Родился 21 октября 1953 года в Москве на Чистых Прудах в семье профессиональных шахматистов;

учился на филологическом и историческом факультетах Московского университета, в 1982 году по распоряжению КГБ (за публикации на Западе) был отчислен с последнего курса университета; участник литературной группы «Московское время» (С.Гандлевский, Т.Полетаева, Б.Кенжеев, А.Цветков и др.);

в ночь с 22 на 23 декабря 1990 года на проспекте Мира (метро «Щербаковская») поэт был сбит автомобилем (в возрасте 37 лет); похоронен на Преображенском кладбище.

* * *
И мы уйдем в лесные дали
И сгинем в луговой дали,
Чтоб птицы черные взлетали
От нераспаханной земли;
Чтоб корневища над ручьями
Плели землистые узлы –
И ветки двигались над нами,
Над смесью грунта и золы.
Но как пчелиное жужжанье,
Над городскою мостовой
Растворено воспоминанье
О нас с тобой, о нас с тобой.
Здесь самым искренним и зрячим
Слепые чувства суждены –
Но навсегда следы в горячем
Асфальте запечатлены.
И не зовите суетою
Направленную беготню
К непоправимому покою,
К последнему, лесному дню.
1974



* * *
Чернеет ствольный ряд среди землистых луж.
Застыло на стене измученное знамя.
Я выброшен навзрыд в безветренную глушь,
В туманный мокрый свет листвы под фонарями.

Из твоего двора я шел к себе во двор.
За два бескрайних дня мы добрались до сути.
Со счастьем у меня короткий разговор:
На каждый год по дню и на день по минуте.

Любимая, прости, но эта ночь – моя.
Послушай, как скрипит пространство неустанно,
А это оттого, что в мире забытья –
Деревья и туман, а воздуха не стало.
1974



* * *
Любимая, считаю дни,
Минуты и часы до встречи.
Шепнешь – откликнется далече:
Пойми, прислушайся, усни.

Сегодня август, и поверь:
Судьба моя такого рода,
Что, может быть, как раз теперь
Она и вправду ждет исхода.

Вот-вот ударит надо мной
И кружит, не переставая.
Так истребляет мутный зной
Зарниц атака круговая.

Когда-то, на другой земле,
На рубеже другого лета
Я жил – и в августовской мгле
Плыла зеленая планета…

Ты слышишь: листья шелестят.
Бездумней, ветренее, злее…
Взгляни на облака в алее –
Как на ветре они летят.

Когда б ты знала жизнь мою,
Ты поняла бы, что со мною…
Пора, пора! глаза закрою.
Замру у бездны на краю.
1977



30 апреля

Притупилось чувство боли.
Улеглась жара к семи.
Нынче вечер тайной воли,
Власти тайной над людьми.

В эту пору в Третьем Риме
Все недвижимо на вид,
Только небо над кривыми
Переулками кружит.

Только дышится свободней,
И прозрачен черный сад.
В Нижнем Кисловском сегодня
Флаги красные висят.

Я и в юности нередко
В эту пору здесь бывал,
И, прыжком доставши древко,
Флаги красные срывал.

Тихо в мире. Слишком поздно.
Только музыка в окне,
Но ее аккорды грозно
Обращаются ко мне,

Но светлеет небосвода
Накрененное крыло –
Где она, твоя свобода,
Сердца тайное тепло?..

Что ж, домой, под крышу, что ли:
Спать, и плакать, и опять –
Завтра день большой неволи –
Спать и плакать. Долго спать.
1979



* * *
Я из земли, где все иначе,
Где всякий занят не собой,
Но вместе все верны задаче:
Разделаться с родной землей.
И город мой – его порядки,
Народ, дома, листва, дожди –
Так отпечатан на сетчатке,
Будто наколот на груди.

Чужой по языку и с виду,
Когда-нибудь, Бог даст, я сам,
Ловя гортанью воздух, выйду
Другим навстречу площадям.
Тогда вспорхнет – как будто птица,
Как бы над жертвенником дым –
Надежда жить и объясниться
По чести с племенем чужим.

Но я боюсь за строчки эти,
За каждый выдох или стих.
Само текущее столетье
На вес оценивает их.
А мне судьба всегда грозила,
Что дом построен на песке,
Где все, что нажито и мило,
Уже висит на волоске,

И впору сбыться тайной боли,
Сердцебиениям и снам –
Но никогда Господней воли
Размаха не измерить нам.
И только свет Его заката
Предгрозового вдалеке –
И сладко так, и страшновато
Забыться сном в Его руке.
1984



Последнее стихотворение

* * *
Липа, ясень, рябина, два тополя
пирамидальных,
Семь берез под окном.
……………………………………

……………………………………
В небесах пустырей рассыпались осенние
звезды,
Среди них и моя.

…………………………………….

Человечье жилье все мерещится мне
полустанком,
Полустанок – жильем.

Будет где погрустить. А прощаться навеки
Нескоро.
И до крайней беды –
Лишь бы мне в изголовье хватило к утру
Беломора
Да холодной воды.
ноябрь 1990

.