.

Вернувшись в Россию, Лагорио поселился в Петербурге. Впрочем, дома он бывал редко. Как и всякого настоящего художника, его постоянно тянуло путешествовать – за впечатлениями, за темами для новых картин.

В горах Кавказа



Кавказское ущелье



На Кавказе

Так, в начале шестидесятых годов он довольно долго пробыл на Кавказе, даже участвовал в боях с горцами. Домой привез новые картины: «Дарьяльское ущелье», «Эльбрус», «Гут-гора», «Вид Алазанской долины».

В дальнейшем он много работал в Крыму (в Судаке, в доме тестя, у него была мастерская). Побывал в Турции, где писал виды Мраморного моря. Южную природу он, южанин, всегда изображал с особой любовью и удовольствием. Впрочем, немалое место в его творчестве занимают и северные морские пейзажи.

Нормандский берег

Вот, например, Нормандский берег, написанный еще во время заграничной стажировки в 1859 году. Сумрачное небо с рваными облаками, отвесные меловые утесы, слабо освещенные невидимым солнцем, облака, бегущие по небу, острые тонкие мачты рыбацкого суденышка. Люди сгрудились на берегу, кажется, они заняты обыденными заботами, но как будто чего-то ждут… хорошего или дурного?

Неведомо. Ощущение ожидания, предчувствия, неясной тревоги возникает при взгляде на картину. Оно создается этим вот светом невидимого солнца, скользящим по волнам и озаряющим утесы, бегущими клочковатыми облаками, тонкой иглой наклоненной мачты, всем прозрачно-сумрачным колоритом картины.

Лагорио быстро стал известным, даже модным маринистом. Ему приходилось много писать на заказ – потому и не все его работы равноценны; в них встречаются подчас штампы, самоповторы, перегруженность внешними эффектами и так далее. Но это, разумеется, не касается лучших полотен художника.

Уничтожение пароходом «Великий князь Константин» турецких судов у Босфора. 1877 год



У берегов Ливадии



Гурзуф

Отдельный и очень значительный этап его творчества составляют картины на сюжеты Русско-турецкой войны 1877–1878 годов. Основные картины серии были им написаны в конце 1880 – начале 1890-х годов. На них, что не удивительно для художника-мариниста, изображены в первую очередь морские сражения. Это такие работы, как «Сожжение пароходом „Константин“ трех турецких пароходов в Босфоре в июне 1877 года», Катера парохода „Константин“ атакуют турецкий флот у Сулина 29 мая 1877 года и другие.

Впрочем, не все картины этого цикла связаны с морем. Часть из них отражает события на Кавказе: «Аравартанское дело 6 июня 1877 года», Двадцатитрехдневное сидение в Баязете. Отбитие штурма 10 июня 1877 года и «Освобождение гарнизона Баязетской цитадели 28 июня 1877 года».

Лагорио не считал себя художником-баталистом, однако не был и новичком в этом жанре: еще в Академии брал уроки у известного баталиста Б.П. Виллевальде, кроме того, и сам, как говорилось выше, участвовал в военных действиях на Кавказе. Русские солдаты в его изображении не упоены жаждой сражения. Они просто делают свое трудное дело – мужественно, спокойно и несуетливо.

Среди картин, посвященных Русско-турецкой войне, выделяются две, связанные сюжетно и повествующие об одной из ее самых славных страниц – знаменитом «Баязетском сидении». Небольшой гарнизон крепости Баязет в течение двадцати трех дней непрерывно оборонялся от превосходящего его силами противника.

Условия были тяжелейшие: постоянная бомбардировка, зной, голод и жажда; в последние дни осады воды выдавали только по столовой ложке на человека. Турки не раз предлагали сдаться. Кстати, одним из генералов, руководящих осадой, был сын знаменитого имама Шамиля; именно ему, как писали потом русские газеты, комендант крепости Штоквич сказал в ответ на такое предложение:

«Неужели ваш отец никогда вам не говорил, что русские не сдают крепостей, а сами берут их?»

Крепость так и не сдалась. 28 июня 1877 года к ней подоспели русские войска под командованием генерала Тергукасова и наголову разгромили турецкий корпус.

Картина, посвященная отбитию штурма, считается лучшим из батальных полотен художника. В ней, как всегда у Лагорио, великолепен горный пейзаж с могучими кряжами вдали; но в ней есть динамика, напряжение боя, драматизм победы, давшейся дорогой ценой.

Это впечатление достигается благодаря удачной композиции и технике живописи. Глядя на яркий свет, заливающий полуразрушенную стену крепости, на пересекающие его четкие тени, зритель как будто окунается в изнурительный зной, который приходилось выдерживать солдатам.

Северный пейзаж



Морской пейзаж



Фьорд в Норвегии

В последние годы жизни Лагорио все чаще обращался к пейзажам Севера. Писал виды Балтийского моря, побережий Финляндии и Норвегии. И в этих поздних картинах он, как прежде, оставался романтиком, улавливающим в природе оттенки настроений и чувств. Тонкая эмоциональность произведений художника и сегодня никого не оставляет равнодушным.



,