Цитата сообщения Надоело_искать Пушкин и Рафаэль 2

Это собственно продолжение моего маленького исследования о точках соприкосновения в творчестве Пушкина и Рафаэля. Начало здесь http://www.liveinternet.ru/users/3422649/post112406445/ Но мне хотелось знать побольше о "Бриджуотерской мадонне" Рафаэля. И вот возник такой материал.


МАДОНА.

Не множеством картин старинных мастеров
Украсить я всегда желал свою обитель,
Чтоб суеверно им дивился посетитель,
Внимая важному сужденью знатоков.

В простом углу моем, средь медленных трудов,
Одной картины я желал быть вечно зритель,
Одной: чтоб на меня с холста, как с облаков,
Пречистая и наш божественный спаситель -

Она с величием, он с разумом в очах -
Взирали, кроткие, во славе и в лучах,
Одни, без ангелов, под пальмою Сиона.

Исполнились мои желания. Творец
Тебя мне ниспослал, тебя, моя Мадона,
Чистейшей прелести чистейший образец.


Шедевр Рафаэля не раз менял владельцев и страны. И однажды картина попалась на глаза Пушкину, который ее именем назвал свою избранницу.
Странно было бы, казалось, искать следы Наталии Гончаровой в Шотландии, в стране, где ни ей, ни Александру Сергеевичу так и не суждено было побывать. И все же они есть. Земные, зримые следы. В Шотландии, равно как и в Англии, живут прямые наследницы четы Пушкиных - Майра Элис Баттер и Джорджина Филипс.
Девочкой будущая жена поэта учила английский язык и позже в зрелые годы удивлялась себе, что не забыла язык и смогла без ошибок написать письмо своей бывшей воспитательнице, гувернантке-англичанке. Ныне имя самой Наталии Николаевны с благоговением произносится на английском в семьях ее далеких потомков.
Но есть в стране Байрона и Вальтера Скотта реликвия, принадлежащая к числу национальных и самым тесным образом связанная с именем прекрасной Натали. Это одна из жемчужин Национальной картинной галереи в Эдинбурге - "Бриджуотерская мадонна", творение великого Рафаэля.
Именно старинной копией этой картины в июле далекого 1830 года любовался Пушкин. Копия (но об этом тогда мало кто знал - ведь картина приписывалась кисти самого Рафаэля) была выставлена для продажи в Петербурге на Невском проспекте, в витрине книжного магазина, принадлежавшего И.В. Сленину, знакомцу поэта. Пушкин не мог оторвать глаз от чудесного образа мадонны: в ее лике виделись ему небесные черты невесты.
"Прекрасные дамы просят меня показать ваш портрет и не могут простить мне, что его у меня нет, - пишет он Натали Гончаровой в Москву. - Я утешаюсь тем, что часами простаиваю перед белокурой мадонной, похожей на вас как две капли воды; я бы купил ее, если бы она не стоила 40 000 рублей".
И далее в том же письме - неожиданное предложение поэта-жениха: коль на покупку так полюбившейся картины не достает средств, "Афанасию Николаевичу следовало бы выменять на нее негодную Бабушку" ("Бабушка" - это всего лишь бронзовая статуя Екатерины II работы немецкого скульптора Мейера, принадлежавшая Гончаровым и назначенная в качестве приданого Натали). Бронзовая императрица в обмен на "Рафаэлеву мадонну" - ну, чем не гениальное решение?
Как же хотелось поэту "украситьсвою обитель" именно этой картиной!
Тогда пушкинский "прожект" так и не был исполнен. Прекрасная копия обрела иного владельца и была увезена в Германию (к слову сказать, на родину "медной бабушки") во Франкфурт-на-Майне, где и хранилась в Штеделевском институте искусств. В годы Второй мировой войны она таинственным образом исчезла, и следы ее затерялись. Именно на этой копии и был в отличие от оригинала изображен пейзажный фон: "под пальмою Сиона".
Но вернемся к самому подлиннику. Пушкину не суждено было воочию видеть шедевр Рафаэля. История этой картины удивительна.
"Мадонна с младенцем" (так первоначально именовалась она) написана была великим итальянцем в пору расцвета его гения в 1504-1507 годах, в так называемый флорентийский период. Затем, в веках меняя своих владельцев, оказываясь то во Франции, то в Англии, картина попадает наконец в собрание к герцогу Бриджуотеру - отсюда и ее странное, не привычное русскому уху название.
Картина в числе шести изображений Святого семейства хранилась в Пале-Рояле, парижском дворце герцога Орлеанского, и была похищена во время революции. Именно во Франции у неизвестного владельца ее купил другой герцог - Бриджуотер.
После кончины английского герцога все богатейшее собрание живописи, в том числе и "Бриджуотерская мадонна", перешло к его наследнику Стаффорду. Долгие годы картина хранилась в лондонской галерее - фамильном "Доме Бриджуотеров", но во время Второй мировой, когда немцы нещадно бомбили Лондон, картину вместе с другими шедеврами (полотнами Тициана, Рембрандта, Пуссена) вывезли в более безопасное место, в Эдинбург. Для Англии существовала и еще одна реальная угроза лишиться замечательных творений старых мастеров. Тогда созданные по приказу Адольфа Гитлера специальные отряды экспертов рейха буквально охотились за живописными шедеврами. По всей Европе рыскали они в поисках объявленных "важными для империи" экспонатов, что должны были бы постоянно пополнять личное собрание фюрера, огромный музей на его родине, в австрийском городке Линце. Так что предосторожность англичан была не лишней. Да и шотландский характер был знаком им не понаслышке - кто-кто, а шотландцы со своими сокровищами просто так бы не расстались.
Даже в военные годы Национальная галерея в Эдинбурге не закрывалась. Напротив, галерея словно переживала свой Ренессанс: сотни посетителей в благоговейной тишине созерцали ее сокровища. И многие из них чуть ли не каждодневно приходили к "Бриджуотерской мадонне", притягивавшей к себе неведомой силой.
Знаменитому полотну Рафаэля вот-вот сравняется пятьсот лет. Сколько раз за века великое творение было буквально на волоске от гибели. Сколько раз картина становилась невольной заложницей политических страстей, бушевавших в Европе, и последующих за ними губительных революций, переворотов, войн, мятежей. И все же после стольких опасных приключений, выпавших на ее судьбу, она обрела свое надежное пристанище - в Национальной галерее Шотландии.
Кто из пушкинистов не мечтал бы увидеть "Бриджуотерскую мадонну"! Ведь в ней, помимо зримого образа, запечатленного гениальной кистью, будто заключен еще и некий мистический "треугольник": Рафаэль Санти, Александр Пушкин, Натали Гончарова.
Пушкин, как уже сказано, часами простаивал у копии. (Сам-то он был уверен, что это подлинник, ведь картина продавалась по баснословной цене - сорок тысяч рублей.) Но какой восторг должен был бы испытать поэт, доведись ему увидеть сам оригинал. Гении - родня друг другу. И встреча их, пусть и виртуальная, через столетия, не проходит бесследно для человечества.
Уже давно и самым убедительным образом доказано, что именно "Бриджуотерская мадонна" Рафаэля вдохновила Пушкина на создание его поэтического шедевра - сонета "Мадона", гимна великой и светлой любви. Один шедевр - живописный побудил к жизни другой - поэтический. Пушкин сумел предвидеть, предвосхитить суть своей избранницы, ее гений, тихий гений красоты и материнства. Она - мадонна. Слово было найдено, самое емкое и точное. Но все же Пушкин назвал невесту Мадонной и этим будто предсказал ее будущие страдания. В свете шутили, поговаривали, что Пушкин женится, чтобы завести дома собственную мадонну. Поэт смеялся, ласково называл свою Ташу "косой мадонной" за легкую, чуть заметную косинку ее прекрасных светло-карих глаз.
Не только Пушкин нашел столь точный образ для своей любимой. Графиня Долли Фикельмон имела обыкновение все чувства и впечатления поверять своему дневнику. Жена поэта поразила воображение светской красавицы-графини:
"Есть что-то воздушное и трогательное во всем ее облике - эта женщина не будет счастлива, я в этом уверена! Она носит на челе печать страдания Но и какую же трудную предстоит ей нести судьбу - быть женою поэта, и такого поэта, как Пушкин!"
Да, ей предстояла горькая, но и великая судьба, судьба Мадонны. И это заветное слово было произнесено, став названием чудесного пушкинского сонета.
Сонет, первоначально названный Пушкиным "Картина", а лишь затем "Мадона", под стать величайшим творениям ушедших эпох. Есть непостижимые совпадения, некие временные параллели в судьбах гениев. Известно, что Рафаэль не чужд был поэтического вдохновения и сам писал сонеты. Пушкин поистине боготворил Рафаэля, подтверждением чему его стихи, где столько раз упоминается имя итальянского живописца. По странной прихоти судьбы русскому гению было отпущено столько же земного бытия, сколь и великому флорентийцу, - ровно тридцать семь лет.
В Эдинбург я стремилась давно. Конечно же, была наслышана о древней столице шотландского королевства, не похожей ни на один из городов мира, о величественном замке, возвышающемся на неприступной скале - символе свободы и независимости, великолепных памятниках, садах и музеях.
Нет, не случайно в славном Эдинбурге, настоящем городе-музее, более всего я мечтала побывать в Национальной галерее и среди ее бесценных сокровищ увидеть лишь одну картину. И вот, наконец, она, "Бриджуотерская мадонна". Сколько раз я вглядывалась в ее черно-белое изображение и, казалось, знала все до мельчайших штрихов. Но цвет, вернее, чудотворная кисть Рафаэля вершит чудеса. Перед этим совершенным творением можно поистине стоять часами. Есть, наверное, скрытая символика в том, что "Бриджуотерская мадонна", навеки соединенная с именами поэта и его избранницы, хранится в Шотландии - стране, ставшей родиной их далеким потомкам.
Как загадочно и тесно переплетено все в нашем мире - средневековая Флоренция, Москва и Петербург девятнадцатого столетия, Эдинбург - двадцать первого века, нового уже третьего тысячелетия. Сколь много людских судеб, как в таинственном зеркале, отразились в бессмертном шедевре Рафаэля. В том-то и смысл, суть гениальных творений, что однажды, волею Создателя явившись в мир, они начинают жить особой жизнью, вовлекая в свою орбиту тысячи иных жизней и наполняя их чудесной силой.
Источник: http://archive.diary.ru/~nadynro-24/?comments&post...98870&htm&uid=&rss_signature=&