В этом изменчивом мире, Гюльназ, всё - текущий туман.
На закате он белой рекой в Ардебиле струится,
а наутро - уже в небесах.
И под ним Хамадан
смотрит, как облака проплывают вверху вереницей.

Всё меняется. Ты - словно этот туман. Что ни день,
то другая.
Вчера быть светилом бессменным хотела.
А сегодня - как чёрная тень в череде перемен -
и халиф надоел, и дворец, и любовь - до предела.

Но, скажи мне, хабиби, раз всё переменчиво так,
кто нам сможет поклясться, что завтра ты не заскучаешь,
по тому, как он глаз не сводил -
то с волос завитка
на плече у тебя, то с колен?
Как тревожил речами
и молчал.
Как усталой зурной разгонял тишину,
извлекая из струн бесконечно знакомые звуки,
что ты вдруг не захочешь опять, чтобы он был в плену
глаз твоих или рук, или слов,
будто в замкнутом круге?

Что ни день, солнце выше и выше уходит в зенит,
но затем каждый год
в ту же точку идёт беспрестанно.
Это солнце, Гюльназ. Это солнце.
Кто мы перед ним?
Мы - всего лишь туманы.
Текущие в травах туманы.