Став первым консулом, Наполеон начал политику давления на Испанию, чтобы добиться сотрудничества этой страны в достижении своих честолюбивых планов. Во втором Сан-Ильдефонском договоре (октябрь 1800 года) Испания вновь встала на сторону Франции, что означало возрождение ее так никогда окончательно не урегулированного конфликта с Великобританией. Некоторые решения по испанскому флоту, в которых Наполеон увидел руку слишком независимо действующего Уркихо, привели к смещению последнего с должности и тюремному заключению. Карлу IV стало неудобно держать его на службе, так как он не только не мог рассчитывать на симпатии французов, но и стал мишенью церковной и консервативной критики.




Под гнетом обстоятельств взоры Карла и Марии Луизы вновь обратились на человека, который пользовался их огромным доверием — Годоя. Но теперь его возвращение в политику прошло под другим знаком. Из того, что произошло с Ховельяносом и другими реформаторами-просветителями, фаворит вынес для себя урок. Он понял, что не стоит полагаться на полное доверие монархов. Теперь Годой снова стал всемогущ и в сложных делах занимал умеренную позицию с таким расчетом, чтобы не озлоблять крайних консерваторов, к которым все более тяготела королевская пара. На этом втором этапе своей карьеры Князь мира не занимал министерского поста. Он был, по словам Секо Серрано, «современным диктатором», имевшим гораздо больше власти, чем прежде. Над ним стояли лишь слабый и пассивный монарх и королева, его боготворившая.
Наполеон отводил Испании особую роль в своей конфронтации с Англией. Португалия осталась верна своим традиционным союзническим отношениям с Великобританией и отвергла французское вмешательство. В мае 1801 года Годой возглавил армию в 60 000 человек в трехнедельной успешной кампании против Португалии, так называемой «апельсиновой войне». Многие придерживались мнения, что эта война была проведена больше в пользу Франции или к личной выгоде Годоя, чем в интересах испанского народа. Вдобавок, в Испании еще более ухудшилось экономическое положение. Впрочем, согласно Секо Серрано, Годой лишь выполнял волю королевской четы. А монархи желали, — из-за усиливавшегося давления Наполеона война считалась неизбежна, — чтобы та была по возможности короче и не обременительна для португальской короны, так как одна из их дочерей стала королевой Португалии.
Амьенский мир между Францией и Англией от 1802 года включал также и Испанию, которой любой ценой надо было выиграть время, чтобы снова поднять свою хромавшую экономику. Но Испания не извлекла из договора никакой выгоды. После того как вскоре между Великобританией и Францией возобновились враждебные действия, Годой пытался всеми средствами удержать Испанию в стороне от военного конфликта. Но за желанный «нейтралитет» пришлось выплачивать французскому союзнику чрезвычайно высокую цену месячными ассигнованиями. Тем временем Англия наращивала дипломатическое давление и угрожала отрезать Испанию от ее колоний.
Критическое экономическое положение, в которое Испания попала вследствие международного кризиса, умножило трудности Годоя. А партия его противников набирала силу; среди ее членов были особы с большим социальным и политическим весом. Как под конец правления Карла III недовольные сплачивались вокруг принца Астурийского, так на этот раз — вокруг сына Карла IV, Фердинанда. Годой решился действовать на свой страх и риск; он хотел обеспечить свое будущее путем получения португальского княжеского достоинства и могущественного Наполеона в союзники.



В декабре 1804 года Испания, или, вернее, Годой, объявил войну Англии. Через несколько недель произошел разгром французского флота у мыса Трафальгар с огромными потерями в живой силе и кораблях. Критики Годоя подняли голос, и его положение оказалось под большой угрозой. В последние годы власти его поведение стало отчасти определять чувство неуверенности.
Довольно неопределенные обещания Наполеона относительно личного будущего Годоя побудили фаворита к сближению с врагом и в октябре 1806 года к призыву к войне против французов. Но вскоре после этого одержанные императором победы убедили Годоя в том, что его собственная судьба неизбежно находилась в руках Наполеона. Он снова перешел на его сторону и попытался сблизиться с партией кронпринца Фердинанда. Карл IV вновь играл подчиненную роль; он прочно держался за незыблемую дружбу с Годоем и слепую веру в него. Королевская чета, таким образом, поставила на кон свою корону, так как закрывала глаза на все, что происходило вокруг кронпринца.
На гребне растущей популярности кронпринца приверженцы Фердинанда стали распространять ничем не подтвержденные слухи о том, что Годой хотел завладеть регентством. Они составили недатированный подписанный Фердинандом декрет, в котором тот назначал противников фаворита на решающие посты. Со своей стороны, Фердинанд написал письмо Наполеону, в котором просил его посредничества в заключении брака с представительницей императорской фамилии. Наполеон, таким образом, становился авторитетнейшим арбитром в борьбе дворцовых партий. Заключение Фонтенблоского договора в октябре 1807 года скрепило новый альянс между Испанией и Францией за счет Португалии. Прибытие французских войск, пересекавших Испанию по пути в Португалию, еще более усилило позицию Наполеона как по отношению к Фердинанду, так и по отношению к Годою. Путем оккупации Португалии Наполеон хотел обеспечить действенность континентального барьера.



Годой, узнавший о заговоре кронпринца, сообщил о нем монарху. Карл IV был вынужден вмешаться. В покоях его сына были конфискованы документы, и в Эскориале провели следствие и процесс. Вскоре после этого были опубликованы показания Фердинанда, его признание вины и раскаяние. Он выдал всех, кто был вовлечен в заговор. Принцу было даровано помилование, его соучастников удалили от двора. Но Годой пострадал от этих событий сильнее, чем кронпринц. В ненависти против него Фердинанд видел единственную надежду на преодоление кризиса.
Последняя фаза правления Карла IV была отмечена критически опасным положением сельского хозяйства, которое еще ухудшилось после плохих урожаев. К этому добавились отсутствие единого национального рынка, явная неспособность контролировать инфляцию, вследствие войны и плохого состояния государственных финансов, и сопутствующая социальная напряженность, разряжавшаяся в бунтах.
У исследователей нет единодушия о точном времени, когда Наполеон решил низвергнуть Бурбонов. Во всяком случае, в начале 1808 года стали известны планы Наполеона о распределении войск по полуострову. Годой решил принять меры предосторожности и перевез королевскую семью в Аранхуэс. Это место остановки рассматривалось как первый этап поездки в Америку, куда сбежала также португальская королевская чета. Князь мира попал в еще большую изоляцию. Большинство министров и даже Совет Кастилии выступили против него, но он продолжал делать ставку на пассивность Карла IV.
Приверженцы Фердинанда ошибочно полагали, что действия Наполеона были направлены только против Годоя. Они вновь составили заговор, высшей точкой которого стал Аранхуэсский мятеж. В ночь на 17 марта 1808 года толпа крестьян, солдат и дворцовых слуг взяла штурмом особняк Годоя. Хозяина не обнаружили, так как, завернувшись в ковер, тот спрятался в мансарде. Тогда толпа бросилась во дворец, где перепуганный Карл IV был уже готов подписать декрет, лишавший Годоя должности. 19 марта 1808 года Годой покинул свое укрытие; его арестовали и отправили в тюрьму. Вскоре после этого Карлу IV пришлось отречься в пользу своего сына Фердинанда. Встреча в Байонне закрепила падение династии Бурбонов.
Карлу IV навсегда запрещалось возвращаться в Испанию. Королевскую чету и освобожденного Годоя держали в разных французских городах, пока они, наконец, не оказались в Италии. В 1819 году Карл IV и Мария Луиза умерли в ссылке. Годой жил до 1851 года. Скончался он в 84-летнем возрасте в Париже.



thx www.world-history.ru