Тяжела доля учителя. Марина сейчас пытается научить обделённых образованием Турков говорить "I am".
Невероятно сложная задача.

Дело в том, что "am" по-турецки это то самое, на что женщина прячет в трусах. Девичья честь.
Вот представьте себе, вы не какой-нибудь Вася из Воронежа, вы - Альтюг из Измира. В школе вас научили, во-первых, читать, во-вторых, писать. И отпустили с таким набором садовничать. Сорок лет всё было прекрасно. А потом руководство отеля решило, что вам позарез нужен английский. Иначе розы колоситься перестанут, и ромашки задохнут на корню. Выбора нет, нужно учить. (Начальство же сказало! Вроде люди везде разные, а начальство при этом как по трафарету сделано – щепотка самодурства, горсть тщеславия и вагон неадекватности. Можно даже без первых двух компонентов)ю
Иностранцев вы не видели ни разу в жизни, учителей со школы, с тех же пор испытываете перед ними благоговейный трепет. Конечно, преподавать вам будет квинтессенция страхов - молодая симпатичная иностранка. Уже ночной кошмар. Хичкок отдыхает.

Эта девушка, как ни в чём не бывало, выходит к доске и у всех на глазах (как только со стыда не сгорит) каллиграфически выводит на доске то самое слово. В культурных целях заменим его словом "еда".
Мало того, что она пишет на доске всякие непристойности при честном народе, так ещё говорит их вслух. Несколько раз, громко и с выражением, как на ёлке перед Дедом Морозом. Но и этого бесстыднице недостаточно. Она вовлекает в разврат всю группу. А ну-ка все хором "еда, еда, еда"! А теперь по отдельности. “Еда!” Такого насилия пожилые голосовые связки не выдерживают. "Еда" комом застревает в горле. Турок краснеет , давится, кашляет, а "еда" не выходит. “Он может “еда” только жене под одеялом говорил, лет десять назад когда был сильно смелый, он не готов к такой степени интимности с десятком турок и молодой иностранкой.

К счастью, английский всё-таки фонетически отличается. То есть можно сказать не "еда", а скажем, "ида" или даже "иида", что всё равно очень неприлично, но таки выходит, хоть и с хрипом.