Мы лежали на полу и пили крюшон,
И ты говорила, что крайне смешон
Главный редактор журнала "Playboy",
Тот, что однажды обедал с тобой.
Якобы, он обещал тебе мир
За ночь на диванчике в стиле ампир.
Я улыбнулась, достала иглу:
"Зачем же диванчик? Давай на полу!"
Завтра редактор получит модель -
Кандидатуру на должность в бордель.
Сто сорок первый из войлочных стен
Выйдет нутро живой манекен.
Выйдет, покрутит пустой головой...
Вроде как все, но по виду больной -
Волосы дыбом, а сам голышом...
Странный, но вкусный, напиток крюшон!

Меняешь меня. И так безупречно,
Что просто нельзя не воскликнуть "Браво!"
Разбив губы в кровь о словечко "беспечность,
Тебя оттенившее, точно оправа
Стекляшки очков, я прощаю тебя.

Меняешь меня. Как забавную марку
На ра-ра-ри-тет. Слишком "длинное" слово
Язык заплетает. Становится жарко
(читай: откровенно). Теряя основу,
А, попросту, суть, я прощаю тебя.

Меняешь меня. И так быстротечно
Теряешь меня. Навечно.

На скорости "под скоростью"
Покоряются горы и женщины.
Для них это - шик, игра без правил...
Я имею в виду горы. А женщины?
"Под скоростью" ты можешь многое,
Но горам достаточно одного раза
Для самоудовлетворения...
А женщинам?

Женщине плохо в душной "маршрутке"
И она открывает окно.
На 2 сантиметра. Всего на минутку.
Слегка задевая рукой край одежды
Браслетки, звеня, рассыпаются
В такт.
Но прежде всего замечаю окружность,
Встречаю глаза. Ненамеренный акт
Террора... хотя, без особой надежды:
Дань моде, увы, наш пожизненный крест.
Абсурдность обмана заложников веры
Скучна
Так же, как добровольный арест
Себя самого... Нет. Похоже ошибка.
Хотя этот взгляд, разделяющий бред...
Она начеку. Бледный цвет и улыбка
Украсят лицо алой надписью:
"Нет".
Но контуры схожи, да так очевидно,
Что трудно дышать. В перезвоне монет
Ты так хороша, что не вспомнить бы всуе
Забытое имя и тонкий браслет
На правой руке...Все. Прошло.
Аллилуйя

Звучно-звонкое слово Easter...
На душе по особому чисто.
И лишенный всякого смысла
Бесконечно тянется день.

Солнце медленно плавит ограды.
Православные искренне рады.
И взмывают кресты, как награды,
На земле оставляя лишь тень.

В церкви пахнет расплавленным воском.
Прихожане одеты неброско
По контрасту с натертым до лоска
В белоснежных цветах алтарем.

Голова от ладана кружится.
Крест привычно в ложбинку ложится
и цепочка, уставшая виться,
Замирает на горле моем.

12.05.04

Я получаю удовольствие,
когда одна по московским улицам
не боясь замерзнуть или, тем паче, соскучиться,
(с собой не скучно), иду параллельно движению
атомов (а может людей,
но не близких, а так, прохожих,
читающих вывески или ждущих трамвая,
что ни мало важно - на меня не похожих
ни капельки, даже внешне, не говоря, внутренне).
иду, не боясь опоздать, отключив телефон,
с чувством времени спорящий
залапанным корпусом, притяжением яблока,
инерцией шара, стрелою, запущенной
в город Москву, без надежды на лучшее
Иду...

Писать - и никогда от руки.
Писать - и никогда о тебе.
В игнор отправлять все звонки
Особенно по весне.

Читать - и никогда вслух.
Читать - и никогда книги.
Уметь превращать в самолет
Картонный выгиб.

Мечтать - и никогда долго.
Мечтать - и никогда верить.
Учить наступать на стекла
И открывать двери.

Болеть - и никогда тобой.
Болеть и никогда ангиной.
И жить, наслаждаясь весной,
Без аспирина.

30 апр. 2004

Моя рука достойна лишь клинка,
Но не цветка, как Вы, шутя, сказали
И шуткой этой смелой обязали
Убрать стрелу от Вашего виска.
Мои слова достойны лишь меня,
Ведь признаю я силу, только силу:
"Вам не украсить братскую могилу,
Как не терпеть железа и огня.
Мне не нужны рабы и просто слуги,
Пусть будет лоб свободен от клейма...
Эй, вы! Подать лихого скакуна!
Ты милован за прошлые заслуги".
Кривясь от боли в сломанной ключице,
Пришпорь же непослушного коня!
Мои дела достойны лишь меня:
Я верю в то, что встреча повторится...

...Моя рука, достойная клинка,
Цветок сжимала в освещенной зале...
Такой меня Вы явно не узнали,
Сказали: "Подойди, не пряча взор!",
Чтоб вечером какой-то пошлый вздор
Шептать мне на ухо столь нежно, нежно, нежно...

Чашку вчера назвал твоим именем...
"Сумасшедший!" - скажешь.
Господи, милая!
Я просто скучаю
Пустыми ночами
По той, что когда-то отпаивал чаем
С вишневым вареньем
(Вот липкая гадость!)
Но ты так дрожала,
Я чувствовал жалость
К огромным глазам
с металлической искрой...
А ты говорила, что в жизни нет смысла,
И в вере нет счастья,
как нет перспективы
У тех, кто в желаниях находит мотивы.
И пепел упал. И пропало желание.
Искал в тебе тело - нашел понимание.

Эту страшную боль не примет земля...
Ты рисуешь мой образ осколком угля:
Странно-правильный стан в офицерских погонах.
А за нами Москва. И вагоны, вагоны...
Километры путей, что сошлись в перспективе.
Черно-белый февраль в коммунальной квартире.
Недосказанность чувств, но озлобленность веры,
Той, что в наших умах порождает химеры.
Тривиальность дождя накануне разлуки.
Невозможность упасть или взять себя в руки,
Твердо-теплым плечом, отклонив отчужденье.
Отрицаем любовь за банальность скольженья.
Ты считаешь шаги от машины до встречи
С кем-то новым. А я...говорят, время лечит...

Снова вылазка в ночь. На рассвете - тревога.
Не успели поесть. Вновь - дорога, дорога...
Мы все дальше и дальше от русской границы.
Порох. Пыль. Патронташ. Терпкий запах корицы.
Ощущенье тебя - справа, слева и с тыла.
Руки содраны в кровь за нехваткою мыла.
Неразумно бояться за жизнь после смерти...
Я пишу: "н е с е р д и с ь" на армейском конверте.

6 апреля 2004

Красный бисер мечет по коже,
Скулы сводит не прихотью, жаром.
Губы бледно, бесконтурно, вяло
Шепчут: "Боже, за что мне такое!"

И болезнь, как любовь, греет ложе -
Простыня полыхает пожаром.
Настроение всех забавляло,
Как и, впрочем, потребность в покое.

6 февраля 2004

Ты - тут. Я - там.
Назло мостам
Считай до ста. - Прости, устал.
Но жизнь пуста,
Когда ты там,
Весна пуста.

Ты - тут. Я - там.
Назло постам
Целуй в уста. - Прости, устал.
А кровь густа,
Когда ты там,
Но как чиста!..

Ты - тут. Я - там.
Назло верстам
Считай до ста,
Целуй в уста.
Пусть кровь густа!
Пусть жизнь пуста!

Прости, устал...
Весна!

март-апрель 2004

Жизнь об жесть - грубо.
Жду прямой в зубы.
Встану, сплюну кровью:
"Чую быть свекровью
Моей милой маме -
Неприступной даме".

Имя? - Вита.
Как - убита?!
Вспомни полное -
Да не помню я.
Раскромсала раны рваные
Раздарила розы зрителям,
Как страдала - не заметили.
Как убили - не увидели.

Жизнь от мел - рыхло.
Вроде боль стихла.
Краской лечим крыши,
Я боюсь, слышишь?!
Обхватив колени,
Целоваться с тенью.
Родом? - С Родины.
Веришь? - В Одина.
Помнишь полное?
Раньше помнила.

Ревновала песни к радио.
А подругу к порно-видео.
Уходила без прощения.
Расставаясь, ненавидела.

Мел об соль - бело.
Обниму тело,
Буду ждать чудо.
Буду...

20.03.04

Что значит по кошачьи уходить?
Наверно, это значит: не прощаясь.
Коты людей привыкли не любить
За то, что те, другими увлекаясь,
Своих котов готовы позабыть.

Хоть апрельская ,да все ж не вырастет
Плевелом, что ко ржи ласкается.
По степи мой байстрюк ветер веется,
А устав, к земле прижимается -
Полежать, погрустить да покаяться.
Степь до слез и любви девка жадная.
Обнимает так крепко, как верная,
Но в душе остается прохладная.
Травам всем - то ли мать, то ли мачеха.
Для тебя степь - в дороге пристанище.
Для меня - желтый фон к небу синему.
Для дождей и ветров - лишь ристалище,
Где они соревнуются в доблести:
"Кто быстрее, другого измучает".
Ветер мой, на правах победителя,
Затевает беседу кипучую.
Но не слушай слов пасынка дерзкого -
Ветры все по характеру лживые.
Травы, все как одна, доверчивы,
На слова западают красивые.
Хоть апрельская, да все ж не вырастишь
Плевелом, что ко ржи ласкается...
Дорогая моя, знаю, выстоишь,
Если только сейчас не сломаешься.

Я не знаю, зачем ты отрезала волосы
Лунам под цвет. Красные полосы
На сгибах. Жди.

Дело дорог - раздевать расстояния.
Но не теперь. Пусть ослабит внимание
Осень в Москве. Дожди.

Ты отпусти, не стремясь к пониманию,
Тех, кто в разрез. Мысли, желания
Не торопи. Жди.

Пусть ощущения на грани доступности,
Знай - страха нет. В твоей неотступности
Сила небес. Дожди.

Кто-то придет, принеся согласованность
В чьи-то стихи. Видишь раскованность
Влаги в апрель? Дождись.

21.10.2003

"Мы" - устарело.
Перегорело.
Грязью и пеплом
Покрылись слова.
Дети пускают бумажные стаи,
Не претендуя на птичьи права.

Мелочь в кармане.
Прими во вниманье:
Черный скрывает
Движенье плечей.
Тот, кто сгорает,
Всегда выбирает
Свет или копоть
Церковных свечей.

Чувствую кожей,
Что крайне похожи.
Быть "просто рядом"
Всегда тяжелей.
Тонкие губы
Наигранно-грубо:
"Спасибо за то,
Что я стала сильней".

Взгляд зацепился за конусы:
Конусы были красные.
Снова до крови по носу
Бьешь, говоря о прекрасном.
Кнейп не справляется с хохотом:
"Водобоязнь - патология!".
Ты же, создание слабое,
Ищешь во мне аналогию.
Не торопись - время дешево,
Боль - провокатор сознания.
Все нам желают "хорошего",
Пряча избыток внимания
К нам, "неприкрыто-доверчивым"...
Ах, не вводи в заблуждение!
Ты оправдаешь лишь средства,
Я оправдаю стремления.

10.01.04

Ты - полотно мое белое:
Денно сотканное,
Нощно вымеренное,
Что как ширь оно
Располосованное.
Я же с краешку -
Не дорос еще,
Не дошел еще
До этой трещины:
Не моя ты,
Но мне обещана.
Непутевая,
Порою вздорная,
Но бескрайняя.
Еще не женщина...
Вжим в плечо
Да вразмах затрещина.
Испугаешься -
Расхохочется.
Вроде сильная,
Да все ж не очень-то.
Мне бы зрелости,
Ей бы крайности -
Не горим мы,
Лишь кумаримся.
Не руками -
Глазами шаримся
По плечам,
По изгибам
Дальности.

(Спасу нет
От такой курьезности)
Мои - правила,
Твои - звездности.
Вроде весело
Вместе маемся.
Вроде бесит все...
Да не прощаемся

30.12.2003

Тонких губ немота
И картонность встреч.
В наших играх победа
Не стоит свеч.
Моя крепость достойна
Осколков стекла,
Если воля по пальцам
Любимым стекла.
Сублимируя жизнь
Из брутальности фраз,
Забывая, что плинтус
Вставляется в паз,
Избегая кольца
Из избитости тем,
Все прощая любя
Создается тандем.

17.12.2003