Нет у меня никакой  половины. Видимо, мы с ней действительно и окончательно разминулись во времени.

Или она ещё не родилась, и теперь ей предстоит всю жизнь в шуме городов и машин пристально вглядываться в лица прохожих, знакомых и незнакомых мальчиков и мужчин, и никогда не найти в них меня.

А, может быть, она сто веков назад сидела в тёмной пещере, завернувшись в оленьи шкуры, тихо задумчиво смотрела на огонь и предчувствовала, что никогда меня не увидит, что я появлюсь в том, уже другом мире ещё только через несколько тысяч лет. И отражения языков пламени мерцали как звёзды в её влажных карих глазах.

Она одевала тяжёлые платья из парчи со множеством золотых украшений, укладывала и помадила тёмные каштановые волосы, и потом долгим пустым взглядом смотрела в глаза сотен мужчин, добивающихся её благосклонности, но ни один из них не трогал её сердца. Потому что это был не я. И в застывших глазах вспыхивали и гасли огоньки сотен свеч, ни одна из которых не могла согреть её руки.

Она водила хороводы над широкой чёрной рекой под огромными звёздным небом, по краю которого всю ночь теплилась неугасающая заря, сначала вечерняя, а потом утренняя, заигрывала с высокими кудрявыми юнцами, сгорающими от желания, а потом убегала в лес и долго-долго стояла там в серой темноте, обхватив ствол высокой сосны. Потому что чувствовала, что меня нет там, среди них,что только скука, тоска и тяжёлый труд, безумье наигранного веселья и утреннее похмелье  - вот и всё, что ещё предстоит в этой пустой жизни, и ни секунды действительного счастья.

Она всматривалась в тёмные зеркала в коридорах дворцов, уйдя из бальной залы, вслушивалась в эхо, которое смешивало звон шпор и бокалов, топот ног, звуки голосов и скрипок, завыванье вьюги за окнами и понимала, что никогда в жизни не услышит моего голоса и не почувствует тепла моих рук.

Она коротко стригла свои мягкие волосы огромными ножницами, одевала на длинную шею лёгкий газовый шарф, обувала мягкие шнурованные полусапожки на невысоком каблуке и шла вечером в ресторан, где встречались художники, поэты, революционеры и просто всякие сумасшедшие и алкоголики, и громко смеялась вольным шуткам, демонстрируя свою независимость. И просто умирала от тоски, глядя из-под полуприкрытых век на весь этот сброд, потому что ей было скучно, скучно, как в пустыне, так как здесь не было ни одного, равного ей. И не могло быть. Я ещё не родился тогда.

Её нет на земле сейчас. Есть я. Есть время, через которое нельзя перепрыгнуть. Есть миллионы чужих людей, которые что-то ищут, ждут, переживают, мечтают о чём-то. Но мне нечего искать. Я уже не нашёл. Мне ничего не надо. Мы разминулись навсегда. Если это не ты.