Вот ни разу я не литературный критик. Не умею по косточкам разбирать произведения и объяснять, что хотел сказать автор. Просто читаю.  Набрела случайно на книги Наринэ Абгарян и пропала. Все время жду новых.  Жаль, немного их . Вот , кажется, весь список.

Манюня
2011	роман	Манюня пишет фантастичЫскЫй роман
2011	роман	Понаехавшая
2012	роман	Манюня, юбилей Ба и прочие треволнения
2012	повесть	Семён Андреич. Летопись в каракулях
2014	роман	Люди, которые всегда со мной
2015	роман	С неба упали три яблока
2015	повесть	Счастье Муры
2016	сборник рассказов	Зулали

 Ну и та, что вынесена в заглавие, кажется вышла " Старшая дочь Пашоянц Юрика".

     Если вдруг пропустили это имя - спешно нагоняйте упущенное. Причем, читайте даже книги, отнесенные к детским. Никакие они не детские. Это ароматные и свежие, как антоновские яблоки воспоминания о  детстве 

     Удивительная это писательница, климат такой бывает - резко-континентальный: с жарким летом и суровой зимой. У меня сложилась впечатление, что читая книги Наринэ Абгарян можно либо хохотать, либо плакать. Третьего вроде как и нет.

     И  ещё...Дай мне, русской, бог мне бог так владеть русским языком, как эта армянка, выросшая в небольшом городке Берд, Тавушского района Армении.  

 Ниже я привожу даже не рассказ, а запись в Дневнике Наринэ Абгарян на ЖЖ :  (https://greenarine.livejournal.com/)   По мне, так невероятной силы строки.

 

- Заназан! Ай Заназан! Хочешь грушу?

У Заназан длинные ресницы и сиреневые глаза. Волос густой, медный, без седины. Вьётся непокорными локонами у висков. 

Протягиваю ей грушу. Смотрит сквозь, не отводит взгляда. 

- Возьми грушу, Заназан.

Качает головой. 

У Заназан оливковая кожа в рыжую крапушку. Она у нас необыкновенная, второй такой нет.

- Чем же мне тебя угостить?

Прикрывает рот тыльной стороной ладони – линия жизни нечёткая, короткая, обрывается на половине пути. 

- Заназан?

- М?

- Поговори со мной.

Молчит. Пальцы бледные, длинные, на указательном левой руки – простенькое кольцо. Стоит, забавно скрестив ноги. На лодыжке – царапина полумесяцем. 

- Когда успела пораниться?

Водит плечом. Улыбается рассеянно, словно в себя. 

Хочется обнять, прижать к груди, но нельзя. Заназан не любит, когда к ней прикасаются. 

- Если бы умела, написала бы твой портрет. 

Смотрит недоверчиво. Поколебавшись, берёт грушу. 

- Скажи мне что-нибудь, Заназан. 

Уходит, аккуратно прикрыв за собой дверь. 

Мысленным взором слежу, как она спускается по ступенькам – один лестничный пролёт, второй. Выныривает из подъездной стыни в залитый солнцем двор.

- Заназан! Ай Заназан!- зовёт детвора.

Она идёт, не оборачиваясь. Коса перекинута на плечо, кончик стянут смешной резинкой. 

Двадцать лет назад была война. Она встретила её беременной. Схватки случились в бомбёжку. Скорую не вызовешь – телефоны молчат. У соседей помощи не попросишь – зачем заставлять людей жизнью рисковать. Терпела до последнего. Когда боль стала невыносимой – собрались с мужем и пошли в больницу. Под бомбёжкой. Мужа посекло осколками навылет, ребёнка не спасли. 

- Заназан! Ай Заназан!- зовёт детвора.

Она идёт, не оборачивается.

Живут вдвоём со старенькой свекровью. 

- На кого я тебя оставлю, когда уйду?- плачет свекровь.

Заназан улыбается кротко, безмятежно. Протягивает ей грушу. 

- М-мм-м.

У неё длинные густые ресницы и сиреневые глаза. Кто-нибудь из вас видел сиреневые глаза? Я видела. У Заназан.