Рис. 70. Истоки христианской символики Св. Духа: 1) поклонение Атону. Рельеф из храма Атона в Ахетатоне. Известняк. XIV в. до н.э. Каирский музей [208, № 4]; 2) распределение солнечных лучей по Козьме Индикоплову. Cod.Vat. Graeс. 699, folio. IX в. Рим [244, с. 146, рис. 75]; 3) Сошествие Святого Духа (Пятидесятница). Прорись православной иконы; 4) Пятидесятница. Мозаика в западном куполе собора Сан Марко. Венеция. XII в. [244, с. 162, рис. 84].

Рис. 71. Свастика в христианстве: 1-3) на колоколах английских церквей [475, fig. 31-33]; 4-5) плиты коптского фриза. Бауит? VII в. Калька. Берлин, Fruhchristlich-byzantische Sammlung, inv. 6144. 6145 [443. taf. 64-65]; 6) разносторонние свастики в орнаментальном поясе между апостольским и святительскими рядами. Северная и южная стороны апсиды собора Святой Софии. Киев. XI в. [194, с. 134, таб. 48,49].

Рис. 72. Свастика в христианстве (продолжение). Каменная кладка: 1) кирпичная кладка с солярным (в центре) и свастичными (фон) мотивами. Фасад церкви Ивана Неосветени в Несебыре (Болгария). XIV в. Деталь [60, илл. 125]; 2) свастичный квадрат в кладке под наружным Распятием. Собор монастыря Св. Фаддея (Сурб Таде). Кара Килисе, Иран. XII-XIX вв. [480, р.34, pl. 22]; 3-6) свастичный меандр в храмоздательстве Киевской Руси XI века: фрагмент свастичной ленты, опоясывающей нижнюю часть внутренней стены галереи Софийского собора в Киеве [158. таб. XXIII] (3); Спасо-Преображенский собор Чернигова. Реконструкция Н.В. Холостенко (4); фрагмент свастичной ленты на черниговском соборе [284, т. 1, с. 101] (5); кладка лестничной башни Черниговского собора [367, с. 9. рис. 8] (6).

Рис. 73. Свастика в христианстве (продолжение): 1) замкнутый свастичный меандр вокруг аллегории. Люнета усыпальницы Августы Галлы Плакидии. Мозаика. Равенна. V в. [416, р. 25, ill. 2]; 2) символическая композиция с применением центростремительного свастичного меандра. Поперечный неф церкви Сант-Аполлинаре Нуово, Равенна. VI в. [533, р. 9; 272, с. 150]; 3) деисус Христа- XccAxouov, с Богоматерью: меандр с собирающими свастиками классического типа, окаймляет главную мозаичную панель храма Спасителя в Хоре (Кахрие Джами). 1315-1321 [535, р. 11,14-15]; 4-5) свастичные спирали и плетёнки на плитах от алтарной преграды. Церковь Св. Софии, (Охрид). X-XI вв. [154, обр. 106, 107]; 6) свастичный декор в главном соборе православного мира. Айя София (Святая София). Стамбул (бывший Константинополь), Турция [484, taf. 35.45]; 7) свастика в сочетании с плетёнкой из греческого храма Фессалоник [484, taf. 35.44].

Рис. 74-1. Свастика в христианстве (продолжение): 1) 2 спиралевидные свастики на арке старинной церкви в Пфорцгейме [550, s. 781, taf. 429.1]; Рис. 74-2. 2) свастика в середине равноконечного креста. Колокольня кафедрального храма г. Trusvica. XII в. Гранит [484, taf. 35.38]; 3-4) сочетание спиралевидной свастики с символом Православного царства — двуглавым орлом в болгарской каменной резьбе: западные двери церкви Св. Илии в с. Дивля Перникского р-на. 1865 г. (3); церковь Смолско Софийского р-на. 1864 (?) г. [60, илл. 233, 213] (4); 5-6) Преподобный Никон Печерский. Трапезная палата церкви Антония и Феодосия Печерских в Киевской Лавре. 1893-1895. Фото и прорись фрагмента со свастикой. Орнамент А.А. Лакова [164].

Рис. 75-1. Рис. 75-2.Свастика в христианстве (продолжение): 1) вихреобразные движения свастик пронизывают духовное пространство. Сами свастики — белого цвета, вокруг лопастей перелив цветов: коричневого, изумрудного и салатового (от тёмного к светлому). Роспись трапезной церкви Апостолов Петра и Павла, что у Яузских ворот. Кон. XIX — нач. XX вв.; 2-7) свастики в романской и готической архитектуре Европы: (2) [272, с. 156]; (3) [272, с. 152]; типичный романский «священный крест», южноуэльская церковь в Ноттингемшире, церковь Себальдуса в Нюрнберге (4-6) [484, tat. 36.46-48]; пол кафедрального собора в Амьене. Франция, XIII в. (7-8) [505, р. 111-113]; 9) готическая свастика над входным порталом в собор о-ва Майорка [484, tar. 28.19]; 10) лучащаяся свастика на соборе г. Милана [484, taf. 28.20].

Рис. 76. Свастика в христианстве (продолжение): 1) свастичная кайма на реликварии из базилики Джанавар-тепе Варнского монастыря. Болгария. V в. [154, т. 1, с. 55, обр. 75]; 2) вестготский могильный памятник VII в. с прямоугольными и спиралевидной свастиками [484, taf. 60.18]. Тот же набор символов характерен для русских прялок (ср. 96/4-5,98.3); 3) схема символических элементов хачкара по А. Орлову. Свастика, наложенная на квадрат, над вершиной креста [247, с. 46].

Рис. 77. Свастика в христианстве (продолжение). Знаки верности Христу пpи жизни и по смерти. Свастики на надгробиях южных славян [543, tab. XXIII, XXXIV, XXXVI].

Рис. 78. Свастика в христианстве (продолжение): 1) сеющие свастики в верхней и нижней частях надгробной плиты Якова Яковлевича (?). 1596. Высоко-Петровский монастырь, Москва [36, с. 327, кат. ВПм № 15]; 2) собирающая спиралевидная свастика на надгробии Соломонии Матвеевны, жены житника. 1594. Данилов монастырь, Москва [36, фото 8, кат. Дм № 6]; 3) «Бог в колесе» — символ светового тела Человека. Монастырский собор Св. Георга в Тюбингене [484, taf. 29.26]; 4) две растительные свастики на заставке Апостола XVI в. РНБ. Q.I.32. Л.198 [282. т. 9, с. 448].

Рис. 79-1. Свастика в христианстве (продолжение). Свастика в литургии: 1-4) свастичный квадрат, вырезаемый из агничной просфоры по ходу проскомидии на православной литургии: направление и очерёдность резов (1-й на восток, 2-й на запад. 3-й на юг, 4-й на север) (1); неправильные способы нанесения резов (2); вид просфоры с изъятым агнцем (3); 1-й (по солнцу) и 2-й (против солнца) повороты копья перед окончательной выемкой агнца (4) [321, рис. 6.1-3, 7, 8.2-3]; 5) немецкая картина XVI в., изображающая мессу св. Григория. Мариенкирхе, Любек. Тело Спасителя сходит к престолу в виде свастики. Золотые свастики стоят также на манипуле протодьякона, слева от алтаря [484, taf. 32.32]; Рис. 79-2. 6-7) хлебы приношения в форме спиралевидных разворачивающихся свастик на ветхозаветной трапезе. Равеннские мозаики VI в. [416, р. 42-43, 151]: пресвитерий базилики Сан-Витале (6); базилика Сант-Аполлинаре ин Классе (7).

Рис. 80. Свастика в христианстве (продолжение). Одежда священнослужителей и клириков: 1-2) меандрические свастики на столе Бохольта, епископа Любекского (+1341). Надгробный памятник. Бронза. Общий вид и фрагмент орнаментальной ленты [484, taf. 33.33-34]; 3) тиара св. Гауденса. VIII в. [484, taf. 35.40]; 4) меандрические свастики на столе св. Дигилиуса, епископа Майнцского. X в. [484, taf. 35.41]; 5-8) свастика в составе одежды фигур усопших на надгробных памятниках средневековой Англии [475, fig. 24-27].

Рис. 81-1. Свастика в христианстве (продолжение). Священные облачения: 1) спиралевидная свастика в основании креста на верху митры патриарха Иоакима: вид сверху и сбоку [376. Б.п]; Рис. 81-2. 2) иерейский фелонь со свастиками (синим по голубому) на миниатюре конца XIX в. из Сборника притчей и повестей (ОР НБ МГУ, № 1562, л. 57). Прорись; 3-4) епитрахиль XV в. из бывшего Севастьяновского собрания Румянцевского Музея (ныне хр. в ГИМ, инв. № Э3151/РБ-2495). Общий вид и оконечности со встречными свастиками и голубками [493, р.70-71, № 21]; 5-6) свастичные плетёнки на епитрахили XVI в. из Иверского Валдайского монастыря. Хр.: Историко-архитектурный и художественный музей «Новый Иерусалим». Инв. № ТЦ-208. Общий вид и деталь с плетёнкой [493, р.74-75, № 23].

Рис. 82. Свастика в христианстве (продолжение). Православная икона и миниатюра: 1) разнонаправленные спиралевидные свастики на латах святого воина. Феодор Зубов (?). Мученик Феодор Стратилат с избранными святыми (деталь). Около 1662 . Школа Оружейной палаты. Собр. П.Д. Корина [14, № 99]; 2) характерные свастические символы на русских православных иконах и книжных миниатюрах XV-XVII вв. (а-и) [299, с. 71; 14, с. 49, № 23, илл. 43; 332, с. 34 и др.]; 3) свастики на заставке и инициале древнерусской рукописи. Слова Григория Богослова. 1480-1490. Полууставное письмо. ОР РГБ [8, вкл.].

Рис. 83. Свастика в христианстве (продолжение). Церковная вышивка: 1-3) церковная пелена из маркграфства Бранденбургского со сценами из Нового Завета. VII-IX вв. [484, taf. 31.29-30; 32.31]; 4) свастика на щите воина. Средневековый гобелен из Байи [475, fig. 23]; 5) плащаница из греко-католической церкви монастыря Путна в Буковине. XIV в. [484, taf. 35.39].

Рис. 84-1. Свастика в христианстве (продолжение): 1) фрагмент алтарной завесы из церкви Марии-цур-Вайсе в г. Зост, со сценой прославления Богоматери. 1-я пол. XIV в. [484, taf. 36.51]; 2) свастика как обозначение жизненного центра на богочеловеческом теле Спасителя. Аналойный крест. Медь. XVIII в. ГРМ [149, с. 278-279. № 240]; 3) свастика на груди Христа: серебряный крестик иэ Sandegada (о-в Готланд) [550. s. 780, taf. 427.10]; Рис. 84-2. 4) средневековое ирландское распятие. Спиралевидные свастики обозначают энергии, циркулирующие в теле Богочеловека. Дублин, Национальный музей [550, s. 743, taf. 397.9; 253, с.51, № 15].

Рис. 85. Свастика в христианстве (продолжение). Кресты: 1-2) символическая сцена с харадром и свастиками на средневековом кресте из Дирхэма (Кумберленд, Англия) [475, fig. 14,15]; 3) свастика с ветвями из трёх околов. Средневековая плита из церкви Onchan. Остров Мэн, Англия [475, fig. 17]; 4-6) типы новгородских крестов до XV в. со свастикой в середине [384, т. 1, таб. 1,3; 2,34,36].

Рис. 86. Свастика в христианстве (продолжение). Украшения: 1-4) свастики на франкских пряжках. Эпоха Меровингов. Vorgesch.Abt., Staatl.Mus., Берлин [550, s. 780, taf. 427.7a-b,9]; 5-7) свастики на височных кольцах вятичей XII-XIII вв. [199, с. 74, рис. 5.2, 4]: кольцо из курганной группы в Зюзино (5); кольцо из курганной группы в Дубках (Царицыно) (6); свастический «крин» на щитке кольца из Биостанции МГУ (Рассохино) (7); 8-12) русские медные литые перстни с выпуклой сеющей свастикой. XIV в. Болгарское городище [261, с. 27, рис. 6.6, 7]; 13-15) свастиковидные плетёнки на драгоценностях из франкских погребений. Koeln-Muengersdorf [550, s. 779, taf.426.1-3].

Рис. 87. Свастика в христианстве (окончание): 1) крест со свастикой в середине на серебряной подвеске из клада XII-XIV вв., найденного в Карелии [179, с. 39, рис. 9]; 2) пластина русской цаты. Клад у Каменного брода [120. с. 291, таб. 45.7]; 3) подвеска с зернью. Русский клад XI в. Приход Спанка [120, с. 286, таб. 40.1]; 4) дробница с оклада иконы Богоматери Умиление. Московский Кремль. Оружейная палата [120, с. 291, таб. 45.17]; 5) свастики, вписанная в средокрестие. Граффити XI в. в южном нефе собора Софии Новгородской [235. с. 221, рис. 1]; 6) русские граффити на восточных монетах IX-XI вв. ГМЭ [121. с. 167, рис. 39. VI].

Рис. 88. Славяне: 1-2) свастики на славянских сосудах скифского времени из Смелы на р. Тясмин и Балтийского Поморья (по Б.А. Рыбакову) [288, с. 323]; 3) спиралевидно-свастическая фигура со славянского глиняного кубка. Могильник в Данченах, Днепровско-Прутское междуречье. Черняховская культура. IlI— нач. V вв. [308, с. 283. таб. LXIII.5]; 4) свастические клейма на днищах славянских сосудов. Гнездово, Старая Рязань. Ярцевский курган, Воинь. Х — 1 пол. XI в. [120. с. 264. таб. 18.94,18,74,93,21,76]; 5) свастические клейма на днищах славянских сосудов из могильников в Мельнике и Гнездово [233. с. 41. рис. 94.7,12-14]; 6) родовой знак на днище глиняного сосуда, найденного в Ржевском у. [346, т. 2. с. 108, рис. 21]. Балты: 7-8) бронзовые бляшки куршей. Могильник Пришманчяй. VIII-XI вв. [356. с. 453, таб. СХХХ1V.24,26]; 9) змеевидная свастика из женского захоронения скалвов. Бронза. Весцайтен. V-XIII вв. [356. с. 435, таб. CXXXVI.2].

Рис. 89: 1) праславянская фигурка богини на возке. Глина. Эпоха бронзы [512, tab. LXXXIII]; 2-5) свастика в латышском орнаментальном шитье [564].

Рис. 90. Угро-финны, народы Сибири. 1-2) карелы: передник женского ритуального костюма. XII-XIII вв. Могильник Кекомяки-1б. Карельский перешеек. Реконструкция С.И. Кочкуркиной (1) [179, с. 67. рис. 15]; украшение. Сортавала Пантус. XI-XIII вв. (2) [356. с. 263. таб. XV.26]; 3-4) эсты: ажурный цепедержатсль (3) и деталь ножен меча (4). Цветной металл. Могильник Каберла (Восточная Эстония). XI-XIII вв. [356. с. 250, таб. II.19,27]; 5-6) обские угры: бордюр из свастических квадратов. МАЭ (5) [141. с. 122. рис. 72.9]; розетка с «рогообразными упорами» (6) [141, с. 128. рис. 76.3]; 7) алеутская плетёнка. Деталь головного убора. Резьба по кости. МАЭ № 2868-106 [141. с. 178, рис. 107.13]: 8) спирально-свастический орнамент на деревянной коробочке, изготовленном мастером-ульчей. Колл. С.В. Иванова [141, с. 350. рис. 236.5]; 9) свастический элемент нанайского фонового орнамента. Резьба по дереву [141, с. 356. рис. 241.33]; 10) орочская подвеска. Бронза [141, с. 361. рис. 246.11]; 11) свастический дизайн на крышке финской маслобойки конца XIX в. [548, р. 124-125, fig. 344].

Рис. 91-1: 1) зеркало (оборот). Волжская Болгария. X-XI вв. [329, с. 255, рис. 79.1]; 2) тамги свастического вида из Плиски и с. Цар Крум (Болгария) [58, с. 153-154]; 3) сцена «похорон» корабля на скале из Kerstad, Утвик согне (Норвегия) [550, s. 501, taf. 202.1]; 4) свастика — «колея житейская» на судовой доске из Мангазеи с изображением «похорон» корабля. XVII в. [210, с. 105, рис. 10]; 5) Солнце в образе царя. Миниатюра из Христианской топографии преп. Козьмы Индикоплова. Кон. XII — нач. XIII вв. (ГИМ, Увар. 566, л. 80) [174, рис. 27]; Рис. 91-2: 6) «Ангелы движут Солнце». Миниатюра из Христианской топографии преп. Козьмы Индикоплова. ркп. МГАМИД. XVI в. Собрание Оболенского, № 159 [173].

Рис. 92: 1) движение Солнца от восхода к заходу обозначено центростремительной спиралевидной свастикой. Фрагмент миниатюры Христианской топографии преп. Козьмы Индикоплова. РГАДА [136, с. 268]; 2) роспись У.И. Бабкиной. «Солнце всем погодам», — такое наименование дал этой композиции А.И. Петухов; 3-4) эскизы росписи чаш с растительно-свастичными мотивами. Хохломской мастер С.П. Веселов. 1974 г.; 5) крутящиеся свастики над антропоморфной фигурой. Абсидное окно храма в с. Тырговишта Видинского р-на. Болгария. 1870 [60, илл. 158].

Рис. 93: 1) изображения «солнечника» на прорисях к иконе «Рождество Богоматери» из коллекции И.А. Каликина [624, л. 13, 14, 15, 81]; 2) прорись православной иконы Рождества Богородицы; 3) крестьянка в праздничном костюме. Рязанская губ. Кон. XIX — нач. XX вв. (свастики на узоре понёвы); 4) понёва (сзади). Дер. Астахове Курновского р-на Владимирской обл. Нач. XX в. Фото Г.П. Дурасова.

Рис. 94. Общность древнего и современного свастического орнамента (по С.В. Жарниковой) [129, с. 30, 29, 32, рис. 2, 1, 4]: 1) фрагмент орнамента на мезинском браслете из мамонтовой кости. XXIII тыс. до н.э. Черниговщина; 2) орнамент керамики. V тыс. до н.э. Украина; 3-4) орнамент керамики. II тыс. до н.э. Восточная Европа; 5-6) ткачество и вышивка. Кон. XIX в. Вологодская губ.; 7) орнамент керамики. Украина. V тыс. до н.э.; 8) орнамент украшения. Бронза. Украина. II тыс до н.э.; 9) знак на древнерусской миниатюре XVI в. Москва; 10-12) ткачество и вышивка. Вологодская губ. Кон. XIX — нач. XX вв.; 13,15) орнаменты керамики. II тыс. до н.э. Восточная Европа; 14,16) ткачество и вышивка. Кон. XIX — нач. XX вв. Вологодская губ. 17) Формы свастики в русском традиционном искусстве (по В.А. Соллогубу) [318].

Рис. 95. Схемы и основные виды свастических знаков, вырезавшиеся на избах и деревянных храмах Русского Севера (по А. Ополовникову и Б.А. Рыбакову): 1-3) полотенца под коньком крыши и причелины [288, с. 307; 286, с. 478, рис. 78; 246, с. 30; 4-7) [286, с. 483, рис. 79].

Рис. 96: 1) «коники»: спиралевидные мотивы в припечной резьбе у русских [288, с. 35]; 2) спиралевидная свастика на ручке и посередине деревянного валька [286, с. 509]; 3) деревянная солонка с 6-лучевой свастикой [286, с. 505]; 4) спиралевидная развёртывающаяся свастика — символическое солнце орнамента на русской прялке. Северорусская резная деревянная прялка. 2 пол. XIX в.; 5) спиралевидные свастики в сочетании с Древом Жизни на северорусской резной прялке. Кон. XIX — нач. XX в.

Рис. 97: 1) плетёная свастика в торце крестьянского сундука. Кантон Граубюнден, Швейцария. XVI в. Музей замков. Берлин [550, s. 782, taf. 429.4]; 2) «Кур» на форме для немецкого печенья. 1746 г. Kunstgewerbe-Museum, Гамбург [550, s. 640, taf.309.3a]; 3) «Святой дух» («голубь»). Зарисовка щепной птицы из Архангельска; 4) дарохранительница церкви Св. Назария в Милане [259, с. 393. 411, № 54]; 5) булавка с квадрифолийной головкой и свастическим изображением птицы. Серенск. Кон. XII в. [120. с. 301, таб. 55.10]; 6) древняя шотландская булавка. Бронза. Lochlee, Tarbolton [548, р. 65, fig. 218].

Рис. 98. «Великий Кур» в поздних вариациях народной вышивки: 1) свастика под клювом Кура, внизу — кайма из разнонаправленных прямоугольных свастик. Оплечье, переделанное в конец полотенца. Нач. — 1-я пол. XIX в. Каргопольский краеведческий музей; 2) «Кур» окружён четырьмя малыми птицами, смотрящими в разные стороны (символы 4-х ветров?). Вместо глаза у «Кура» — разворачивающася свастика. Оплечье. Вологодская губерния. 2-я пол. — кон. XIX в. Свастические мотивы в росписи по дереву Пермской обл.: 3) прялка нач. XX в. из староверческои деревни Красноселье Верещагинского р-на [273, 1997, № 7, с. 84; 371, с. 157, рис. 21а]; 4) центральный свастический мотив в росписи прялки-точёнки. Обвинская роспись по дереву. Д. Коневские, Ильинский р-н. 1877. ИРКМ 3465/1 [30, № 56. с. 97, 123-124]; 5) свастические мотивы в виде цветущего куста. Прялка из дер. Полетаеве Кунгурского р-на. Рубеж XIX-XX вв. ПГХГ. П 2108 [30, № 192. с. 145-146].

Рис. 99: 1) свастика освящает ремесло ткачества. Набилки. Деталь ткацкого стана. Село Корнилове Каменского р-на Алтайского края. 1915. Хр.: Музей ИИФиФ, № Г-7. Рис. Т.Ю. Фомичевой [281, с. 58, рис. 37]; 2) свадебный наряд вятической девушки XII в. (свастики вышиты на головной ленте и понёве). Реконструкция М.А. Сабуровой [120, с. 324, таб.78.2]; 3) девушка-гамаюнка в подпластике (головной убор) и «чехрах» (банты, сзади). На шее — ожерелье с «языком». Свастики на юбке внизу [380, с. 33, рис. 4].

Рис. 100: 1) «световой поток» на орнаменте северорусской ткани XIX в. Фото Г.П. Дурасова. Фрагменты полотенец с изображением собирающих и сеющих прямоугольных свастик. Браное ткачество (фото Г.П. Дурасова); 2) Каргопольский у. Олонецкой губ. Нач. XX в.; 3) р. Пинега, бывш. Архангельская губ. Кон. XIX в.

Рис. 101. Женские головные уборы у русских: 1) шерстяная лента со свастичными знаками. Вятичи. X-XIII вв. Никольское, Московской обл. [120, с. 312, таб. 66.3]; 2) трёхконечные спиралевидные свастики и S-видные волюты на очелье. Погребение кон. XII в. Борисоглебский собор, Новгород [120, с. 312, таб. 66.14]; 3) девичий венец [291, рис. 1(7)]; 4) лента со свастичной вышивкой, украшение для косы. РЭМ. Зал «Славяне Восточной Европы»; 5) «Являясь логическим завершением всего костюма, женский головной убор нёс на себе наиболее священные изображения, символика которых сложилась в глубинах тысячелетий». Золотая вышивка кокошника. Вологодская губ. Нач. XIX в. [129, с. 28,38].

Рис. 102: 1) свастика в центре каменного креста из епархии Говэн шотландского графства Ланарк образована из 4-х змей [550, s. 477-478, taf. 187.5]; 2) каменный крест из Гамильтона (графство Ланаркшир, Шотладння). Оборотная сторона [550, s. 477, taf. 187.2b]; 3) фигурка богини из Гиссарлыка. Свинец. Троя-III по Шлиману [548, fig. 125, р. 6,10 etc.]; 4-5) фигура богини с поднятыми руками и свастиками [84, рис. 353.2; 355.1]: Греция, VII в. до н.э. (4), русская вышивка XIX в. (5); 6) свастика на традиционной русской вышивке. Фото Т. Кругликовой.

Рис. 103. Русская традиционная вышивка: 1) разворачивающиеся свастики — символы духовного сеяния — на оплечье женской рубахи. Наверху — древняя композиция с «предстоянием» птиц и зверей «богине». Олонецкая губ., Каргопольский у. 1-я пол. XIX в. 24,7 х 23,5 см. МНИ [147, № 97]; 2) свастичный орнамент во 2-м с края ряду оплечья женской рубахи. Олонецкая губ. Каргопольский у. 1 пол. XIX в. Вышивка: набор, гладь, стебельчатый шов. МНИ; 3) оплечье обрядовой женской рубахи (затем было вставлено в полотенце) со знаками свастики. С. Река, Каргопольского у., Олонецкой губ. Нач. XIX в. Фото Г.П. Дурасова; 4) 30 разнонаправленных свастик на оплечье женской обрядовой рубахи. Олонецкая губ. Каргопольский у. 1-я пол. XIX в. Вышивка: набор, гладь, стебельчатый шов. МНИ. Ср.: [147, № 100, с. 36].

Рис. 104. Русская традиционная вышивка (продолжение): 1) знаки благословения и защиты на оплечье обрядовой женской рубахи. Олонецкая губ., Каргопольский у. Нач. XIX в. Фото Г.П. Дурасова; 2) оплечье женской рубахи. В основе орнамента — гребенчатые ромбы, ромбы с отростками, косые кресты, ромбы с крюками. В верхней части — две пары птиц, предстоящих Древу Жизни. Олонецкая губ. 1 пол. XIX в. Холст, красные и синие бумажные, цветные шёлковые, золотные нити, блёстки. Вышивка: роспись, набор, стебельчатый шов. 25х30. МНИ [147, № 103]; 3) орнаментованный конец северорусского полотенеца с полусвастиками. Кон. XIX — нач. XX вв. Фото Г.П. Дурасова.

Рис. 105. Русская традиционная вышивка (продолжение): 1) орнаментальная полоса из свастических фигур с косым (андреевским) крестом в центре и обозначением Древа Жизни справа. Три свастики символизируют тройственные плоды Древа Жизни под сенью семи даров Св. Духа (семь голубей на верхней кромке четырёхугольника). Конец полотенца. Новосильский у., Тульская губ. 2-я пол. XIX в. МНИ. КП 2796, № 245; 2) орнаментованный конец северорусского полотенца с разноцветными свастиками. Кон. XIX — нач. XX вв. Фото Г.П. Дурасова; 3) свастика на традиционной русской вышивке. Фото Т. Кругликовой; 4) подвес-месяцеслов со свастичными мотивами. Дер. Гарь, Каргопольского у., Архангельской губ. Фото Г.П. Дурасова.

Рис. 106. Русская традиционная вышивка (продолжение): 1) «рукава» зачастую передавались по наследству — от матери к дочери. Рукава девичьей рубахи из Олонецкой губ. РЭМ; 2) конец ритуального полотенца. РЭМ; 3) гайтан с сеющей свастикой и зооморфными символами. РЭМ; 4) свастичная кайма на прошвах пинежских женских рубах. 2-я пол. XIX в. Фото Г.П. Дурасова.

Рис. 107. Русская традиционная вышивка (окончание). Алтайские пояса [170, с. 146,147,151,148,150, № 1, 2, 10, 3, 8]: 1) дощечки, с помощью которых алтайская мастерица К.В. Клепикова ткёт традиционные пояса, поворачивая их «по солнышку»; 2-3) свастики на тканой опояске (с. Куяган) и на поясе (с. Ая); 4) свастики-волюты. Пояс тканый на бедре. С. Каянча; 5) волюты, перемежающиеся с молитвами на тканых вожжах. С. Тоурак; 6) свастика-волюта на поясе. С. Куяча.

Рис. 108. Каргопольские тетёры. Дер. Гарь, Каргопольского р-на, Архангельская обл. 1977. Фото Г.П. Дурасова: 1-2) так лепят каргопольские тетёры А.А. Савинова и М.А. Соколова; 3) каргопольская тетёра с тремя обводами (околами) получает жизнь в умелых руках мастерицы. В середине — развёртывающаяся 6-конечная спиралевидная свастика; 4) тетёры со стилизованными свастическими знаками испечённые А.А. Савиновой.

Рис. 109. Каргопольские тетёры (окончание): 1-4) разновидности тетёры, испечённых А.А. Савиновой: «вьюха» (1); «коники с кудерочками» (2); «коники» (3); тетёры со спиралевидным свастическим мотивом (4); 5) тетёры испечённые П.Т. Семянниковой. Каргополь. 1978. Фото Г.П. Дурасова.

Рис. 110: 1) свастический орнамент на сербских пасхальных яйцах [204, с. 168]; 2) современный гусляр в традиционной рубахе с вышитыми свастиками и пегасами. 1999-2000; 3) центробежная (развёртывающаяся) и центростремительная (свёртывающаяся) свастики. Направление движения определяется по концам лучей.

Рис. 111: 1) образ Божией Матери «Умиление», перед которым, стоя на коленях, скончался преп. Серафим Саровский. Ясно виден многолучевой, солнцеподобный венец часто встречающийся среди индоевропейских изображений солнечного божества. Знаки лидерства в разные эпохи: 2) омофор на плечах православного епископа (с византийской иконы) [84, рис. 275.4]; 3) разносторонние свастики на правой и левой половине антропоморфных статуэток. Энеолит. Тали-Бакун. Южн. Туркмения [16, с. 95, рис. 1.1]; 4) иранская статуэтка эпохи неолита [84, рис. 275.2,3]; 5) равнодействие (полнота) Святого Духа. Схема расположения сеющих и собирающих свастик по сторонам двуглавого орла на царских жалованных грамотах XVII в.; 6-7) сеющая свастика справа от двуглавого орла. Стан женской рубахи. Олонецкая губ. Каргопольский у. 1-я пол. XIX в [№ 120, с. 114].

Рис. 112. Россия XVIII — 1-я четв. XX вв.: 1) схема оборонительной линии между Волгой и Доном кон. XVII — нач. XVIII вв. [284, т. 2, с. 99]; 2) свастичный меандр на прижизненном портрете императрицы Екатерины I. Гравюра Я. Хубракена по оригиналу К. Моора. 1718 [273, 1993, № 1, с. 53]; 3) решётка Юсуповского садика в С.-Петербурге.

Рис. 113. Россия XVIII — 1-я четв. XX вв. (продолжение): 1) спиралевидная свастика на гербе царского рода Романовых; 2-5) классическая прямоугольная свастика широко использовалась императорами Романовыми в оформлении дворцов, в частности, Эрмитажа: Павильонный зал. Мозаичный пол, копия с античного оригинала (фрагмент) (2); там же. Фрагмент паркета (3); Зимний дворец. Фрагмент мраморного пола (4); Павильонный зал Эрмитажа. Мозаичный пол, копия с античного оригинала (5).

Рис. 114. Россия XVIII — 1-я четв. XX вв. (продолжение): 1) Государь Николай II рядом с супругой Александрой Феодоровной, сидящей в личном автомобиле. На капоте — свастика в круге; 2) медальон со Спасителем и 8-ю свастиками (символами исхождения и собирания Св. Духа) перед текстом священнической присяги, отпечатанной в С.-Петербургской Синодальной типографии в январе 1909 г. [621, л. 89].

Рис. 115. Россия XVIII — 1-я четв. XX вв. (продолжение): 1) больной Л.Н. Толстой. 1910. Свастики украшают одеяло (присланное из Америки? ср. рис. 7.5) [273, 1997, № 7, с. 89]; 2-3) «полярный» Христос. Серебряный образок, которым благословила мать капитана II ранга П. Новопашенного, уходившего в полярную экспедицию 1913-1914 гг. Риза Спаса усыпана свастическими знаками. Фото и прорись [373, вкл.]; 4) свастика, выложенная плитками на полу зала молебствий храма Калачакры в С.-Петербурге (в годы атеизации уничтожена). Фото из Архива РАН [572]; 5) денежная купюра в 250 рублей, отпечатанная при Временном Правительстве (эскиз, вероятно, разрабатывался ещё при монархии). 1917. Центробежная свастика за орлом.

Рис. 116. Россия XVIII — 1-я четв. XX вв. (окончание): 1) денежная купюра в 10 000 рублей, выпущенная Советским Правительством в 1918. Центробежная свастика; 2) центробежная свастика со вкрапленной аббревиатурой РСФСР, которую пытался ввести в качестве эмблемы для своих подразделений военспец В.И. Шорин на Юго-восточном фронте. 1918 [358, с. 11],

Рис. 117. Пауль Клее. «Лесное строительство». 1919.

РЕЗЮМЕ

Первое в России полномасштабное исследование, посвящённое символизму свастики. Привлечён обширный археологический, исторический, этнографический, религиоведческий, искусствоведческий материал, охватывающий период, начиная от палеолита до наших дней. Автор даёт собственное определение свастики и родственным ей фигурам. Для их классификации применена оригинальная система, базирующаяся на теории симметрии.

Исследования свастики затруднены тем, что она была избрана эмблемой Национал-социалистической партии Германии, вошла в государственный герб Третьего Рейха, а после Второй мировой войны ассоциируется с нацистским и профашистским движением. Из-за этого в Европе и США время от времени пытаются полностью запретить употребление этого символа. Автор предостерегает от подобного подхода, видя в нём неминуемый ущерб для мировой культуры. Во многих религиях Востока свастика является ключевым символом. Кроме того, однонаправленное движение вокруг центра наблюдается во многих природных, макро- и микрокосмических явлениях (вращение галактик, адгезия клеток). Поэтому маргинализация свастики ведёт к искажённому восприятию реальности. Фашизм и свастику следует окончательно разделить.

Во II главе даётся обзор научных интерпретаций свастики с начала XIX в. до наших дней. Подробно излагается теория Ст. и Р. Фридов в связи с ритуалами в Шанти-Нагар (Сев. Индия). Отдельные разделы посвящены символике свастики в индуизме, джайнизме, буддизме, боне (II-III глл.).

Автор полагает, что первоначально свастика появилась в составе ромбо-меандрового орнамента (мезинская культура, XXV-XX тыс. лет до н.э.). С этим орнаментом была связана идея существования и блага, поддерживаемых неведомыми для человека высшими силами. Чтобы привлечь эти силы, на тело временно наносилась свастическая татуировка. На пороге мезолита и неолита свастика выделяется в отдельный знак и начинает обозначать вращение звёздного неба: суточное и годовое. Обычай свастической татуировки сохраняется, а затем переходит на одежду, что наблюдается во многих традиционных культурах вплоть до нашего времени.

Особое внимание уделено использованию свастики в археологических культурах территории России-СССР:
мезинской (Украина), трипольской, тисской (Украина, Молдавия, Румыния), сероглазовской (Северный Прикаспий), энеолитических стоянках Прикамья и Северного Поволжья, Томско-Чулымского региона. Подробно анализируется свастиковидная схема Аркаима, арийского города XVII-XVI столетия до н.э. (Челябинская обл.). Показывается связь между символами свастики, мандалы и лабиринта. Из культур бронзы Кавказа затрагиваются куро-аракская, протоколхская, триалетская, севано-узерликская, кармирванская (кизылванкская), где применялись разновидности свастики. Бронзовый век лесной полосы России представлен фатьяновской, поздняковской, андроновской культурами. Активно использовали свастику скифы и родственные им этносы вплоть до Дальнего Востока.

Использование албанами V-IV вв. до н.э. свастики для маркировки священного хлеба и на пиренейских алтарях находит своё продолжение в IV-VI главах с связи с символикой христианской литургии в Восточной и Западной Церквях. По мнению автора эта маркировка базировалась на древней космологии. Освещены вопросы бытования свастики в греко-римской культуре, иудаизме, Китае, Монголии, ковроткачестве, воинский символизм, сопоставление свастики с символами коня, скарабея, лотоса (теории У.Х. Гудьира, Джилл Перс), птицы, быка. Анализируется средневековая нумизматика Средней Азии (Хорезм, Чач, Пенджикент, Согд), употребление свастики африканскими племенами, индейцами Северной и Южной Америк. Попутно затрагиваются представления о происхождении символов, священном огне, меандре (III глава).

В IV главе дан подробный обзор значений, которые свастика имела в раннем христианстве (символ св. Причастия, благодати) и исламе (священные имена Бога, Пророка, Имама Али; символ Творения). V глава посвящена христианскому (в основном православному) символизму свастики, для сравнения привлекаются также буддийские и исламские метафизические концепции. На многочисленных примерах доказано, что свастика представляет геометрический символ Святого Духа — третьей ипостаси Святой Троицы. Сакрализация ветра, огня и воды в христианской традиции указывает на преемственность с древними традициями и культами. Анализируется христианское богослужение, архитектура, монументальная и станковая живопись, декоративно-прикладное искусство, книжная миниатюра, надгробия, граффити и т.д.

VI глава (написана в соавторстве с известным учёным Геннадием Дурасовым) содержит историко-этнографический материал, открываясь обзором символизма свастики у славян, балтов, утро-финнов, народов Сибири и болгар. Затем авторы углубляются в вопросы традиционной культуры русских. Проявление действия Святого Духа осознавалось русским этносом посредством стихийным и энергетических носителей (ветра, огня, дыхания, священной благодати). Для символизации этих процессов использовалась как спиралевидная, так и прямоугольная свастика, что зависело от материала на котором она изображалась (резьба и роспись по дереву, камню, ручное ткачество, бисероплетение, вышивка, хлебопечение и т.п.). Классифицированы многочисленные теории русских и советских учёных, с которыми авторы нередко полемизируют.

VII глава затрагивает мистический и эзотерический аспект символизма свастики, который, как настаивает автор, связан с сакральной фигурой мирового автократора. Для народов дореволюционной России (особенно, бурят, калмыков и др., традиционно исповедывавших буддизм) такой фигурой представлялся последний император Николай II Александрович. И сам Николай и его супруга, царица Александра Феодоровна, вплоть до своей трагической гибели придавали символу свастики огромное значение и, вероятно, хотели ввести его в число государственных эмблем.

SUMMARY

A first Russian full-scale study of the swastika symbolism. Involves an extensive material derived from archaeological, historical, ethnographical sources and the history of arts, covering a period from the Paleolithic age to the present. A new definition of swastika and the like symbolic signs is given. An original system based on a theory of symmetry is being used for their classification.

The study of swastika has been long hindered by fact of its prior usage as an emblem of National Socialist Party of Germany and its presence in the coat of arms of the Third Reich. After the Second World War swastika was associated with Nazi and the pro-fascist movements, which is a reason why attempts are made from time to time in Europe and USA to ban the use of this symbol altogether. The author warns against such an approach and an inevitable disservice that it may bring to the world culture. Swastika is a key symbol in many Eastern religions. Moreover, the unidirectional movement around center is inherent in a wide variety of natural, both macro- and microcosmic phenomena (e.g., circumvolution of galaxies and cell adhesion). Thus, the marginalization of the swastika may lead to a distorted perception of reality. Fascism and the swastika should be finally divided.

Scientific interpretations of the swastika in XIX-XX centuries are reviewed in chapter II. A detailed account of the theory developed by S. Freed and R. Freed in connection with Shanti-Nagar rites (North India) is given. The symbolism of swastika in Hinduism, Jainism, Buddhism, and Bon religion is dealt with under the separate sections of the book (chapters II and III).

The author traces the origins of swastika to the rhombo-meandrous ornaments of the Mezin culture (25,000-20,000 BC). This kind of ornament was associated with an idea of existence and good, sustained by superior powers unknown to human beings. In order to invoke these powers, temporary tattoos containing elements of swastika were stamped onto the skin. At the end of the Mesolithic age and in the beginning of the Neolithic age, swastika becomes a separate sign designating daily and yearly motion of the stars; while the custom of swastika tattooing is retained. Subsequently, swastika appears in decorative ornaments of the clothes (such decoration has been practiced in many traditional cultures, including those existing nowadays).

Emphasis is placed on the use of swastika in the cultures unearthed at the territory of Russia and USSR: Mezin (Ukraine), Tripolye and Tisza (Ukraine, Moldova, and Romania), Seroglazovo (Northern coast of the Caspian Sea), and several eneolithic sites (of the Kama region, areas north of the Volga River, and the Tomsk-Chulymsk region). The plan of Arkaim, an Aryan city of XVII-XVI centuries BC (Chelyabinsk Region, Russia), which has a swastika-resembling configuration, is analyzed in detail. Also the symbolic interrelations of swastika, mandala, and labyrinth are revealed. Among cultures of the Bronze age, the Kura-Araks, Protocolchis, Trialeti, Sevan-Uzerlik, and Karmirvan (Kizylvan) cultures of the Caucasus, which are all known for their use of swastika, are dealt with. The Bronze age in a forest zone of Russia is represented by the Fat'yanovo, Pozdnyakovo, and Andronovo cultures.

The swastika was actively used by Scythians and related ethnic groups of Eurasia (including the Far East). In V-IV centuries BC, the Albanians used swastika to mark the consecrated bread; such marks are also found on altars in the Pyrenees. This topic is further elaborated in chapters IV through VI, in relation to the symbolism of Christian liturgy in both Eastern and Western Churches; the author argues that marking of this type has its roots in an ancient cosmology. In addition, these chapters give a detailed account of the occurrence of swastika in culture of the ancient Greeks and Romans, in the Judaism, in China and Mongolia, in the rug weaving, and in military symbolism. The swastika is being compared with other symbols, including those of the horse, the scarab, the lotus (the theories of W.H. Goodyear and Jill Purce), the bird, and the bull. The medieval numismatics of Central Asia (Khwarezm, Chach, Pendzhi-kent, and Sogd) is analyzed, as well as the use of swastika by the African tribes and Amerindians. The concepts of an origin of symbols, of the holy fire, and the meander are dealt with in passing (chapter III).

Chapter IV reviews the meanings, implications, and connotations of the swastika in early Christianity (symbol of the Holy Eucharist and the God's grace) and Islam (in association with the holy names of God, the Prophet, and Imam Ali; symbol of Creation). Chapter V deals with Christian (particularly Orthodox) symbolism of the swastika; Buddhist and Islamic metaphysical conceptions are appealed to for comparison. Multiple examples are presented to prove that swastika is being a geometrical symbol of the Holy Spirit - the third hypostasis of the Holy Trinity. The sacralization of wind, fire, and water in Christian tradition is viewed as an indication of a succession line from the ancient cults to Christianity. The author's analysis involves the Christian church service, architecture, painting, decorative art, artware, book miniature, tombstones, and graffiti.

Chapter VI (co-authored by G. Durasov, a distinguished researcher) contains a historical and ethnographical material. The authors start with a review of swastika symbolism of the Slavs, Baits, Bulgarians, as well as Finno-Ugric people, and the Siberian ethnic groups, followed by an in-depth analysis of various aspects of the Russian traditional culture. The manifestations of the action of the Holy Spirit were sensed by the Russians through the elemental and energetic mediators (wind, fire, breath, and God's grace), which were all symbolized by the swastika. Depending on the use of material (e.g., wood, stone, woven material, bread) and the mode of depiction (painting, carving, embroidery, passementerie, etc.), swastika sign could be made coiled or rectangular. Here, the authors classify (and not infrequently controvert) the multiple theories developed in past by the Russian and Soviet scientists.

Chapter VII touches upon the mystical and esoteric aspects of swastika symbolism. The author insists that this symbol shall be linked to a sacral person of the World Autocrator. The peoples inhabiting the pre-Revolutionary Russia (particularly the Buryats, the Kalmyks, and other traditional Buddhists) saw the last Russian emperor Nicholas II in a role of such person. Nicholas himself, as well as his spouse, the empress Alexandra, has attached a special significance to the symbol of swastika. There is enough evidence to suggest that they were planning to give it a status of the state emblem.