Что ж, Гюльназ, не поёшь своих песен, что ты в сторону смотришь стыдливо?
Или султан тебе не интересен, или ты ему в снах изменила?
Знать, играет зурна грустно слишком, и ковры стали жёсткими тоже...
Ты вчера целовалась с мальчишкой, распалённым до капель на коже?

Ах, как жарко он, жадно глазами прикасался к груди и коленям!
Словно нервно их трогал руками, будто ждал от небес откровенья...
Но, Гюльназ, всё проходит. И это - под усталой зурны завыванье
Канет в памяти омут, как в Лету. Всё пройдёт, растворится, растает.

С нами будет лишь память и волны тонких белых узоров на коже,
И шаги безымянных, безмолвных в темноте сонных улиц прохожих,
Что проходят - и нет их. Лишь свечи вздрогнут, словно от эха касанья,
Положи шёлк волос мне на плечи. Спрячь глаза. Наше - только молчанье.

Наши - только лишь звёзды над морем. И песчинки минут, где мы рядом,
Что навек потерялись в просторе бесконечных песков Ширабада.