Я тебя уверяю -
однажды настанет день -
время, как конь застынет,
встав на дыбы над краем.
Цвет потеряет небо.
И будет кричать апрель,
но не пройдёт сквозь тину.
Тину стеной вздымает
из повторения будней
и череды недель
каменными рядами -
до почерненья солнца.
И будет сводить дыханье
от духоты на дне
сомкнутого пространства
каменного колодца.

Ты тогда скажешь - хватит. И кожу начнёшь снимать,
чтобы взлететь наружу, вылететь вон из кожи.
Но я уже тоже, тоже буду как лёд, меня
в омуте дней закружит, язвами грудь изгложет.

И что же тогда нам делать? Броситься вместе вниз
с самой высокой, дальней крыши - об чёрный камень?
или в тумане белом медлительно разойтись
как корабли, сигналя флагами над бортами?
И попрощаться нежно, считая, что вот теперь
станет цветным и новым всё, что тупою скукой
как будто бы тьмой кромешной заволокло апрель,
чтобы лететь кленовым шорохом - и по кругу?

Я тебя уверяю - войлоки невмоготы
мы разорвать сумеем
в клочья - до взрыва звука.
Но - если я забуду,
тогда мне напомни ты,
что мы решили вместе
переупрямить вьюгу.
Не оставлять под небом
вымороженных полей
раненых и больных.
И - не закрывать все двери.

И будет в году, конечно, парочка ноябрей,
а остальное будет - маем. И вновь апрелем.