Это о городе. Санкт-Петербург называется. На любителя.
Тем, кого сей населенный пункт раздражает читать не рекомендуется.
Это МОЕ восприятие.


Я люблю свой город. Очень. Я любила его всегда. С детства. Я люблю его дома и квартиры, его запах, воздух, мир… Когда-то миром была большая коммунальная квартира, по коридору которой можно было с ветерком прокатиться на трехколесном велосипеде… Потом миром стала улица Кибальчича, недалеко от станции «Сортировочная». Потом Купчино. Я родилась в старом районе, но жила в новом. Поэтому я люблю мой город любым. Старую квартиру одной бабушки на Лесном проспекте, а другой – на Басковом переулке. Я приходила туда, точнее меня приводили – или мама или папа, в зависимости от того, чья была бабушка мамина или папина – и я окуналась в любовь. Мне давали конфеты, дарили маленькие подарки, я оставалась ночевать и мерила старые (безумно красивые) платья… Я слушала рассказы, я купалась в лучах любви и эти лучи накрепко связались у меня со старыми квартирами, высокими потолками, покрашенной суриком каминной печкой. И ласковыми глазами. Карими - у бабушки Кати и голубыми – Насти и Вали. Неудивительно, что в моем детском подсознании старый город накрепко связался с ощущением любви и чуда. Сначала было ощущение, а потом пришло восхищение. Когда я выросла и увидела как хорош мой город. Я помню, как ехала по купеческой Лиговке и восхищалась тем, как гармонируют между собой старые дома. И это простенькая Лиговка! А в какой трепет повергала меня Петроградка с ее псевдобашнями в стиле «Северный модерн». Московский район мне не нравился. И сталинский стиль тоже. Я ощущал холод и помпезность сталинского ампира кожей, но никак не себе свои чувства не объясняла. Разве что «Красиво, а не нравится». Ну, разве это объяснение?
Меня с детства водили по музеям. Эрмитаж, Русский музей, зоологический, Кунсткамера, Этнографический, Артиллерийский… В десятом классе я прогуливала уроки в Эрмитаже. Меня увидел прогуливающейся по лоджиям Рафаэля учитель английского (у него в тот день был выходной) и не стал тревожить. Только пожурил, когда мы встретились через пару дней. И то после уроков и нестрого.
Когда мне было плохо – я бродила по городу и выздоравливала. До сих пор помню как, гуляя через «рощу портиков» Казанского собора, я вдруг ощутила ничтожность своей печали. И она прошла. Когда мне хорошо – я гуляла по городу. И делилась радостью, любовью, стихами… Бормотала стихи себе под нос… Целовалась в «парадных» старых домов на улочках, примыкавших к Невскому (мы любили ходить в кино обязательно на Невском, ну и перед кино, заглядывали в разные места)… До сих пор, стоит мне очутиться где-то в районе Некрасовского рынка или Баскова переулка, как на душе становится тепло… Детство, папа, бабушка… Я специально не пишу, каким может быть красивым мой город – все видели открытки. Я пишу, каким может быть добрым мой город. Ко мне. Потому что я люблю его и это взаимно.
Меня очаровывали и очаровывают другие города, я пытаюсь понять их ритм, дыханье, стиль, душу… Но люблю я сильнее всего Петербург. Это так естественно любить то место, где родился. И я знаю его тормознутых жителей. И сама к ним принадлежу. И мне дела нет до президента, и того десятка (ну может сотни) его верных соратников, что он перетянул в Москву. И меня тошнит от воплей что «питерские все заполонили». Нас не так много, чтобы все заполонить. Просто некоторую часть московской прослойки мы раздражаем. Оттого, что другие. Но кто мне запретит быть «другой»? И почему я и мой город должен отвечать за президента?
И если глупо и незаслуженно ругают, то что вы любите, разве не хочется вступиться.
Или хотя бы выплеснуться?
Что я и делаю!