Один рыцарь был ужасно грустным. С самого детства. Все нормальные маленькие рыцари играли в вышибалы, в казаки-разбойники, кидались камнями в кошек и голубей, дёргали девочек за косички, дразнили толстых, длинных, тощих и ботаников, а он смотрел на это и грустил. «Ты что? – говорили ему нормальные рыцари. – Это же весело! Давай с нами! Ты же не толстый!» «Ну, им же больно – думал он, – кошкам и голубям, когда в них попадают. Проигравшим - обидно. Особенно – длинным, толстым и неуклюжим. Мячиком вообще можно нечаянно попасть в лицо или в живот, тогда это просто ужасно больно. И обидно». «Да ладно тебе – говорили ему. – Ты же рыцарь. Тяжело в ученье, легко в бою. Пусть тренируются! А девочкам вообще нравится». «Да, пожалуйста - отвечал на это рыцарь. - Пусть тренируются, конечно. И пусть нравится. Только это всё равно грустно. Поэтому – без меня». И на охоту никогда не ездил, а в турнирах не участвовал. Но сам, тем не менее, тренировался. И бегать, и прыгать, и стрелять из арбалета, и скакать на лошади.
Поэтому, когда пришлось воевать с неприятелем, часто вводил его в заблуждение. Неприятель посмотрит – стоит на левом фланге рыцарь, молчит, не кричит, кулаками не машет, боевых песен не поёт, грустит. «Ага, - думает, - вот оно, слабое звено! Сейчас мы слева-то зайдём да и победим». И все на левый фланг. А рыцарь меч достанет и – не торопясь так - всех в капусту. И опять грустит. Но пленных, конечно, брал. Которые оставались. Поэтому после пяти войн на выкупные деньги даже построил себе новый замок, не очень большой, но зато с высокими башнями, чтобы можно было стоять на балкончиках под самыми звёздами и грустить. Год грустит, два, десять…
- Ты бы влюбился да женился что ли, - говорят ему другие рыцари. – Может, повеселее бы стал.
- Ну, нет, - отвечает рыцарь. – Грустно это. Вся любовь проходит, это ж фенилэтиламины да допамины одни. А они быстро кончаются в организме. Так что это заранее грустно. И - все вокруг эгоисты. Женщины – особенно. К тому же, им всё время хочется чего-нибудь новенького. А я не новенький давно. Да и пробовал я уже ... одна морока. И печаль. Лучше я на лютне поиграю.
На лютне рыцарь играл неплохо. Особенно грустные баллады хорошо получались. Поэтому разные благородные дамы и всяческие принцессы периодически пытались его разубедить насчёт любви. Дамы-то, они ж такие, им только скажи, что кто-то считает не самым важным постоянно добиваться их расположения в каком-нибудь положении, тут же решают, что это немедленно нужно исправить. И вот, сговорились они как-то с друзьями рыцаря, приехали все к нему в гости и устроили бал. «Знаешь что? – говорят друзья рыцаря. – Давай-ка, кто тебя из дам заставит улыбнуться, на той ты женишься. Слабо? Или мы будем считать, что ты толстый и дразниться.»
- Да ничего не слабо, - говорит рыцарь. – Только это вряд ли…
Ну, бал, эль, шоколад, танцы, всё такое… Начали дамы пытаться рыцаря расшевелить да развеселить.
Одна принцесса вышла, говорит: «Я - крутая рэперша, от ритма моих зажигательных стихов даже тюлени прыгают, как козы. Ща, вот послушайте:
- Ты, дорогой, такой милый,
побереги свои силы,
ты на тоску лучше не трать их
будешь со мною с утра ахать,
будем мы вечерами охать,
чтобы от грусти тебе не сдохнуть,
ну-ка начнём эпоху
новую, бедовую,
бубновую, модерновую…»
«Ага… хреновую, - отзывается рыцарь. Что ж за тоска-то такая? Как же грустно это всё…»
Тут выходит другая знатная дама. «А вот, сейчас я вас развеселю - говорит. – Ну-ка, отгадайте мою мегаинтеллектуальную загадку. Что это за слово из четырёх букв –вторая буква, как первая в слове «объятия», первая – как вторая в слове «ожидание» , а две последние – как две последние буквы в слове «жопа»?»
Ну, все гости поняли юмор, давай смеяться, хохочут, аж светильники дрожат.
А рыцарь ещё мрачнее стал. «Ну, - говорит, - и тупость. Чего ж тут смешного?» Встал и пошёл на балкончик, смотреть на звёзды да грустить.
Видит – на балкончике стоит барышня, видно, служанка какой-то из знатных дам. Смотрит на него и говорит: «Бедный-бедный рыцарь! Что ж вы грустный-то такой? О чём печаль у вас такая?»
«Да вовсе я не бедный, - отвечает рыцарь. – Просто не весело это всё. Как танцы – так или под какой-нибудь тупейший маразм или под ваниль, аж в носу слипается. Как шутки – так всё про жопу или рядом с ней. Как стихи – так одни глагольные рифмы… Тоска! Даже на полчасика фенилэтиламины не появляются. И все стараются меня развеcелить. А зачем? Не знаю…»
«Дааа…. И правда, - говорит барышня. – грустно. Давайте-ка я с вами вместе погрущу. Мне тоже от этого всего как-то не весело. Садитесь вот тут на ступеньку».
Села с ним рядом на ступеньку, положила голову ему на плечо и сидит-грустит. Посидела две минуты, потом говорит: «Вообще-то тебе на камнях нехорошо сидеть. Заболеешь ещё. Давай-ка подстелем что-нибудь, а то совсем печально станет. Вон, подушка на кресле лежит, подложи-ка под себя». «Хм.. а ты как же? - отвечает рыцарь. – Тебе тоже вредно».
«А я к тебе на коленки сяду» – говорит барышня. И села. Сидят, смотрят на звёзды, грустят. Тоскуют, просто ужас. Печалятся. Скорбят даже временами. А иногда - улыбаются.
«А чего это ты разулыбался? – говорит служанка. – Всё же плохо!»
«Да я не говорил, чтобы прям совсем всё, - говорит рыцарь. – Кое-что даже хорошо» - говорит.
«Чего же хорошего?» – спрашивает та. И смотрит на него. А он смотрит на неё, молчит и ещё сильней улыбается.
«Эт ты что имеешь в виду? Меня что ли?» - смеётся она.
«Неееет… Александра Сергеевича Пушкина» - отвечает рыцарь и тоже смеётся.
«Ну что за дурацкая шутка?» – говорит она и ещё сильнее хохочет.
«Да, тупая, печаль вообще …» - отвечает он и как давай хохотать.
В общем, гости заходят на балкон, а там рыцарь с барышней сидят, заливаются от смеха, остановиться не могут.
Так вот и пришлось ему жениться. Барышня, кстати, вовсе никакой и не служанкой оказалась…
Что же касается морали, которая вытекает из данного случая.
Так вот. Иногда, чтобы кого-то развеселить, бывает полезно и погрустить. Как это ни парадоксально.