Ментальное безмолвие
Безмолвие

Чашу сознания нужно очистить и опустошить для того, чтобы божественный напиток мудрости мог наполнить ее.

Мы заключены в какую-то конструкцию – она может быть совершенно непроницаемой, без малейшего отверстия, или изящной, как минарет, но так или иначе мы замурованы – в гранитной ли оболочке или в стеклянной статуе. Мы без конца ведем внутренний диалог с собой, жужжим всегда одно и то же. Первая задача йоги – это научиться свободно дышать. И разрушить, конечно, эту ментальную завесу, которая пропускает лишь один вид вибраций, раскрыть, наконец, многоцветную бесконечность вибраций, увидеть мир и людей такими, каковы они есть в действительности, и найти внутри себя другое “Я”, которое невозможно оценить на ментальном уровне.

Очевидно, если мы хотим открыть новую страну внутри себя, то для начала нам необходимо покинуть старую, и все зависит от решимости, с которой мы делаем этот первый шаг. Иногда это похоже на вспышку. Что-то кричит в нас: “Довольно этой болтовни!“, и мы сразу оказываемся на пути и идем не оборачиваясь назад. Другие говорят “да”, затем “нет” – они колеблются до бесконечности между двумя мирами. Итак, мы заняты поисками иной страны. Но нам следует знать о том, что между той страной, которую мы покидаем и которой мы еще не достигли, лежит ничья земля, в которой все находится в крайнем смятении. Это период испытания, продолжительность которого зависит от нашей собственной решимости. Но, как известно, история духовного восхождения человека с незапамятных времен всегда сопровождалась испытаниями. Еще раз подчеркнем, что мы не стремимся оторвать от себя того, что у нас уже есть и что досталось нам тяжелым трудом, во имя Мудрости – Мира – Просветленности, мы стремимся не к святости, а к юности – вечной юности вечно растущего существа, мы стремимся не к ущемленному бытию аскета, но к существованию более совершенному и прежде всего более широкому. Мы не знаем, кто мы такие, и еще меньше знаем о том, на что мы способны. Нужно расчистить проход между внешним разумом и чем-то во внутреннем существе,… ибо просветленная сущность уже находится внутри вас, и лучший способ “очищения” этого прохода – заставить замолчать свой ум.

Первым этапом в йоге и главной задачей, решение которой послужит ключом ко многим постижениям, является установление безмолвия в разуме. Действительно, когда останавливается машина ума, человек делает разного рода открытия и, прежде всего, он понимает, что если способность думать – это замечательный дар, то способность не думать – дар гораздо более великий. Пусть ищущий попытается не думать хотя бы в течение нескольких минут – он быстро увидит, с чем имеет дело! Он поймет, что живет в невидимом хаосе, в изматывающем непрестанном вихре, заполненном исключительно его мыслями, его ощущениями, побуждениями и реакциями – “я”, всегда “я” – эго, которое во все вмешивается, все затемняет, видит и слышит только себя, знает только себя (если вообще знает!), гном, чьи неизменные темы создают иллюзию новизны лишь благодаря тому, что они постоянно сменяют друг друга. В определенном смысле мы есть не что иное, как сложный сгусток ментальных, нервных и физических привычек, удерживаемых вместе несколькими управляющими идеями, желаниями и ассоциациями – амальгама из многих самоповторяющихся сил и нескольких основных вибраций.

Когда мы сидим с закрытыми глазами с тем, чтобы установить молчание ума, вначале мы оказываемся затопленными потоком мыслей. Они появляются отовсюду, подобно испуганным или даже агрессивным крысам. Есть только один путь как их утихомирить: пытаться выполнять это вновь и вновь, терпеливо и настойчиво, а главное – не делать ошибки: не бороться с умом ментально – необходимо сконцентрироваться на другом. У всех у нас над умом или глубоко внутри есть стремление – то самое, что привело нас на путь, некий пароль, который имеет для нас особое значение. Если мы придерживаемся этого стремления, то работать становится легче, из отрицательной работа превращается в положительную, и чем больше мы повторяем наш пароль, тем более действенным он становится. Можно также использовать образ, например, безбрежный океан, гладкую поверхность без зыби, на которой мы лежим, по которой мы плывем, становясь этой спокойной беспредельностью. Так мы учимся не только успокоению ума, но и расширению сознания. На самом деле, каждый должен найти свой путь, и чем меньше напряжения вкладывается в эти поиски, тем быстрее придет успех. Можно попробовать и пережить при этом, даже вначале, быстрое вмешательство или явление Безмолвия. Мы можем начать практиковать некий йогический метод, но работу принимает на себя Милость свыше – отТого, к чему стремятся, она свершается внезапным вторжением бесконечности Духа. Именно таким путем я сам пришел к абсолютному безмолвию ума, о котором я не мог иметь представления прежде, чем получил реальное переживание. Действительно, это чрезвычайно важный момент. Ведь можно подумать, что все эти красивые и интересные йогические переживания находятся далеко за пределами обычных человеческих возможностей; куда уж таким, как мы, достичь этого. Наша ошибка заключается в том, что по нашему нынешнему “я” мы судим о возможностях другого “Я“. При этом в ходе йоги автоматически, вследствие одного лишь факта, что человек встал на путь, пробуждается целый ряд скрытых способностей и невидимых сил, которые во всех отношениях превосходят возможности нашего внешнего существа и могут делать за нас то, чего при обычных условиях мы делать не можем.

Но упражнения в уединенной медитации не являются подлинным решением проблемы (хотя вначале они могут быть необходимы для того, чтобы сообщить нам начальный импульс), потому что даже если мы достигаем относительного безмолвия ума, мы теряем его сразу же за порогом нашего убежища, попадая в привычную суету, подвергаясь привычным разделениям внутреннего и внешнего, жизни внутренней и жизни мирской. Нам нужна жизнь во всей ее полноте, мы хотим жить в истине нашего существа каждый день, каждую минуту, а не только по праздникам или в уединении. И достичь этого блаженными медитациями в идиллической обстановке просто невозможно. В нашем духовном уединении мы можем оторваться от реальности и обнаружить позднее, что нам трудно во всей полноте излить себя вовне и применить к жизни наши достижения, относящиеся к высшей Природе. Когда мы обратимся к внешнему, чтобы к нашим внутренним завоеваниям присоединить и это царство, то обнаружим, что мы слишком привыкли к чисто субъективной деятельности, которая на материальном плане неэффективна. Преобразовать внешнюю жизнь и тело будет чрезвычайно трудно. Или же мы обнаружим, что наши действия не соответствуют внутреннему свету; они продолжают следовать привычными ложными путями и подчиняться старым несовершенным влияниям. Истина внутри нас по-прежнему отделена болезненным разрывом от невежественного механизма нашей внешней природы…. Все происходит так, как если бы мы жили в другом мире, мире более широком и более тонком, но не имели бы никакого не только божественного воздействия, но и никакого иного, даже самого малого, влияния на материальное и земное существование. Поэтому единственное решение – практиковать успокоение ума там, где это кажется труднее всего: на улице, в метро, за работой – везде. Вместо того, чтобы идти по улице, вечно спеша, как будто за нами кто-то гонится, мы можем идти, сознавая все внутри и вовне, как и подобает ищущему. Вместо того, чтобы жить от случая к случаю, рассеянными во множестве мыслей, которые не только не приносят никакого удовольствия, но и выматывают, как испорченная пластинка, мы можем собрать разбегающиеся нити нашего сознания и работать – работать над собой – каждую минуту. И тогда жизнь становится удивительно увлекательной, потому что малейшее обстоятельство становится возможностью для победы – мы сосредоточены, мы куда-то идем вместо того, чтобы идти в никуда. Ибо йога – это не способ действия, но способ существования.

Основная трудность переходного периода – это внутренняя пустота. После того, как мы долго жили в ментальном возбуждении, мы вдруг начинаем чувствовать себя так, как чувствует себя выздоравливающий после серьезной болезни – немного растерянными, со странным шумом в голове; мир кажется нам ужасно шумным и утомительным. Мы становимся чрезвычайно чувствительными – создается такое впечатление, будто мы ударяемся обо все на свете – о серых и агрессивных людей, о тяжелые предметы, об отвратительные события – весь мир представляется нам сплошным абсурдом. Это верный признак начала погружения вовнутрь. Однако, если мы пытаемся с помощью медитации сознательно нисходить внутрь себя, то находим там все ту же пустоту – что-то вроде темного колодца или аморфного безразличия; если мы настойчиво продолжаем наше нисхождение, то можем даже погрузиться в сон – на две секунды, десять секунд, две минуты, иногда больше; на самом деле, это не обычный сон – мы лишь переходим в другое сознание, но пока еще нет связи между ним и нашим обычным сознанием и кажется, что мы выходим из него не более просвещенными, чем вошли. Такое состояние, характерное для переходного периода, может привести к своего рода нигилизму довольно нелепому: нет ничего вовне, но и внутри – тоже ничего. И по ту, и по эту сторону – ничто.

И именно здесь мы должны быть очень осторожны, чтобы после того, как мы разрушили наши внешние ментальные построения, не стать пленниками иной конструкции, обладающей ложной глубиной и несущей в себе абсурдность, иллюзорность, скептицизм, даже какую-то мятежность. Мы должны идти дальше. Раз мы взялись за йогу, нам нужно идти до конца – неважно, до какого именно, – ибо если мы потеряем нить, то можем уже никогда не найти ее. И это, действительно, испытание. Просто ищущий должен понять, что он рождается к другой жизни, и его новые глаза, новые органы чувств еще не сформировались; он подобен новорожденному, только что явившемуся на свет. Единственным средством, к которому мы можем обратиться в данных обстоятельствах – это держаться нашего стремления, позволить ему расти и расти именно потому, что мы ощущаем ужасную недостаточность всего вокруг – расти подобно огню, в который мы кидаем все наши старые одежды, нашу старую жизнь, наши старые идеи, наши чувства; просто мы должны иметь непоколебимую веру в то, что за этим переходом откроется дверь. И вера наша не безрассудна, это не глупость доверчивости, но предчувствие которое знает раньше, чем мы, видит раньше нас и посылает свое видение и знание на поверхность как необъяснимую веру. Как говорил Шри Ауробиндо: Вера– это интуиция, которая не только ожидает опыта, подтверждающего ее, но и ведет к опыту.

Молчание разума приносит изменение, которое имеет огромную важность, но которое трудно заметить, потому что оно растягивается иногда на несколько лет и признаки его вначале незаметны. Его можно назвать выходом в новый способ познания и, следовательно, в новый способ жизнедействия. Мы можем допустить, что безмолвие разума можно сохранять в толпе, во время прогулки, во время еды, одевания или когда мы отдыхаем, но как это сделать за работой, на службе, например, или когда мы беседуем с друзьями? Нам необходимо думать, вспоминать, подыскивать мысли – вызывать ментальные процессы всех видов. Однако опыт показывает, что это вовсе не является необходимым – это лишь результат длительной привычки: мы привыкли зависеть от ума, обращаясь к нему за знанием и обоснованием действия, но это не больше, чем привычка, которую можно изменить. Йога в основном это не столько способ научиться, сколько способ отучиться от массы неизбежных на первый взгляд привычек, которые мы унаследовали от нашей животной эволюции. Когда ищущий предпринимает усилия для того, чтобы успокоить свой разум, например, во время работы, он проходит через несколько стадий. Вначале ему с трудом удается время от времени вспоминать о своем стремлении и прекращать на несколько минут работу, чтобы вновь настроиться на нужную волну; затем все снова поглощается повседневной рутиной. Но по мере того, как ищущий развивает привычку совершать усилие везде, где бы он ни находился – на улице, дома, где угодно – интенсивность этого усилия постепенно растет и уже само усилие может неожиданно притягивать внимание ищущего в любой его деятельности – он вспоминает все чаще и чаще. Затем постепенно меняется природа этого воспоминания – вместо волевого вмешательства, которое необходимо для того, чтобы опять и опять настраиваться на истинный ритм, ищущий чувствует внутри себя нечто живое, похожее на маленькую приглушенную вибрацию где-то внутри своего существа. Стоит ему ненадолго погрузиться в себя, как он вновь обретает вибрацию молчания – в любое время, в течение секунды. И он открывает, что она – там, всегда там – синеватая глубина где-то внутри его существа; в любое время он может обновить свои силы и расслабиться прямо в суете, в самой гуще своих забот – в самом себе несет он нерушимое пристанище покоя.

Вскоре эта вибрация становится все более ощутимой и продолжительной и ищущий чувствует некое разделение в своем существе: безмолвную, вибрирующую глубину где-то внутри и довольно тонкую поверхность, где разворачиваются его деятельность, мысли, жесты и слова. Он открывает в себе Наблюдателя. Теперь он будет все меньше и меньше позволять захватывать себя этой внешней игре, которая непрестанно пытается поглотить нас живьем, как осьминог. Открытие это такое же древнее, как Риг Веда: “Две прекраснокрылые птицы, друзья и товарищи, сидят на одном дереве и одна ест сладкий плод, а другая глядит на нее и не ест” (I.164.20). На этой стадии становится легче заменить старую поверхностную привычку ментального размышления, воспоминания, планирования и расчетов привычкой обращаться в безмолвии к этой вибрирующей глубине. На практике этот перехода длится долго и сопровождается задержками, спадами и продвижениями (на самом деле, они ощущаются не как неудачи и продвижения, но, скорее, как нечто то появляющееся, то вновь покрывающееся завесой), а также противодействием старого механизма, который постоянно стремится вмешаться и вернуть себе утраченные права, пытаясь убедить нас, что мы не можем без него обойтись. Но, с другой стороны, работе освобождения оказывают мощную помощь, во-первых, переживание нисходящей Силы, которая автоматически и неустанно приводит наше существо в порядок и оказывает успокоительное давление на мятежный интелект. Накопление тысяч все более ощутимых маленьких опытов, переживаний дают нам понять, что мы можем прекрасно обходиться без ума, что на самом деле без него нам гораздо лучше.

Действительно, постепенно мы открываем, что нет никакой необходимости в том, чтобы думать. Точность и безошибочность всей нашей работы, которую выполняет это нечто, что находится за нами или выше нас, растет по мере того, как мы привыкаем обращаться к нему. Нет никакой необходимости запоминать, потому что точная информация приходит к нам в нужную минуту; нет никакой необходимости планировать действия, потому что скрытый источник приводит все в действие помимо нашей воли или нашей мысли об этом. Этот источник побуждет нас делать то, что необходимо, с мудростью и предвидением, на которые наш недальновидный ум абсолютно неспособен. Мы видим также, что чем больше мы доверяем и подчиняемся этим неожиданным указаниям, этим мгновенным советам, тем более частыми, ясными, властными и естественными. Это напоминает интуитивный процесс, но с той существенной разницей, что наша интуиция почти всегда затуманивается и искажается разумом, который на самом деле находит удовольствие в том, чтобы подражать ей и заставлять нас принимать свои капризы за откровения, тогда как здесь передача осуществляется ясно, безмолвно и точно – просто потому, что ум в покое.

Мы все имели опыт “чудесного” разрешения проблем во сне – т.е. именно тогда, когда останавливается машина мысли. Несомненно, прежде, чем установится новый процесс, будут и заблуждения, и ошибки. Ищущий должен быть готов к тому, что он совершит множество ошибок ради того, чтобы научиться. Он увидит, что на самом деле ошибки всегда являются результатом вторжения ментального процесса: каждый раз, когда вмешивается ум, он затемняет все, разделяет и задерживает. В конце концов, после многих испытаний и поражений, мы поймем раз и навсегда и увидим своими глазами, что ум – это не орудие познания, а лишь организатор знания. Когда ум спокоен, все поцессы: слова, речь, действие – происходят автоматически, с поразительной точностью и скоростью. Поистине это иной, более светлый способ существования. Когда ищущий оглядывается назад и видит то рациональное ментальное построение, с которого он когда-то начинал, он недоумевает, как можно было жить в такой тюрьме. Особенно поразительно для него видеть то, что в течение многих лет он жил в окружении ограниченных мыслей и представлений о возможном и невозможном и что по большей части люди живут за решетками:
- не делай того, не делай этого;
- это против одного закона, то – против другого;
- это нелогично, это неестественно, это невозможно…
Он открывает, что все возможно. Истинное препятствие заключается в самом убеждении, что что-то является трудным или невозможным. Прожив двадцать или тридцать лет в своей ментальной скорлупе, как какой-нибудь мыслящий моллюск, он начинает дышать свободно.

http://aria-yoga.blog.tut.by/bozhestvennaya-realnost/tajna/