Вот и поучимся ;-)

подробней  http://www.sneakerfreaker.com/articles/856/

Если нас интересует проблема человека и мы хотим понять, что есть истинно человеческое, вечное в людях, а наука мало чем может помочь в этом, то наш путь, несомненно, прежде всего к Ф. М. Достоевскому.

"СПОКОЙСТВИЕ - ДУШЕВНАЯ ПОДЛОСТЬ"

Достоевский труден для читателей. Многие из них, особенно привыкшие видеть все ясным и легко объяснимым, вообще не принимают писателя - он лишает ощущения комфортности жизни. Трудно сразу поверить, что жизненный путь может быть именно таким: в непрерывных метаниях между крайностями, когда человек на каждом шагу загоняет себя в угол, а затем, будто в состоянии известной нашему времени наркотической ломки, выворачиваясь наизнанку, выбирается из тупика, совершает поступки и потом, раскаиваясь в них, мучается под пытками самоуничижения. Кто из нас признает, что может "любить боль и страх", быть в "упоении от мучительного состояния низости", жить, чувствуя "во всем себе страшный беспорядок"? Даже бесстрастная наука выносит подобное за скобки так называемой нормы.

К концу XX века психологи вдруг заговорили, что наконец-то приближаются к тому пониманию интимных механизмов психической жизни человека, какими их видел и показывал в своих героях Достоевский. Однако науке, выстроенной на логических основаниях (а иной наука быть и не может), не понять Достоевского, ибо нельзя его представления о человеке связать формулой, правилом. Здесь нужна сверхнаучная психологическая лаборатория. Она была дана гениальному писателю, была обретена им не в университетских аудиториях, а в беспредельных муках собственной жизни.

По мнению Достоевского, человек есть переходное существо. Переходность - главное, сущностное в нем.Победа какой-то одной стороны - даже, например, абсолютно нравственного поведения - возможна, по Достоевскому, лишь в результате отказа от чего-то естественного в себе, что не может мириться с любой жизненной окончательностью. Нет того однозначного места, "где живое-то живет"; нет конкретного состояния, которое можно назвать единственно желанным - даже, если вы себя "утопите в счастье совсем с головой". Нет той черты, которая все в человеке определяет, кроме потребности в переходах с обязательными страданиями и редкими мгновениями радости. Ибо двойственность и неизбежно сопутствующие ей колебания, переходы есть путь к чему-то Высшему и Истинному, с чем связан "исход душевный, а это главное". Только внешне кажется, что люди хаотично и бесцельно мечутся от одного к другому. На самом деле они - в неосознаваемом внутреннем поиске. По словам Андрея Платонова, они не блуждают, они ищут. И не вина человека, что чаще всего на той и другой стороне амплитуды поиска он натыкается на глухую стену, попадает в тупик, вновь и вновь оказывается в плену неистинного. Такова его судьба в этом мире. Колебания позволяют ему хотя бы не стать законченным пленником неистинного.

Невозможно изобразить в виде однозначной, мертвой схемы искреннего человека, представить его жизнь всегда безоблачной и счастливой. В нашем мире он вынужден волноваться, сомневаться, в мучениях искать решения, винить себя в происходящем, переживать за других людей, заблуждаться, ошибаться... и неизбежно страдать. И только со "смертью" души человек обретает некую устойчивость - становится всегда расчетливым, хитрым, готовым лгать и лицедействовать, ломать все преграды на пути к цели или для удовлетворения страсти.

Достоевский отвергает рационалистическую идею человеческого счастья в "Хрустальном дворце", где все будет "расчислено по табличке". Человек - не "штофик в органном вале". Чтобы не погаснуть, оставаться живой, душа должна непрерывно мерцать, разрывать темноту раз и навсегда установленного, того, что уже можно определить как "дважды два четыре". Поэтому она настаивает, требует от человека быть новым в каждый очередной день и миг, непрерывно, в муках, искать другое решение, как только ситуация становится мертвой схемой, непрерывно умирать и рождаться.

Это и есть условие здоровья и гармоничной жизни души, следовательно, и главная выгода человека, "самая выгодная выгода, которая ему дороже всего".

Источник http://www.nkj.ru/archive/articles/2106/

Так хочется почитать Достоевского...Как только покончу с сессией--На север  в поход--и книгу Достоевкого в руки...(ууууу---вся в предвкушении)

Вот и сессия не за горами..ПРИЕХАЛИ.Да, и эти экзамены не мало решают  --по крайней мере мои последующие лет 5.

Кажется мелочи--- но выходит, как и многое в жизни ---зависит от каких то мелочей---и после их свершения в  ту или иную сторону---начинается Новый этап.А этих новых этапов уж как то много-(-либо это всего лишь мой личный подход-)-,но Мне кажется, что действительно наша  жизнь состоит из  маленьких периодов  с возможными   разрешениями и последствиями,  которые летят(хотя иногда и ползут),  пергоняют друг друга, пересекаются между собой ...И эти периоды прямо пропорциональны  важности принятия решения на данный момент--ну в моей жизни такие периоды наступают  раз в год где то--вот так --БУМ, и решай!

Ладно == Буду делать максимум на этом уровне....., а там "Будь, что будет, так должно быть..."

Архив / №06, 2000 /  Источник сайт журнала "Наука и жизнь"  http://www.nkj.ru/archive/articles/7480/

Каждый, кто хоть раз в детстве выдувал мыльные пузыри, наверняка запомнил то ощущение праздника, которое создавала фантастическая игра цветов на их поверхности. Удивительно - пленка из бесцветной жидкости, раствора мыла в воде, освещенная белым светом, расцвечивается всеми цветами радуги. Посмотрим, почему это происходит.

Распространение света - процесс волновой. Каждой длине волны соответствует ощущение определенного цвета. Белый свет - это смесь самых разных цветов, от фиолетового до тёмно-красного. И если из луча белого света каким-то образом "вырезать" только одну волну, а остальные "погасить", свет из белого превратится в окрашенный.

Мыльный пузырь - это тонкая пленочка воды между двумя слоями молекул моющего вещества. Свет, падая на поверхность пленки, частично отражается от первого слоя, частично проходит внутрь, преломляется и отражается от второй поверхности. Волны, отраженные от двух поверхностей пленки, складываются. И если максимумы двух волн совпадают (волны идут в фазе), амплитуда суммарной волны увеличивается. Если же максимум одной волны приходится на минимум другой (волны в противофазе), амплитуда уменьшится вплоть до полного исчезновения суммарной волны. Две световые волны в сумме дадут темноту. Такой механизм сложения волн называется интерференцией.

Вот откуда взялись цвета, которые окрасили бесцветную пленку, - они возникли в результате интерференции световых волн, отразившихся от границ мыльной пленки. Интенсивность света пропорциональна квадрату амплитуды световой волны, и если волны пришли в фазе, амплитуда суммарной волны вырастет в два раза, а яркость цветного пятна - в четыре. Соответственно столь же сильно будет падать интенсивность волн, идущих в противофазе. Длины волн видимого света лежат в диапазоне от 0,4 микрона (фиолетовый свет) до 0,75 микрона (красный свет). И если одна область пузыря окрашена, скажем, в синий цвет (0,45 мкм), а другая - в зеленый (0,50 мкм), можно с уверенностью сказать, что толщина его стенки изменилась на 0,05 мкм = 5.10^-8 м = 0,00005 мм (или на кратную величину).

Если внимательно приглядеться к игре красок на поверхности мыльного пузыря, можно заметить, что рано или поздно вблизи его верхней части появится черное пятно. Толщина пленки в этом месте стала равна половине длины волны фиолетовой составляющей видимого света (самой высокочастотной). Пузырь лопнет именно в этом, наиболее тонком и слабом месте.

Такую же игру красок можно видеть и на поверхности воды, покрытой тонкой пленкой масла или бензина.