«Давным-давно в Японии жил принц Кайа (794–871), сын императора Канму (781–806). Он был невероятно умелым мастером. Принц основал храм Киогокуйи посреди рисовых полей, протянувшихся вдоль берегов реки Камо.

Однажды королевство постигла засуха, река Камо высохла, подвергнув опасности рисовые поля. Тогда принц Кайа сделал куклу в виде мальчика, держащего в руках кувшин. Кукла была с секретом: когда кувшин наполнялся водой, мальчик поднимал его над головой и выливал себе на лицо. Люди, которые видели это однажды, приносили полные ковши воды вновь и вновь, чтобы увидеть чудо еще раз. Слух вскоре разошелся по всей столице, и поля удалось спасти. Тогда Принц Кайа спрятал куклу, чтобы вновь воспользоваться ею в следующую засуху.

В благодарность за спасение принца Кайю превознесли до небес, а история о его мудрости передается из поколения в поколение».

Это отрывок из книги «Кондзяку Моногатари» («Собрание стародавних повестей», 1120), вобравшей в себя более 1000 историй из средневековой Японии. Кукла мудрого принца Кайи – предвестник средневекового японского искусства «каракури нинге», традиции которого бережно хранятся по сей день.

В 18-ом веке голландские торговцы, единственные, кому был открыт путь в закрытую страну, показали японцам чудо европейской техники: механические часы с заводом. "Вау" - подумали, но не смогли сказать неизвестное тогда ещё слово японцы. Извлекли заводной мотор и грациозно удалились создавать человекоподобных роботов. Как легко заметить, с тех пор в шаблонах развития японской технологии практически ничего не изменилось. По крайней мере, польза от человекоподобных роботов по сей день так и осталась за кадром.
Говорят, что в 19-ом веке роботы-куклы каракури в Японии были столь многочисленны, что до наших дней дошла ровно одна. В те времена мастера хранили свои изобретения в деревянных сундуках на запорах, а патенты передавались от отца к сыну из уст в уста. Кукла приносящая чай, тя-хакоби ниньгё, сохранилась только потому, что в конце 18-го века мастер Хосокава Ханзо издал свою книгу чертежей "Каракури-зуй". Благодаря этому, теперь каждый, наделённый любопытством, лобзиком и свободным временем, выпилив аккуратно все детали из разных пород дерева, собрав всё без единого гвоздя и снабдив закрученной пружиной из натурального китового уса, может получить свою собственную приносящую чай куклу.

Механические куклы, созданные в средневековой Японии, до сих пор поражают своими возможностями. В наши дни, чтобы научить робота помогать по дому или устраивать театральные представления, используются электрические детали, компьютерные технологии, которые позволяют человеческим языком отдавать приказы машине. Не менее функциональные и куда более эмоциональные «каракури нинге» были чисто механическими. В переводе с японского «каракури» – это «сложное механическое устройство», а «нинге» («кукла») обозначается двумя японскими символами и означает «человек» и «форма».

С технической точки зрения «каракури» – это сочетание многих культур. В основе самых знаменитых кукол лежит часовой механизм.

Расцвет «каракури нинге» пришелся на эпоху Эдо – 250 лет тотальной изоляции от остального мира, в течение которых уникальная японская культура развивалась в отсутствие каких бы то ни было влияний извне. К 1639 году сегунат Токугава запретил японцам выезжать за пределы страны и ограничил внешнюю торговлю минимальными связями с Китаем и Голландией через порт Нагасаки. Все европейские книги были запрещены. В эпоху Эдо японские купцы и горожане ощутимо разбогатели. Вместе с благосостоянием возрос их интерес к развлечениям и украшению повседневной жизни. «Каракури» пришлись как нельзя кстати на городских праздниках, а также в домах состоятельных японцев. Механических слуг использовали и на деловых переговорах – они становились отличным поводом завести разговор с гостем и растопить лед.
В эпоху Эдо западному пониманию науки противопоставлялся подход, который состоял в созерцании природы в надежде познать принцип, смысл, объединяющий все сущее. Японцы придерживались целостного, объединяющего начала в науке, в то время как для Запада был характерен аналитический, расчленяющий подход. В эпоху Эдо изобретательство и механизация были признаны незаконными. Для лучших умов Японии одним из единственных способов заниматься любимым делом и иметь доступ к западным техническим новинкам из порта Нагасаки стало изготовление «каракури нинге».

Чтобы привести в движение «каракури нинге», использовали энергию текущей воды, пересыпающегося песка и даже горячего пара. Тем не менее главным энергоносителем для «каракури» всегда оставался часовой механизм. Он в наибольшей степени соответствовал основному принципу «каракури нинге»: источник энергии был скрыт от взглядов зрителей, кукла двигалась, как живая. К «каракури» относились не как к изобретению или механической игрушке, а как к чему-то живому, вещи в себе. «Каракури» не разрешалось разбирать, интересоваться внутренним устройством механизма было не принято.
Для «каракури нинге» внешность не менее важна, чем внутренний механизм. Несмотря на неподвижные лица, механические куклы могут передавать широчайший спектр эмоций через нюансы движений головы, рук, туловища. При создании лиц использовалось искусство изготовления масок «но», в которых актеры японского театра «ногаку» способны передавать очень сильные эмоции.

Традиционно механизм, голова, руки, одежда «каракури» производились разными специалистами, а затем объединялись воедино. Лишь в поздний период мастер «каракури» изготавливал всю куклу целиком.
Существует три разновидности «каракури нинге». «Бутай каракури» предназначались для игры в театре. Многие японцы познакомились с «каракури», когда часовщик Такеда Оми дал свое первое представление в 1662 году. Его театр «Такеда-За» располагался на берегу канала Дотонбори, благодаря чему он мог использовать для своих шоу энергию текущей воды. Куклы «бутай каракури» не только разыгрывали драматические сценки и рассказывали истории, – важной частью действа были национальные японские танцы. Представления «бутай каракури» были чрезвычайно популярны, множество классических японских пьес было написано специально для механических кукол. Характерными движениями актеров в национальных театральных школах «Но», «Кабуки» и «Бунраку» мы обязаны именно куклам «бутай каракури».

Самыми сложными и загадочными были и остаются «зашики каракури». Эти небольшие механические куклы предназначены для работы в домашних условиях, для забавы состоятельных хозяев, развлечения дорогих гостей. К примеру, одна из самых известных «каракури» – «чахакоби нинге» (кукла, подающая чай) – могла прислуживать гостю во время чаепития. Кукла скользила по полу на небольших колесиках, скрытых длинными полами кимоно. Она подходила к гостю из дальнего угла комнаты, держа на подносе чашку с чаем, и замирала в ожидании. Когда гость брал чашку, кукла с поклоном отходила на исходное место.

Другая сложная «каракури», созданная Танакой Хисашиге – «Юми-ири-Дойи», – изображает меткого лучника. Кукла берет стрелы со специальной подставки, накладывает их на тетиву лука, поворачивает голову, бросая оценивающий взгляд на цель, прицеливается и пускает стрелу. Иногда лучник промахивается и на его лице как будто появляется оттенок смущения. Когда стрела попадает в цель, меткий стрелок выглядит очень довольным собой. В представлении деревянной куклы задействовано двенадцать движущихся частей тела.

Множество бесценных японских «каракури нинге» пострадало во время Второй мировой войны. Реставрацией и изготовлением новых механических кукол с соблюдением всех старинных технологий и традиций в наши дни занимается единственный потомственный мастер, Шобеи Тамайа IX. Его предок, Шобеи Тамайа I, изучал искусство часовой механики в далеком 1733 году. Во многом благодаря Шобеи Томайе IX настоящие «каракури» можно увидеть в музеях и на фестивалях «Даши» в Инуяме, Нагойе, Киото, Токио и других городах Японии.









1.