Мокрыми ладошками да по столу…

 

Горячей грудью на клавиатуру. Двигайся, детка!

 

Поцелуй между лопаток – и я улечу совсем.

 

Налей мне еще коньяка – от стона губы пересохли.

 

Грязный пол небрежно ловил майку.

 

Еще капелька тебя и я разорвусь на части.

 

Давай же, добей меня – разбей сознание на клочья.

 

Следы пальцев на ягодицах горят еще долго, но ты не одергивай рук, двигайся, детка. Двигайся!

 

Я никого не глушу своим криком? Не удерживается во мне…А! давай же, детка.

 

Еще один твой такой взгляд и убивай меня снова. Давай же, детка!

 

А теперь выключи свет и прекрати думать обо мне, словно это был только сон. Просыпайся. Холодный душ, детка. Двигайся.

 

Зубная щетка, чашка кофе, холодные джинсы на ноги. Трамвайная остановка и шум серых прохожих. Метро, магазины, такси.

 

Работа, работа, работа.

 

Позови меня, просто позови, детка!

 

И двигайся, ну же!

 

А собственно, какая разница, кто ты, детка?

 

Кто ты?

 

Цвет волос, размер груди, мысли твои – все одно – просто двигайся!

 

Будь ты хоть мальчиком, детка, хоть девочкой. Просто двигайся. Целуй плечо пересохшими от стона губами, кусай мои пальцы. Замри и упади телом и лети душой.

 

Не двигайся детка.

 

Просто смотри. Кто ты? Ты понимаешь, что никто? Тебе так хорошо быть никем, как мне всем. А теперь поменяемся. Я никто. Больно? Тогда двигайся, детка.

 

А потом проваливай.

 

- Что за глупости?? Как ты себе представляешь, что мы привозим маленького взрослого человека в больницу, а у него на спине пропеллер???
- А что же делать?
И правда – что делать? Серега ревел как ребенок. Как 20 лет назад, когда Карлсон впервые «улетел навсегда». Настоящие искренние слезы взрослого мужчины... хотя рядом с Карлсоном Серый всегда больше походил на того еще малыша, ну или на аутичного подростка, но никак не на взрослого мужчину.
Сначала Машу раздражали периодические налеты этого странного зверька, взрывающего весь семейный уют и сложившиеся устои жизни их семьи. Но потом как-то постепенно Карлсон стал полноценным членом семьи, хоть и залетал все реже.
- Сколько ему лет вообще?, - растерянно спросила Маша.
- Ну он говорил, что в полном расцвете сил... это было 20 лет назад... , - лепетал Серый.
- Во сколько расцвет сил у карликов-сладкоежек с пропеллером на спине? Кстати, как он крепится?
- Не смей, не тронь его!!!, - одернул «малыш» жену за изрядно засаленный халат.
- Добро. Предположим даже, что это у него не старость. Ну, чем таким он мог заболеть, что вот так рухнуть на пол, едва ввалившись в форточку? Ну, повышенной температуры, судя по всему, у него нет, хотя я даж не знаю, какая температура для него нормальная? Да и если бы он хоть что-то сказал, было бы ясно, что с ним делать. Может, дать нашатыря понюхать чтоб очухался?
Маша быстро покосолапила шерстяными носками на кухню и вернулась с густо воняющим бутылем чего-то совершенно отвратительного, отдающего аммиаком.
- ААА! Убивают! Уберите от меня это проклятую гейшу, пока она меня не отравила!, - Карлсон наконец проснулся, едва бутылек был поднесен к его носу, и тут же скатился под кровать.
- Здравствуй, дорогой Карлсон!, - улыбнулся Серега.
- Привет, Малыш! Твоя баба, похоже, совсем из ума выжила. Как живешь?
- Карлсон, нам показалось, что с тобой что-то случилось. Ты же совсем без сознания был... – оправдывалась Маша, громоздкими движениями закручивая смердящий бутылек.
- Как же! Уже и отдохнуть нельзя! Вы же даже представить себе не можете, столько я пролетел, чтобы попасть к вам! Это же стотыщмилионов квадратных километров! Я же облетел вокруг земли, чтобы к вам заглянуть! А вы тут ... эх... а торта у вас нету?
- Торта нету. Есть домашняя колбаса.
- Эх! Будешь прилетать к вам, научишься есть всякую... , - Карлсон осторожно повернулся в сторону Маши и поник , - колбасу вкусную домашнюю, мама готовила сама, а Серега даже колоть не помог, падла... Давайте вашу колбасу.
- Сереж, может, тогда уже поужинаем все вместе?
- Ага.
- Че «ага»?? Помоги на стол накрыть, чтоли? Ладна, общайтесь со своим Карлсоном, сама все сделаю, - Маша как-то неожиданно подобрела и, утопала на кухню.

- Карлсон, ты не болен?
- Как это я не болен?? Конечно, я болен! Я самый больной в мире человек!
- А это нормально, что ты полчаса без сознания пролежал? Что делать если ты снова так упадешь?, - о том, что он самый больной в мире Малыш знал уже большую часть своей жизни с тех пор как он впервые побывал в домике на крыше.
- Ты что с ума сошел?? , - насупился Карлсон, - что ж в этом нормального? Когда человек теряет сознания, а, придя в себя, не обнаруживает торта?!!
- Давай серьезно. Что произошло? Я же волнуюсь за тебя!
- И где тогда мой торт?
- Карлсон, что нам делать, если с тобой что-то случится? Ну, врачи, может, есть какие-то специальные, или лекарства?
- Малыш, если я умру, то я просто умру. Тортов тогда уже не надо будет. А врач я и так самый лучший в мире.
- Ты можешь умереть???
- Конечно! Я уже почти что умер! Мне осталось день-два! А вы с тортом медлите!
- Ты не будешь улетать?, - недоверчиво и даже как-то не к месту спросил Малыш. – Вообще - не планировал оставаться надолго, откровенно говоря, не знаю, зачем вам мой труп.
- Я тебя совершенно не понимаю!
- А че тут понимать – мой расцвет сил закончился. Пора, как сказала моя бабушка перед смертью.
...
Он и вправду умер. Это невозможно было вообразить и случилось это совершенно непредсказуемо. Он просто умер. Этого никто не видел, он улетел рано утром, не прощаясь – как обычно, и через час Серега сел на кровать и сказал:
- Карлсона больше нет.
Это было совершенно очевидно и естественно, как если бы он сказал, что земля крутится вокруг солнца, но было в этом какое-то немое отчаяние.
Абсолютно непонятно, почему и зачем мог умереть Карлсон – осколок сказочного детства,  такая важная и объемная грань жизни Сереги. Никто не знал, что это было за существо, откуда оно взялось в этом совершенно безсказочном мире, как он жил вне их дома... он был какой-то само собой разумеющейся загадкой, и когда его не стало, вопросов не возникало никаких. Только пустота. Невосполнимая, казалось.

- Как сына назовешь?, - спросит Маша спустя неделю.
- Ты шутишь?
- Я, Малыш, уже неделю как беременна. Тест подтвердил. Вот. Думаю, это мальчик. Карлсон?
- Нет, Виталиком, как деда. И я не малыш. Карлсон умер, и теперь нет малыша. Папа теперь я, - сказал Сергей, закрывая вечно открытую форточку.
 

 

 Ты едешь в метро вечером. С работы. Потупив взгляд смотришь куда-то перед собой. Точнее, не смотришь никуда. Нельзя ведь смотреть и не видеть. Совсем ничего не видеть. До тошноты вот это "ничего" въедается в твое сознание и ты даже его не видешь. Не смотришь. Осточертело уже. До рвоты. До истощения. Твоя серая рубашка отлично сливается с серостью настроения, с общим цветом толпы, со всем окружающим миром. Можно было бы это назвать гармонией. Ты прекрасно сочитаешься со всей окружающей тебя дрянью. Именно так. Ты чувствуешь себя дрянью. Как всегда за 5 секунд до твоей остановки ты будешь стоять у дверей и самое знакомое лицо в отражении стекол нагнало бы смертельную тоску, если бы эта тоска вообще способна была проникнуть в настолько пустое сознание.




Вдруг в кармане завибрирует телефон. Смс "последние 2 недели ты совсем не пишешь мне, потому что уже не любишь или что-то случилось? Хоть словечко, хоть букву напиши".




Стоя на движущемся эскалаторе ты напишешь ответ "словечко".  И отправишь туда где никогда не была. Через полминуты с твоего телефона уйдет еще одна, туда же "люблю. Просто совсем умираю.". И слеза настойчиво попросится выбраться из тебя. Если глаза - отражение души, то слезы - это что? Ее рвота?




Проходящий сзади старикашка наступит на пятку и зловонным дыхание буркнет какую-та дрянь, и тебе вдруг хочется кого-то убить. Безумно хочется. На раскладках в подземном переходе продают отвертки и ты уже видишь как берешь самую большую из них и, держа ее за черную рукоять, яростными ударами превращаешь лицо девченки-продавщицы в кровавое месиво. Но идешь дальше, сторонясь столика с отвертками. Сдерживаешь себя и когда подросток закуривает возле стеклянного киоска с мобильными телефонами, выпуская в твое лицо дым. Ненавидя весь мир, ты должна схватить за волосы эту сволочь и разгромить все витрины его лицом. Все что ты видишь сейчас просто предназначено для разрушения, для выхода всего того что в тебе скопилось. А что скопилось то? А кто его знает. Но оно явно просится наружу.




Смс "любимая, потерпи чуток, проект уже заканчиваем, скоро вернусь к тебе". Ты выключаешь телефон и идешь домой. Забываешь купить еды, не вспоминаешь утреннее обещание себе "сегодня напиться". Просто берешь пакет молока и 2 плитки черного шоколада.




В лифте включаешь телефон, и тут же звонит она. Точнее Она. Алинка.





- Да, золотце, я почти дома уже. Конечно жду тебя. А что случилось? С родителями поссорилась? Бедняжка. Едь давай. Тебя встретить? Хорошо, только зайди в магазин поесть чего-то купи, у меня все пусто. Обещаю не приставать. Ну разве что сама этого захочешь.




Надо будет подарить ей книгу. "уголовный кодекс". Пусть пощадит твои нервы.




Заходишь в квартиру и что-то в тебе меняется, но уловить это в таком состоянии невозможно. Ты просто включаешь чайник и только потом снимаешь туфли.




С ногами забираешься на подоконник и смотришь туда, где наверняка творится та же дрянь что и у тебя в голове. В окне напротив скорее всего мужик лупит жену каждый вечер, а дети его двоешники. А этажом выше живет тоже шлюха, и спит с двумя-тремя мужиками за ночь, а наутро долго плачет под собственной кроватью. Ее черные слезы, смывая с ресниц тушь, стекают по носу и капают прямо на пол. Весь пол под той кроватью уже в черных высохших пятнах. Все от того что тушь у нее дешевая. На таких баб говорят "дешевка".




И тебе хочется сейчас слезть с подоконника, медленно и аккуратно взять с пола табуретку и просто ею повыбивать все окна. А потом выбросить из окна телевизор. Или микроволновку. Но у тебя нет телевизора. И ты просто сидишь на подоконнике и смотришь на свою микроволновку до тех пор пока не слышиш звонок в дверь. Она. Да, именно Она.




Как бы формальный поцелуй в скулу почему-то замрет на секунду. Словно невзначай обьятия скользут под рубашку. Тебе не кажется, что в момент когда девочка пришла поплакаться, не стоит думать о сексе? Тем более с ней… ну что ты в самом деле?




Недожаренная яишница сойдет за отличный ужин почти молча.




Подостывший зеленый чай без сахара с шоколадками тоже гармонично впишется в настроение.




Когда ешь - не обязательно говорить. С детства учили, что когда ем, то глух и нем. Может от того ты в детстве старалась не есть. Мало ли…




 





- Ты мне никогда не говорила, есть ли у тебя парень? Ну или девушка…





- Зай, говорила, ты просто забыла. Есть парень. А девушек кроме тебя нет.




 




Она подумает что это шутка? Вряд ли. Но наверняка хихикнет. Как-то нас с детства учат хихикать в нужный момент.





- Ну че, говорить или спать?




Она не захочет говорить. Ей просто нужен покой.




Оставь ее в покое - разговоров ей хватает с родителями и в школе. Ну и интернет. Нет у нее дефицита общения. Ей просто нужен покой. Вот чего не хватает современному подростку.





- Вот твоя постель. Бутылка воды на столе если че - для тебя. Я пойду прогуляюсь, а ты спи. Ок?




 




Ты выйдешь чтобы заехать к нему. Тебе дьявольски хочется секса. Иза этой девченки ты вся горишь. Хоть и понимаешь что в данной ситуации мужчина будет лишь мастурбацией для тебя, идешь искать разрядку туда, где всегда тебе рады.





- Привет. Соскучилась. А ты как? Тогда еду.




5 минут до его дома. Механическая стимуляция гениталий гениталиями. Эту дрянь даже сексом не назовешь. Закрывая глаза, ты будешь думать о ней. О ее маленьких хрупких плечах… будешь видеть как напрягаются ее кисти, комкая простынь на твоей кровать…  как ее еще совсем детский животик втягивается, судорожно вдыхая воздух из предельно возбужденного пространство. Ты словно чувствуешь ее мягкие губы на своей шее, маленькие рученки на твоей груди… и тебе по-нанстояещему хорошо. Было бы. Какой-то миг. Ты вдруг видишь ее огромные невинные глазки в слезах. Алинка плачет. Твое сокровище рыдает на твоей подушке, пока ты трахаешься с какимто гиперсексуальным идиотом.




А нет… он уже спит.




Ну и отлично. Ты быстро соберешься и скоро будешь дома. Ты уже в комнате. Она сидит на твоем подоконнике в одной рубашке.





- Как погуляла?




В голосе нет слез.





- Алинка, ложись спать. Я правда очень рада тебе, но пойми, мне страшно задеть тебя.





- Чего ты боишься?




Ничего не боюсь. я, блин, ничего не боюсь. Но пока ты еще боишься - бойся. Меня, насилия, смерти, старости, одиночества. Всего можно бояться пока с тобой этого не случилось. А потом поздно бояться. И, черт возьми, страх лучше. Бойся, пока ты можешь этого бояться.  А я не буду бояться за нас обеих. А ты за нас обеих бояться будешь. И этой чистоты, невинности, непорочности у тебя на нас двоих хватит… умоляю тебя, сбереги ее. Хоть немножко еще.





- Ложись спать, милая. Ничего не боюсь. В мире нет ничего страшного, ты тож не бойся. Я буду рядом.




Она зачем-то тебя обнимет, и ты на своей груди почувствуешь ее слезы.




 




Разговор с другом:





- А если она в меня влюбилась?





- Третий надо?





- Не гони. Я за нее беспокоюсь.





- Ты за себя беспокойся. Уголовщина это.





- Не было ж ничего, ты что?!





- Дело времени.

 

Зверюшки-птички  безхвостатые

Без крылышек, зато зубатые

 

 

бедные злые люди

 

Людишки умозаключенные

Заколоченные.  Обреченные

 

 

кто кроме тебя может стать на твоем пути к самому заветному?

Фотографии Дюймъ : руки

Это новаторская серия вышивок... готовы уже 5 :)

 

Просыпаешься рано утром, когда небо еще розоватое, и понимаешь, что уже выспалась. Что сна уже достаточно. Тихонечко так встаешь с постели, идешь в туалет, возвращаешься в комнату и… во это Гришковецкое  "Таааааааааак" проговариваешь только в голове. Чтобы не разбудить. А на той постели, с которой ты только что встала лежит он. Даже не он, а Он. Твой Бог Любви и Нежности. Твой милый душевный Ангел. Он лежит точно так же как 30 лет назад жил в животике своей Мамы. И спит точно так же тихо. Нежность, которая наполняет тебя уже готова вырваться неудержимой радостью, зацеловать его до полного пробуждения, но ты останавливаешься, боясь отпугнуть момент как пышнокрылго редкого мотылька.  Кошка серым лбом ткнулась в его пятку и тоже уснула. И тебе кажется что ты сейчас - тоже эта кошка. Твое сознание точно так же ткнулось в его прекрасное тело и просто дремлет, не в силах оторваться.

Ловишь себя на том, что уже минут 15 просто сидишь на полу рядом с постелью и любуешься тем как он спит. В выходной день сон подобен крылышку бабочки - такой же хрупкий и неповторимый. Ты уходишь, отворачиваешься, чтобы не разбудить его назойливым взглядом и понимаешь, что его лицо все так же стоит перед глазами.

Пойдешь на кухню сделать ему кофе… точнее, Ему…. И поймешь, что это Счастье. Теперь и умереть не жалко - ведь этот момент не исчезнет из сознания никогда… не должен, нельзя допустить этого.

- Люблю! - прокричит сознание. И звоном кофейной чашки оборвет таинство утреннего сна.

Не дышит. Кровь грязью налипла на руки Макса. И неестественным румянцем окрасила тонкие белые скулы Светки. Никому не понять, что чувствовал юный старик глядя в мертвые глаза своей молодой жены. Столько жизней он прожил чтобы просто любить ее , вырвать из рук смерти, а теперь сам заботливо уложил возлюбленную в лодку Хорона. Пора уходить, Светик, скажет он ей.
Макс поднял ее и уложил на постель. Аккуратно расправил ее красивые светло-русые волосы по подушке. Сколько литров слез впитала эта подушка… ее слез. Даже сегодня утром она плакала. Макс знал, что Свете с ним очень одиноко. Не стоило все время тормошить эту тему.
- Ты меня не любишь, - ныла она по утрам, когда он срывал с себя ее руки. Она грустно ссутуливалась и становилась совершенно некрасивой.
- Ты мне перед свадьбой сказал что мы созданы друг для друга, а теперь отворачиваешься и просто оставляешь меня наедине с моим одиночеством, - кричала она почти каждое утро.
Сегодняшний скандал не слишком отличался от остальных. По крайней мере начало. Те же слова о недостатке нежности с его стороны, тот же переход на крик при фразе "ты сухарь".
- Тебе всего 29, а ведешь себя как вонючий старпер. Почему наши отношения так сухи? Если не любишь меня, можем развестись! - вечно она пугала его тем чего сама боялась куда больше.
В этот раз он и так проснулся очень раздраженным. Ему снова снился сон о том как она умирает. Света стоит на кухне, вдруг резко замирает и из ее руки выпадает чашка кофе. Он услышал звон чашки раньше чем Светин стон, решил что она обожглась, рванул на кухню… ее тело содрогалось в конвульсиях. Скорая не успела… он проснулся в ужасе страшнейшей потери… а тут она со своей любовью…
Ничего нет хуже чем столько лет идти к заветной Любимой и обесценить это понятие на подходе.
Макс пошел в ванную. Смыл кровь с ладоней, вытер руки. Вышел на кухню, поставил кофе. Конечно, вспомнил как все начиналось. Как он год готовился к встречи с Ней. Он знал что первого ноября - ровно через год она выйдет из трамвая в светлосером пальто в черных сапожках. Ее волосы будут развиваться на ветру словно весь мир создан лишь для этих волос… Стальные серые глаза будут искать что-то, о чем тут же забудут, как только он подаст ей руку. Он знает ее имя, потому не спросит. Просто забудет спросить.
- Меня зовут Макс. Милый ангел, разрешите вас провести до места вашей нынешней дислокации? Я был бы счастливо составить вам компанию, тем более я тоже живу на Ямской.
Света растеряно улыбнулась:
- Откуда ты знаешь что я на Ямской?
- Во-первых, в этом районе это единственная приличная улица, где согласилась бы разместиться такая очаровательная особа, а во-вторых я вчера видел из окна, как ты с подругой выгружала чемоданы из такси. Так что добро пожаловать в наш район, мы почти соседи. Может, отметим твое новоселье походом в кинотеатр? Там будет славная французская комедия…
- Странный ты, Макс. Предлагаю пока ограничиться провожанием меня к моему новому жилищу. Хотя, признаюсь, от французской комедии отказаться очень сложно. Обожаю их.
У Светы будут предательски блестеть глаза. Этим она выдаст свое неожиданное расположение к незнакомцу.
Он уже знал что она не откажет. Он знал что в первое же свидание она пригласит его остаться у нее. Слишком он заинтересовал ее. Слишком много готовился. В этот раз он просто стал ее богом.
Но разве мог он представить себе, как она окажется пуста и неинтересна? Все те же комментарии, что раньше. Те же глупые устаревшие шутки.
В голове Макса промелькнет мысль, что все от разницы в опыте и это пройдет. Через месяц отношений он почувствует себя обманутым. "Все зря", - подумает он. Но все же не станет ей мешать обожать его. Он ведь так готовился к этим отношениям. Изучил все доступные ему науки, натренировался защищать ее, обеспечивать свою королеву всем чего она пожелает… кто ж знал что она окажется обычно золушкой. Пустышкой. Иногда он просто закрывался в кабинете и напивался. Света вряд ли подумает что он говорит правду о переходах во времени, что он с ней уже много лет, а именно этот раз ему она стала не интересной. Она не поверит что через несколько месяцев она должна умереть от кровоизлияния в мозг и он снова отправится в прошлое чтобы любить ее - уже наскучившую малолетку. Света быстро научилась игнорировать его пьяные исповеди. Она слишком любила его - не по годам мудрого и по-детски загадочного.
Она сама делает ему предложение - по иронии судьбы именно в тот день когда они женятся в первой попытке… Макс понимал, что это неизбежность.
- Пойми, мы правда созданы друг для друга. Я для того родился чтобы быть с тобой , - она не обратит внимание на то что он сказал эти слова сухо и без единой нотки радости, потому что он весь этот год их знакомства будет сух. Она будет думать, что он просто больше и совершеннее этого мира. Но даже не подумает о том что ему с ней просто скучно, но не уйти от неизбежности их брака.
В день свадьбы она была великолепна. Он даже вспомнил былую страсть. Она выбрала то же платье что и первый раз, но колье к нему подобрала прошлое. Когда в загсе все дела были сделаны - подписи поставлены и станцован вальс, гости паковались в машины - он дернул ее за руку и потянул в туалет. В туалетной кабинке подобно вампиру он прижимался к ее шее и груди, а она тихо хихикала, хоть ей это и казалось странным. Не слишком ее насторожил укус в плечо.
- Ай, больно! Макс! Останутся же засосы, гости увидят. Дождись ночи!
- Ну милая, ты так прекрасна, Светик…
Она не слишком будет сопротивляться, ей сначала покажется это забавным… но потом…
- Слушай, тебе не кажется, что секс в туалете в день свадьбы это грязновато?
- Милая, все, что позволяют себе двое в сексе не может быть грязным. Расслабься… за эти 2 года я не хотел тебя так сильно как сейчас… ну же…
Трусики забыты на унитазе… дрожащими ногами она выйдет в своем пышном длинном платье и они сядут в машину под большими обручальными кольцами…
Сигналящий картеж промчится по всем центральным улицам города, оповещая об двух обрученных обреченных… "Счастливые", - подумает кто-то. Но никто даже не представит себе, о чем двое молодожен будут общаться в машине.
Она, еще дрожащая от возбуждения, будет гладить его щеку ладонью и прижиматься к плечу головой…
Он, слегка сощурившись, будет смотреть куда-то вдаль и шептать:
- Обещай, что никогда не убьешь себя! Обещай, что не умрешь в этот раз!
Она будет только смеяться. А он вспомнит вторую попытку…












Жуткая боль в голове разбудила ото сна. Первое ноября. Да, сегодня первое ноября. Странно, вроде вчера он был на кладбище и сильно напился… как же он добрался домой? И почему Макс не помнит ничего что было все эти дни?
Он подумает, что просто был в запое и все забыл. Что-то будет шептать ему невнятные намеки, настораживать, но он поймет лишь когда откроет шкаф и найдет там только свои вещи. Ничего от Светки. Ничегошеньки. С дрожью в руках истерично, он сбросит все на пол, побежит в ванную, на кухню… посмотрит на подоконник - где были ее нецки… ничего не осталось из ее вещей…
Как же так? Если бы кто-то влез, не мог же он знать какие именно чашки принадлежали ему раньше а что они купили вместе, не могли же так тщательно перебрать все… да и зачем? … стоп… его компьютер… странно… это его старая машина… он же после смерти Светки через несколько месяцев менял весь комп и монитор - а этот вообще у него был еще до знакомства с ней… где-то за год… ну да, все верно… он купил новый монитор и бегал за салфетками в тот день когда она переехала в их район… то есть, это даже не прошлая машина, а позапрошлая…
А на мониторе - письмо заказчика… это было ровно за год до знакомства…
И свитер, который он выбросил еще до свадьбы совсем новый… и на кухне бутылка того же коньяка что они давили с друзьями в честь нового удачного заказа…
"Меня так не проведешь", прошептал он и посмотрел дату, которую показывает компьютер.
- Алло! О Гоша, рад слышать… сто лет не звонил мне… как вчера бухали? Не помню, вроде я вчера один был… слушай, меня здесь кто-то пытался разыграть - скажи, какая дата сейчас? Желательно с точностью хотябы до года. Как??? Не гони, мужик! Я вчера не с вами квасил! Я один на кладбище на светкиной могиле… как какая светка… жена моя… ну приходи…
Пока верный друг детства добрался с другого конца города, Макс уже совсем убедился, что его откинуло в прошлое - ровно за год до знакомства с ней. Точнее, с Ней. Конечно, говорить об этом не стоило. Даже Гошке. За больного примут. Нужно поспешить вспомнить все что было тогда - 4 года назад… точнее вчера по новому летоисчислению. Ни одного воспоминания. Единственное что его мозг был способен воспроизвести - это мучения потери ее, точнее Ее… ну и стальные глаза… и еще - развивающиеся на ветру светло-русые волосы… весь мир должен был принадлежать им…
- Привет! Ну мы вчера и набрались… извини, мне ночью сон приснился, длиной в несколько лет, очнулся сейчас вот, ну и показалось, что в прошлое откинуло, прикинь!
- Странный ты, Макс. Ты уже взялся за проект? Заказчик первые сайт к концу месяца ждет, так что поспешил бы…
- Конечно, поспешу… только вот дело есть. Помнишь, ты говорил, что у тебя знакомый в МВД есть? Можешь мне девицу сыскать? Медведева Светлана, 25… то есть, сейчас ей 22 года. Первого июня родилась.
- Ну ты, Макс, даешь! Через МВД решил попробовать судьбу свою найти?? Лучше пошли со мной на вечеринку, там найдем с кем перепихнуться! Романтичек!
- Ну я серьезно. Мне эта позарез нужна.
- Напомни мне завтра. А че такое? Имя тоже во сне пришло?
- Ага. Да не парься, просто попросили подсобить.

Через неделю он уже стоял возле места ее новой работы. Конечно, он знал, что Светка неуловимая и все время в переездах, но чтобы настолько… в МВД не были ничего известно о ее месте жительства - прописана с родителями, но там не живет… были данные о ее позапрошлом месте работе - оттуда она ушла из-за того что ее рабочее место перенесли в угол дальше от окна, но подруга по работе сказала, что она тут же нашла что-то в представительстве Сименс. В Сименсе ее конечно тоже помнили, особенно как она сообщила "ваша компания замечательная, но я переезжаю в другой конец города и мне к вам неудобно ездить". Ее прошлая начальница сказала что она работает теперь в маленькой фирмочке в офисном центре в "МандаринПлаза".
Вот, спустя неделю таких поисков, он стоял с восьми утра с букетом ее любимых красных роз под офисным центром. В начале одиннадцатого подъехала маршрутка, выпустившая из своих недр ее. Точнее, Ее. Света была в темно-синей курточке, от которой казалась что глаза у нее голубые, а волосы были значительно короче.
Макс подал ей руку - как при первом знакомстве и протянул букет. Она немного нервно улыбнулась и сказала:
- Извините, у меня нет времени на розыгрыши, я на работу опаздываю.
- Свет! Ну какие розыгрыши? Я в Вас влюблен, позвольте пригласить Вас на французскую комедию.
- Вот только не надо этого! - Светка начала злиться.
- Ну позвольте хотябы позвонить Вам вечером!
- Позволяю. Узнай телефон у тех же, кто рассказал тебе, где меня можно найти и что я люблю красные розы и французские комедии! До свидание!
Хвала небесам, она улыбалась. А значит, не все потеряно. Как он мог быть так глуп и непредусмотрителен??? Чего он ожидал при встрече? Она ведь не в том была настроении, что будет 1 ноября следующего года, не о том думала, не то чувствовала… может, у нее и парень есть. Она никогда не рассказывала о своих прошлых, но Макс знал, что Света не останавливалась надолго с одним мужчиной. Равно как и работу, и жилье - мужчин меняла без сожаленья и часто. Глупо было надеяться что она что-то почувствует и загорится. Ведь и прошлый раз он добился расположения не сразу… не стоит так спешить.
Вечером он не удержался - позвонил ей. Говорил какой-то бред ни о чем, и снова испугался что оттолкнул ее от себя еще сильнее.
Но и тут ему повезло. Спустя еще неделю - они уже сходили в кино.
Но - лишь спустя полгода она позволила поцеловать себя. Все это время она его остерегалась… или просто действительно не чувствовала по отношению к нему чего-то значительного… он то и дело ловил на себе ее укоризненный взгляд… о чем она могла думать при этом? Одному богу известно.
- У меня завтра день рождения, приходи отметим! - сказала как-то раз она.
Макс конечно уже успел купить подарок, но сделал вид что удивился.
- о! здорово! Ты совсем вырастешь и тебе можно будет даже целоваться?
В этот момент она сама прилипла к его губам. Он нежно обнимет ее и одной рукой погладит ее волосы…
Гостей будет не много - он и хомяк, подаренный кем-то на прошлый день рождения, который кстати, умрет через неделю после ее смерти - от голода и одиночества.
- Боже, ну откуда ты меня так хорошо знаешь? - она рассмеется, получив в подарок книгу, которая станет ее любимой и маленькое черное платье, в котором будет ходить каждую субботу до самой свадьбы - потом оно просто порвется.
- Удивительно, платье идеально подходит! - прокричит она из ванной, и будет великолепной, выйдя… она явно подправила макияж . Похоже, сняла бюстгальтер.
У Макса в глазах потемнеет от осознания того, что она наконец с ним… что теперь они будут вместе. Его руки сами потянутся к ее ногам, поднимутся к ягодицам… о господи… она без трусиков. Значит, это провокация, - теперь он не сомневается, что она правда этого хочет. Он ждал этого и трепетно готовился. Его руки дрожали от счастье и страха что все растает. Он чувствовал вкус ее губ и сердце пыталось вырваться из груди чтобы упасть к Ее ногам…
Светлана только что рассталась с предыдущим парнем и подумала "а почему бы нет?". Макс не так уж и плох, по идее все должно получиться.
На утро она проснулась раньше его и успела приготовить кофе. У нее сегодня масса планов и ей не хотелось бы оставлять Макса у себя надолго.
- А выходи-ка за меня замуж - первое что услышит она этим утром.
- Мне тоже с тобой понравилось. Приходи завтра вечером - поженимся. А сегодня - сори, время только на кофе осталось. Так что давай… ПОДЪЕМ!

Следующее утро он застанет в страшной бессоннице… уходя от Нее, он осознал, что время слишком ограниченно. И ведь все предсказуемо - она говорит те же слова что тогда, носит те же вещи - она так же и умрет. Он должен спасти ее. Но как? Сказать "Дорогая, давай сходим в клинику обследуем твои сосуды на предмет наличия развивающейся смертельной болезни"? Она не любитель обращать внимание даже на серьезные воспаления, шансов что она его послушает почти нет…
Он решил подождать. И лишь спустя 3 месяца…
- Светик, давай пройдем медосмотр? У меня дурное предчувствие.
- В смысле? - не оторвется от книжки Света.
- Ну просто сходим к доктору одному моему знакомому, проверим все ли у нас в порядке.
- У тебя жжения или зуд? - насторожилась она.
- Нет, в этом плане все в порядке. Просто я бы хотел провести с тобой всю жизнь и раз мне так повезло быть с тобой, то надо бы постараться чтобы мы были рядом как можно дольше - ну в плане здоровья.
- Слушай, Макс, я ж говорила, ко мне не стоит привязываться, тем более все речи о "всю жизнь" мне портят настроение. Прекращай это. И к врачу я не пойду.
- Я настаиваю.
- Иди на хер. Не пойду и все.
- Ну тогда давай жениться, - Макс запоздало постарался перевести в шутку разговор.
- Нет, все же лучше на хер. До свидание. Я не хочу больше видеть тебя. Ты и так задержался в моей жизни
Света понимала, что уже сильно привязалась к нему. Это глупо и бессмысленно. Потом будет только хуже. Она не намерена доживать отношения до последней капли - когда на теле партнера знаешь каждую родинку и шрамик, когда можешь предугадать любую реакцию и настроение, когда поговорить уже не о чем и совсем не интересно. Макс таил в себе какую-то загадку. Но был излишне приторным. Его было так много… даже то, что он так хорошо ее угадывает и знает все тонкости ее вкуса, уже начало скорее раздражать, чем смешить. Пора уходить.
- Пора уходить, Макс. Прости, все здорово и замечательно, мне просто пора уходить. - Она достала из сумки блокнот и написала на нем ручкой "Пора уходить". - это мой дневник. Сегодня я начинаю его вести. А эта надпись - это мое пожизненное кредо. Прощай.

Первое чувство которое он осознал с похмелья - это отчаяние. Для такого состояние в общем это нормально. Но по прошлому летоисчислению они еще даже не познакомились. То есть, у него еще есть время все вернуть. Побыть с ней хотябы оставшихся ей отведенных 2 года.
3 месяца настойчивых ухаживания - за это время она меняет работу и переезжает в другой район. С новым парнем. Макс не мог спать. Его тело предательски тряслось в истерике, едва он начинал думать о ее новом мужчине. Он думал, что стоит его убить, потом обдумывал мысль о провокации, чтобы они поссорились… все глупо. Надо просто подождать. Еще пару недель и она просто уйдет от него. Как от всего в своей жизни.
Так и случилось. В новую квартиру на Ямскую она переезжает уже одна и вещи помогает перенести подруга - это Макс видел с окна. На следующий день он знает в котором часу она выйдет с трамвая. И знает как она будет выглядеть. Он знает что у них есть шанс быть счастливыми. Хотябы 2 года. Ведь это годовщина их знакомства.
Да, она вышла из трамвая в светло-сером пальто, словно королева, покидающая экипаж. Ее светло-русые волосы будет обнимать ветер, а ее глазам принадлежать весь мир. С улыбкой освобожденного узника она посмотрит куда-то вдаль и…
- Здравствуй, моя королева, - он трепетно взял ее руку и встал на одно колено. - выходи за меня. Я обожаю тебя.
- Прекрати, Макс, - рассмеялась она. Но по доброму так рассмеялась. Было понятно, что партия не проиграна.
- Давай так, - скажет однажды она ему, - я не буду напрягаться по поводу привязанностей и прочей ерунды, если только ты пообещаешь не тащить меня ни в загс ни к врачам ни к прочим бюрократам.
- Обещаю, - покорно отрапортовался Макс.
- И еще - когда следующий раз я захочу уйти от тебя - не навязывайся. Я не могу долго на одном месте. Не терплю гнили.
- Милая, мы не сгнием никогда! - она так строго посмотрела, что Макс опустил глаза и отдал честь, - обещаю, моя госпожа.
Светка снова рассмеялась. И позвала его к себе.
Спустя еще несколько месяцев она подпишет заявление в загсе. И они распишутся. Тихо, без излишеств. Совсем не как в первый раз. Даже без свадебного платья.


Светкино "пора уходить" будет преследовать их всю их супружескую жизнь. Чуть что - она за чемоданы. Или убегала, хлопнув дверью. Обычно он бежал за ней. Иногда оставался дома, и спустя пару часов перезванивал на мобильный с приглашением поужинать. Но однажды она не ответит на телефонный звонок.
Света разозлилась. Даже не на Макса, а на себя. Зачем было выходить замуж? Наскучивает все. Вся эта правильность ее теперешнего мужа… они словно по расписанию живут. Все здорово, но неужели так будет всю жизнь? Он так спокоен и взвешен, обдумывает каждое слово… а ей хочется динамики, страсти. Ей хочется нового увлечения.
- Светка! Привет! Узнала?
- Конечно, Паш, извини, я о своем думала.
Паша - ее одноклассник. Когда-то они даже целовались. В этот раз она сама потянулась к его губам.
Секс на троллейбусной остановке - не лучшее воспоминание на утро. Даже если продолжение было в квартире. Впрочем квартира Паши мало отличалась от троллейбусной остановки. Какой-то хлам на балконе наполовину загораживает окно, тени от старья плохо скрывают разбросанный по полу мусор и грязное белье. Использованных презервативов на полу куда больше чем они успели бы за эту хмельную ночь… Она проснулась от неприятного запаха. Это дышал Паша своим похмельным дыханием через открытый рот. Она быстро оделась и ушла раньше чем он проснулся. Не стыд будет душить ее. Отвращение.
Она достанет из сумочки телефон и сердце сожмется от горести когда увидит один неотвеченный звонок от Макса и смс "я жду тебя, любимая, давай возвращайся уже. Хватит уходить". Дома уже никого не будет - Макс на работе. Сегодня у него важная встреча…
Светка никогда не чувствовала себя такой дрянью. Едва закрыв входную дверь, она упала на пол и завыла. Ничто не сможет передать это отчаяние и панику, что душили ее в тот момент. Какая же она сволочь - Макс чистейший человек. Ну почему она не может быть верной ему? Почему не может просто любить? Разве есть в чем упрекнуть эти отношения?
Он никогда не простит. А если и простит, то разве сможет Света простить себя? Такая мерзость не должна жить. Она быстро напишет записку и выйдет на крышу дома. Лишь разбежится и… поймет… все поймет. Не стоит. Все будет здорово, вот ребенка бы… и успокоится. Но не так просто остановиться на полметра от пропасти, особенно если ты наступила на кота. Черное отродие яростно взвыло и вцепилось когтями в ногу, Светка одернулась и полетела с крыши.
Максу позвонили в обед . Сказали, что она уже мертва. И что была беременна пару недель. Никто не усомнился что это суицид. Никто не стал ничего расследовать. Ее похоронили на том же кладбище…
Максим убивается горем и алкоголем. Он снова несколько месяцев проводит на кладбище и снова просит судьбу дать еще один шанс. Клянется что не поторопит событий, просто хотяб увидеть ее ему необходимо…






В тюрьме спится вовсе не так как на воле. Сны бывают реже и все больше в них повторяются события уже пережитые. Как-то ничего нового. Как-то ничего значимого. Словно каждый день тебя откидывает во времени на день назад. Может, так и происходит?
В эту ночь Максу повезло видеть другой сон.
Открываются двери старенького трамвая. Светло-русые волосы трепещут на ветру, зазывая весь мир восхититься. В сером пальто красивейшая и желаннейшая из женщин выйдет и коснется его руки холодным стальным взглядом. Нежно и устало улыбнется. Сколько жизней рядом - а вспомнится та - самая первая, неповторимая...
- Я ухожу. Пора уходить

Фотографии Дюймъ : Ведана

Фотографии Дюймъ : Ведана

мои смайлы

Каждый имеет свои представления о допустимой мере распущенности. И почти наверняка эта "допустимая мера" совпадает с восприятием собственной развращенности. Индийская мудрость гласит, что все, что доставляет удовольствие обоим партнерам, не порочно. Жаль, что это высказывание умалчивает о возрасте двоих. 
Набоков, впрочем, тонко описал разрушения иллюзий о возрастном цензе, в том числе о возрасте порока - малолетняя Лолита у него была куда порочнее того, кто жаждал совратить ее и ею же был совращен. Хотя, субъективно его герои сами себе приписывали порочность противоположную реальной.
Мазох смело указал на порочность желания своего героя быть битым и униженным… Венера же, отдавшая любимого на садомию своему любовнику, повергшая его в тягощаешее унижение - боготворилась классиком эротического жанра… 
Знаменитейший некрофил Виткоп не видел порока в совокуплении с мертвецами, основываясь также лишь на внутреннем ощущении себя, собственных норм. 
Ты сравниваешь себя с собственными стереотипами и даешь оценку своей рапущенности. Всегда есть кто-то развратнее тебя, и он, конечно же перегибает палку. Всегда есть тот, кто чище и невинней, но это лишь от неопытности. 
Конечно, есть и общие принятые стандарты. Но и им мы умудряемся давать оценку, основываясь на своем представлении. 
Ты - совершенство. И если твоей маленькой Алинке всего 15 - что ж, ты не оставишь другим права судить тебя за желания и скрытую страсть. Если ты еще не целовала ее - это твоя благодетель, не дающая обещаний на завтра.

И все же ты куда порочнее ее - маленького ангела, с телом не знавшим ласк мужчин, и с душой, исполненной томленья.

Диалог с другом:
- Дан, ну зачем тебе она?
- Она прекрасна.
- А не лучше ли найти прекрасного мужчину?
- Глупости. Вань, у меня есть прекрасный мужчина. И не один. Это все не то.
- Так в чем прикол?
- Она - моя утраченная невинность. В ней есть то, чего во мне нету уже. И не будет. А знаешь, как хочется… 

Ну и пусть, с виду тебе дают на 5 лет меньше паспортного возраста. Да, в магазине не продают тебе алкоголь без документов. А почему тебе так приятно слышать в постели "малыш"? А почему ты иногда завязываешь 2 косы и одеваешься как малолетка? А ведь в этом ты чувствуешь себя куда чище чем в деловом костюме и на каблуках.
Давно прошло то время, когда ты удивлялась липким взглядам мужчин и торопела от назойливых попыток познакомиться с тобой на улице. Ты вроде уже привыкла к однозначности намерений самцов, окруживших тебя плотным кольцом. Но стоит старому другу, из того самого детского, прошлого-непошлого, давнего не забытого, коснуться твоей груди… Нейронной бомбой ты разлетишься на осколки боли. Ты убегаешь из его квартиры как можно дальше и быстрее. Ты ненавидишь все свои привычки. Все тело в судорогах отвращения спешит забыть предательство. А на остановке сидит девушка. Твоих лет. Настолько пьяная, что сидеть еще будет долго - встать не в
- мочь. Алкоголь не мой порок - с сожалением подумаешь ты. Ты просто идешь домой к любовнику.



Но вот начинается гроза. Очень жаркая, пламенная и страстная. Забегаешь в дом оставить обувь, и босиком, в той самой короткой юбке, в тонкой майке - ну в чем и была - просто выбегаешь на улицу - ночную и уже мокрую. 
А небо пола не имеет? Не смейте его усреднять!
Ты бежишь или летишь? Плывешь! Кричишь! Ветер подхватывает твое тело и ты сливаешься с ним в своей мокрой страсти. Буря несет тебя все дальше от все мыслей, от иллюзий, которые лишь миг назад были твоей сегодняшней реальностью. И небо осыпает тебя своими поцелуями. Все тело горит от этой беспробудной страсти… И ноги, устав бежать, роняют тебя среди дороги. В лужу? Весь мир уже стал одной лужей… и в воздухе воды не меньше чем на асфальте. Ты - оголенный нерв. А дождь назойливо ласкает твое тело неуемными каплями, стонет в экстазе громом… а гроза ложится на спину взмокшей грудью, и влажными пальцами щекочет поцелуи любовника-дождя. Зрачок устал меняться от нескончаемых молний и замер в самом увеличенном ракурсе. Едины дух и тело, ты и дождь. И все стихии слились в той самой точке, где пересеклись 2 бытия - твое и грозовое. 
А потом приходит усталость. В слезах и поцелуях неба ты возвращаешься домой дрожащим телом а утром просыпаешься разбитой, сухой, но все еще в слезах.
- Ты плакала? - услышишь теплый голос.
- Нет-нет, ну что ты, я не умею плакать, это все подушка!- зальешь своим небесным хохотом квартиру.
- Где ты вчера летала полночи? Я волновался.
- Ну был же дождь, я просто вышла погулять. 





Однажды мы с Алиной сидели у меня дома, болтая о всякой ерунде и позвонила Ленка. Ей срочно понадобилась книга и она была намерена заехать за ней прямо сейчас. Пока Лена добиралась, разразился дождь. Лена не любит дождь. Как впрочем и Алина.
- Ну, красавицы, я тут у вас застряла, зато у меня есть коробка конфет, мобильный телефон и пачка презервативов. Чем займемся? - Лена чувствовала своим долгом поднять сексуальную тему в компании больше двух людей. Это что-то вроде ее правила. Она такая была всегда. Только ее грудь выросла к хорошему третьему размеру, секс стал побочной темой всех разговоров. Впрочем, она не была шлюхой никогда. Она просто так шутила.
- Давайте понадуваем презервативы, съедим конфеты и поломаем твой мобильный, - улыбнулась Алинка.
- Нет, давайте съедим презервативы, поломаем конфеты и будем дуть в мобильный пока не закончится гроза, - как всегда не к месту пробормотала я.
Ленка уселась на стол с ногами, взяла маркер и блокнот и торжественно проговорила:
- А давайте поиграем в игру, - и замолчала. Она конечно ждала последующих вопросов, то есть, подтверждения заинтересованности в собственной персоне. Я обычно не ведусь.
- В какую игру? - повелась Алина.
Лена оказалась вполне довольной:
- Игра называется ТАБУ. Я на карточках пишу вопросы. Каждой по 3 вопроса. То есть 9. Каждая из нас отвечает абсолютно искренне - прямо на карточку. А потом мы заворачиваем это в одинаковые конверты, сбрасываем в одну урну, перемешиваем. Каждый достает 3 карточки из урны , читает ответ и дает карточку тому, кто мог ответить на этот вопрос именно так - каждому по одной карточке. Так мы узнаем что мы представляем из себя в глазах общественности. И сравним с реальностью. Только чур без обид.
- Лен, давай не будем, - мне не чего в общем скрывать, но не хотелось позволять Лене гнуть темы в своей манере при Алине.
- Заинька, а давай поиграем. Интересно же, - и маленькая негодяйка подмигнула мне и погладила рукой мою скулу.
 Мне ничего не оставалось делать, как согласиться. Хотя от самого начала я чувствовала ответственность за все происходящее.
- Ну а если тебе попадается твоя же карточка?
- Дан, ну если ты думаешь что кто-то из нас ответил бы так же как ты - смело отдаешь ее тому кто с тобой солидарен. А если думаешь что нет - то оставляешь себе .
Ленка уселась писать. 
Когда я получила свою порцию вопросов, стало совершенно ясно, что этого допускать не стоило.
- Лен, кажется дождь заканчиваецо.
- Зай, ну пожалуйста, давай поиграем! - взмолилась Алинка. Блин, кажется я ни в чем не могу отказать этой безобразнице. 
Ответила как есть. Завернула, бросила в урну. Девочки тоже долго не думали. Алинка долго трясла, достала стопку и раздала каждой по 3.
В моих конвернах оказались:
- Ты смогла бы переспать с братом или другим родственником?
- Ты хотела бы чтобы тебя связали во время секса?
- Тебе хочется переспать с парнем твоей подруги? 
На первой карточке было написано НЕТ, и я отдала ее Алине. Другие 2 были с пометкой ДА, и они были отданы Лене. 
Мне Алинка вручила две карточки в конвертах. Там были такие вопросы с ответами ДА - хочу ли я секса с малолетними и хочу ли однополого секса… Лена мне отдала карточку с заверением что я хочу заняться любовью на людях. 
Я наверное еще долго буду думать, на чем основаны Ленины соображения. А с Алинкой стало ясно как только Лена нас покинула.
- Зай, ведь это ты ответила что хочешь однополого секса? - как-то непривычно несмело спросила она.
- Ну да. Чего уж тут скрывать. Ну про малолетних ты загнула.
- Ага. Это был мой ответ. Но я хотела бы чтобы ты так же ответила.
- Солнышка, темнеет уже, давай я тебя провожу домой, мама волноваться будет, - и я поцеловала ее в нежную скулу. А потом не спала полночи.

Конечно, ты не ответила бы ДА на вопрос о сексе с малолеткой. И дело не в уголовном кодексе. Пока еще твое желание не превзошло удовольствие ощущать ее невинность. Или ты ждешь что она будет совсем к этому готовой? То что тобой руководит не страх засесть в тюрьму на 3 года - это очевидно. Если ты чего и боишься, то сделать из нее чудовище, еще похуже тебя. 
Если это и казалось забавным, то разве что в самом начале, когда весь эротизм и сексуальность этих отношений сводились к смайлам и нежным словечкам, небрежно отвечающим на неоднозначные намеки.

Если это и казалось забавным, то разве что в самом начале, когда весь эротизм и сексуальность этих отношений сводились к смайлам и нежным словечкам, небрежно отвечающим на неоднозначные намеки.
Что такое невинность?
Уайльд, воспевавший невинность в красоте и эстетике, наверное сказал бы что она пылает чистотой детского взгляда, молодостью незамутненной обыденностью души… Де Сад невинностью назвал бы открытость и искренность намерений, некое противопоставление невежественному ханжеству, умение слышать свои самые заветные и тонкие желания и смелость идти за ними… Сапковский восхищался чистотой благородной крови, врожденной силой духа и тела, взращенной в традициях королей, и не растленной в кабаках и будуарах… Он описал невинность целых родов, прошедших войны, голод, мор и страх, но сохранивших свою чистоту и изящество.
Сотни талантливых классиков разных жанров искали ее – невинность и первозданную чистоту. Воспевали и боготворили ее, оплакивали…
Ее отождествляли с нетронутой природой, нетоптаной травой, цветком едва распустившейся сакуры, хрупким крылышком бабочки… Ей дарили доверие таинственных единорогов, все высоты бездонного неба, величайшие ведовства вселенной… Грубияны вкатали невинность в асфальт нетронутости тела, сексуальной неопытности, страхов… и тоже, в общем, в чем-то правы.
Когда наступает момент потери невинности? Я не могу согласиться с тем, что это неуловимый миг, что его невозможно заметить.
Вечер. Ты закрываешь форточку и одеваешь что-то потеплее – сентябрь холодит. Смотришь в окно – а под подъездом парочка подростков, совсем юных еще, НЕВИННЫХ, смотрят друг другу в глаза и не соприкасаются даже ладонями. И думаешь «Ну поцелуй же ее, дурак!». Неси топор и делай зарубку над дверью. И черным маркерам у входа напиши «невинности здесь нет».
Ты приходишь домой с и смываешь тушь, если узнаешь, что к тебе уже сегодня никто не придет. Одеваешь старый потрепанный халат и садишься за маникюр.
- Алло! Привет! Как что делаю? Жду твоего звонка, конечно. Угумсь, заходи за мной через 20 мин.
И бежишь в ванную, мыло, бритва, косметика.
Забудь тропинки к единорогам, и на подоконнике оставь табличку «эльфам запрещено».
Ты нарочно задеваешь ягодицами сзади стоящего паренька и думаешь, как твои подруги среагировали бы на такого твоего бойфренда. Обмозговав эту идею, приходишь к выводу, что нынешний пока лучше… смени под подушкой плюшевого медвежонка на презервативы. И напиши на стене «Я не убивала Джона Кеннеди, но где-то рядом».
Собираясь на свидание, одеваешь юбку не слишком короткую, и макияж стараешься нанести так, чтобы утром он еще был аккуратным. Перед выходом отправляешь смс с только что включенного телефона: «Я по тебе безумно скучаю. Хочу тебя. Как жаль, не смогла тебе дозвониться. Нежно целую тебя всего. Надеюсь, завтра ты будешь доступнее». Выключаешь мобильный. Выкладываешь из сумочки презервативы. Выходишь из подъезда.
- Приветик! Надеюсь, мы не долго, я не взяла ничего теплого из одежды.
Утром возвращаешься домой, включаешь мобильный, получаешь сотню отчаянных смс, смываешь в душе сперму с шеи, ягодиц, плеч. Отправляешь смс в ответ. «Я с ума без тебя схожу. Всю ночь не могла уснуть, а твой мобильный все не отвечал. Я в отчаянии». Пиши на двери квартиры: «Я вас всех ненавижу. Одна из вас».
Но где же сам миг, когда улетает первозданная чистота, заполняя в ответ всю душу цинизмом, распутством, и враньем? Полагаю, невинность начинает умирать в момент, когда ты делаешь то, что сам осуждал. А когда приходит сожаление – невинности не остается ни грамма. Таков цикл смерти непорочности – от поступка до раскаяния.
И вот, когда последний единорог забывает дорогу к твоей комнате, последний эльф покинул твою спальню, и глаза стали носителем туши а не зеркалом души… да ты и сама забыла, как тебе жилось в твоем невинном теле с еще неопороченной душой… Когда молодость и чистые мечты не покинули тебя, но все иллюзии давно разбиты, вдруг рождается немыслимая жажда чего-то незыблемого, не существующего… ты смотришь в глаза своему отражению и очертания твоего лица смываются слезами… извиваясь в судорогах плача, ты тихо воешь боль своему одиночеству, прокусываю до крови губу… лежишь на полу у зеркала, словно втоптанный в грязь окурок… тело извивается в истерике. Ну почему ты не умерла в 16?
Тебе хватит 10 минут еще поплакать. Тебе хватит 15 минут снять размазанный макияж и нанести новый. Перезвонишь и скажешь, что задерживаешься немного, пусть не ждет на перекрестке, придешь сама.
Ты расцарапаешь ему всю спину. Чтоб не будить соседей криком экстаза, прокусишь вновь губу… десятки оргазмов будут пытаться заглушить отчаяние, внезапно одолевшее тебя… отдав любовнику все тело, попытаешься и душу на оргазм сменить. Сквозь ваши стоны, звуки тел, сквозь крик экстаза, ты все же будешь слышать вой своей души. Кто-то забился в угол твоего сердца и отчаянно… нет, уже не плачет. Воет.
Ты сделаешь все так, как он хотел. Любой каприз, любая похоть… сыграешь гурию его мечты… а в 5 утра закроешься в ванной и там дождешься утреннего будильника. Уйдешь быстро, не забыв свою зубную щетку. Влетишь в свою квартиру, под холодную струю душа – прямо в одежде… с головой под воду пока не начнешь задыхаться… пока не затихнет вой. Одежду тряпкой на пол. Медведя плюшевого сбросишь вон с окна. Заберешься под одеяло и там проспишь 3 дня.
Включишь мобильный, сотню смс удалишь, не читая, отправишь ответную одну «тебя не было слишком долго.», выключишь. Тебе кажется, ты никогда не сможешь любить. Даже не представляешь себе, что такое любовь, но то, что ты ее не достойна – закрепится накрепко в твоей душе.
Ты повзрослела.
 
 
 
В автобусе солнечным зайчиком тепло ласкает твое тело чей-то нежный взгляд. Открываешь глаза – девчушка лет 16 невозмутимо смотрит прямо в душу и улыбается. Тебе покажется что ты спала, не открывая глаз подряд несколько недель. А сейчас ты едешь на работу, и этот ангел разбудил тебя слишком назойливым взглядом. Смотришь в окно – а там утро. Пестрые машины снуют туда-сюда, какие-то люди спешат прийти куда-то. Автобус тоже полон кого-то. И все так здорово…
Хорошо что проснулась.
- ты не проспала свою остановку?- спросила девчушка все так же улыбаясь.
- не знаю. Мне на Полупанова. Не проезжали еще?
- да не! До Полупанова еще далеко. Мама не учила не спать в автобусах? – как это чудо улыбается глазами? Я не умею.
- тяжелая ночь, - попыталась оправдаться я и очень смутила девчушку. – Как тебя звать?
- Алина. А тебя?
- Данка меня звать. По крайней мере последнее время именно так называли. Идем вечером погуляем?
- давай. А где?
- вот, запиши мой мобильный – на случай если что-то сорвется. Я тебя буду ждать возле метро ровно в семь. Идет?
- оки. Только не долго. Мама волноваться будет.
 
 
 
 
 
 
 
Она вышла на пару остановок раньше. За проведенные вместе 10 минут я успела узнать, что она «эмогерл», что недавно закончила десятый класс и намерена учиться в одиннадцатом. А что делать дальше пока не знает. А еще… еще что у нее огоньки в глазах родом из сказки, о которой я уже ничего не помню. И что личико у нее на самом деле совершенно детское, хоть это очень сложно увидеть сквозь маску эмо.
- Вить, я влюбилась, - признаюсь лучшему другу в аське.
- В меня?
- Да что ты… в девочку. Прикинь.
- Это тебе просто хочется секса. Найди себе мужика.
- При чем здесь секс. Я встретила ангела. Ей всего 15. Она совсем невинная.
- Не трошь девочку, Данка. Найди себе нормального мужика.
А день выдался странный. Такое чувство, словно этих людей, с которыми я работаю уже полгода, я не видела давно. И словно здорово, что мы наконец встретились. Казалось, никогда эти люди не были мне симпатичны. Да и с чего бы это? Правда, как ото сна…
В обеденный перерыв вышла в парк. За мной пытался увязаться парень из соседнего кабинета, но я сказала, что у меня очень важный разговор с мороженым и мне нужно побыть с ним наедине.
Присела на скамейку. Мимо меня прошла компания ярко одетых молодых людей, и я тут же вспомнила Алинку. Мне жутко захотелось подарить ей 15 роз. Или ящик мороженного. Или огромного плюшевого медведя. Что-нибудь такого глупого, нелепого и такого романтичного, чего не дарили мне. Никогда и никто. Захотелось, чтобы она радостно подпрыгнула, захлопала ладошками, чтобы в глазках ее огоньки загорелись еще сильнее, чтобы она бросилась мне на шею, радостно смеясь.
Мне захотелось ее целовать. Касаться ее хрупкого тела, скользить ладонями по нетронутой еще коже ее маленькой груди… мне хотелось слышать ее сладострастные стоны первобытного удовольствия, чувствовать в своих ладонях ее бьющиеся в экстазе ягодицы… целовать ее скулы, гладить ее волосы, когда она усыпает, устав от оргазма…
Вечером я волновалась как перед первым свиданием. Уже успела совсем забыть, каково это – так волноваться. Мне даже показалось это забавным – чтоб я так трепетала перед девчонкой, едва знакомой, едва прохожей… да и вообще все эти мои стремления, желания, порывы по меньшей мере позабавили и насмешили.

Ты никогда не задумывался о том, какие мысли у меня будут о тебе спустя годы?
Тот теплый поцелуй под коленку - ты ведь даже не догадывался, что он запомнится на всю жизнь…
Помнишь? Я стояла уже в вагоне, а ты на пероне все не отпускал мои ноги, обнимал и говорил всякие глупости, я смеялась и ты тоже старался смеяться, но получалось щербатое лошадиное ГЫ.
Впрочем мне тоже радости расставания не приносили…
Я ведь смеялась пока дверь не закрылась и не тронулся поезд… потом - забралась с ногами на сидение в вагоне и ткнулась носом в то место где еще пульсировал твой поцелуй… и слезы смывали с ног пыль пройденных с тобой улочек.

Вот они - годы… прошли. Я все также смеюсь, уходя и приходя в чужие жизни. Приезжая и уезжая. Смеюсь когда меня кто-то целует невпопад и бубнит щербатое признание в вечной и чистой.
А потом ухожу и тыкаюсь носом туда же, в коленку, где все еще теплеет твой поцелуй.

А я знаю что ты не потерял ни одного моего письма. Я знаю что все они так и лежат в беспорядке твоего рабочего стола - улыбочки, картинки, реки и моря эмоций… мои "скучаю!", "приезжай!"… где-то нытье, но больше - смех…
А ты помнишь первое бумажное письмо в твоей жизни? Ну же, вспоминай? Я тогда сказала тебе, что нет у меня интернета и письмо ты получишь на бумаге. А через 3 дня после отправки я получила толстое письма без привычного "Привета". И оно было на листках нотной тетради. И там были лишь стихи. Я сидела на подоконнике и перечитывала стихи снова и снова. И медленно вдумчиво писала ответ. Эти стихи у меня мало и с трудом накладывались на твой образ. Ты в моем сознании стремительно взрослел. А при встречей был тем же романтичным мальчишкой.
- Дюймовка, ты выйдешь за меня замуж?
- Конечно, нет! Я никогда не выйду замуж…
- Тогда мне больше незачем жить.

Ты мог себе представить что в день своего замужества я буду долго думать о тебе и поцелуй под коленкой будет гореть кислотным огнем? И что, переезжая в новую квартиру, упакую осторожно твои письма в маленькую коробочку из-под видеокарты и скажу мужу "это - не трошь".

А ты знаешь, что о разводе с мужем я заговорила в тот вечер когда впервые спустя годы случайно встретила тебя в метро?
Я забралась с ногами на кровать, взяла его за руку и сказала "знаешь, это все. Не получилось. Прости". И долго плакала, ткнувшись носом в его коленку. А на ноге пульсировал твой поцелуй. Неизменно горячий и жестокий.

А ты знаешь, что теперь мы живем в одном городе, работаем в получасе езды друг от друга и можем после работы просто вот так же запросто прогуливаться вечерами и потом ты будешь провожать меня на маршрутку.
А впрочем…

- Алло! Ух ты! Где ты взял мой телефон? Я как раз думала о тебе, вспоминала как ты меня провожал на элек… встретиться… да было бы здорово. Да, я замужем. Конечно, не за тебя…. Давай как-нибудь на следующей неделе… созвонимся. Целую! Спасибо за звонок…

А ты знаешь, коленка не печет, а просто тепло так пульсирует…
Прощай.

Нестройными рядами ног костлявых
Наградами посмертными блеща
Идет братва падончегов прыщавых
Неся на флаге тухлого леща.

Горды своим лещом и грязным телом
Шагают недоростки на войну
Войну всегда считали правым делом
Ведь мор она всегда несла говну

Тот лещ - как символ вольностей отрадных
Бухла, блядей и лени герб и флаг
И стоит он их слабых тел несграбных
Трепещет пусть и стонет вечный враг

А с кем воюет яп, удав и фишки?
Против кого эта культура "контр"?
Медведом нагло обозвали мишку
А в чем по сути многолетний спор?

Фигня это, камрады, согласитесь.
Албанский забивает нашу речь.
Падонки, вы реальности боитесь.
Мораль и душу тщитесь ей отсечь.

Респект! Победа ваша за победой
Смердит и развивается ваш флаг
Уже и в министерствах все медведы
И тема ебли вызвала аншлаг

Так стройными рядами ног немытых
С победой и лещом пришло говно
В семью из трех-пяти блядей обжитых
Запишет "контр" ценностью оно

Люблю тихие парки. Их в Киеве почти что нету. Разве что ночью. А если хочешь посидеть в тихом парке при свете, то придется прийти где-то сразу после рассвета. Парк в сегодняшнее утро еще не отоспался от вчерашней пятницы: бесчувственными руками подлеца оборванные объявления осколком недосказанности валялись под столбами, мусор сметен по кучкам заботливыми предрассветными дворничками, но еще не увезен грязными машинами в специальные дома отдыха для мусора. А куда его еще возят? Думаю, в дом отдыха.

- Вчера доделали свой проект. Рассылка спамов. Но скорость слишком низкая - будем дорабатывать.

Юля решительно не смогла промолчать и, отхлебнув еще молока из стеклянного стакана, пробухтела:

- Негодяи! Подлецы! Разве так грешить можно?

Вадик, доставая из пачки очередную сигарету, медленно четко проговорил, глядя прямо в глаза:
- А ты посмотри на это с другой стороны. Тебя заставляют смотреть рекламу на бигбордах - тебя это раздражает?, - и закурил так картинно, словно это является великолепной демонстрацией чего-то важного, звучавшего между строк.
- Очень. Просто невыносимо, - Юлька вымазала молоком всю верхнюю губу и совершенно не смущаясь разглядывала свой бюст. Тоже словно это имело к теме разговора непосредственное отношение.
Вадик, слегка щурясь, медленно затянулся и повернув слегка голову переспросил:
- Тебя всякая реклама раздражает?
- Да , - буркнула Юлька, делая контрольный глоток и бросая стакан в урну. - Очень

Вадим вынул сигарету и слегка наклонился в сторону Юльки:
- Люди, которые сидят в переходах и просят милостыню. Бабушки торгующие семечками. Социальная реклама. Объявления на столбах. Бесплатная газета в почтовом ящике. Что приемлемо?

Не слишком заинтересовавшись старушкой, копошащейся в урне в поисках разных полезностей, которые не успели еще унести ее коллеги в виду столь раннего времени, Юлька прищурилась и сделала трагичное лицо:
- Все это ужасно. Ну разве что объявления лаконичные с отрывными номерами телефонов можно оставить
- "Пропала собака"."Сниму квартиру". Да? Разве это нормально? Ты же не собираешься искать собаку и вообще не любишь домашних животных, но тебя заставили прочитать объявление. Это ужасно? Это тоже самое.
Он не прекращал тараторить адвокатским голосом, глядя в глаза и слегка наклоняя голову влево.
- А представь если бы на каждом объявлении дописывали анекдот. Тогда бы по-другому относились к объявлениям. Мне, например, нравится смотреть смешную рекламу, - он наконец улыбнулся и, сделав последнюю затяжку запустил в сигарету в урну, которая как раз освободилась от искательной старушки.
- Нет. это необходимо. У человека горе, или счастье. Он хочет заявить о нем, но таланта и креативности делать это иначе у него не хватает. Позавчера видела объяву "Влад, я люблю тебя, дай мне шанс, пойми". на А-4 на всех деревьях столбах в парке. Это мило. Кстати, это не тебе?
Юлька уже выпрямилась и смотрела на Вадима совершенно учительскими глазами, не обращая внимания на вымазанную в молоке губу. Вадик смущенно опустил глаза и тут же протянул ей салфетку.
- Значит есть и другая сторона спамов? А-4 - тоже спам
- Спам. но я ж говорю - объявления на столбах это мило, - ничуть не смущаясь протараторила Юлька, вытирая губу.
Вадик посмотрел на часы, достал из пакета пачку объявлений и приклеел к столбу:

"Покатаю блондинку на грузовике.

Тел.......Спросить Сеню".

Души моей любовник нежный,
Ты снова слезы щекотал…
Хотел стихом своим небрежным
В улыбку превратить оскал?

Мой злобный друг, убийца страхов
Молюсь сейчас в твое плечо
Моя любовь идет на плаху
В глазах темнеет… горячо…

Спасибо, брат, что снова рядом
Со мной на казнью мою глядишь.
Пусть, мы не родом… нежным взглядом
Все слабости мои простишь

В те далекие времена, когда эльфы хаживали по нашим лесам, по нетоптанным тропинкам, не выдавая себя ни шорохом, ни сломанной травинкой, а лишь легким хмельным запахом пива…
В те давние века, когда назгулы нахально вытаптывали копытами своих коней хоббитские посевы злаков и травы забвения, не мешая почему-то славиться Ширу обильными урожаями конопли…
В тех нетронутых индустрией горах, где гномы изрыли уже все ущелья в поисках цветмета, а драконы еще и не думали покидать свои пещеры с золотом (ну разве что на обед)…

В общем было это не так уж и давно в Украинских лесах Хмельницкой области… где-то между Жмеринкой и Хмельницким…

Впрочем, стоит начать с другого предисловия…
Тогда я еще жил в России и не думал покидать свою славную родину, был доволен своей жизнью, в меру забитой работой и бытовухой, но все же позволяющей периодически вылазить с друзьями на покатушки… то есть я не жаловался…
Но тут в моих контактах аськи завелось очаровательное создание с ником Величка (вру, ник выдуманный). Она постучалась с каким-то вопросом по технический части велооснащения, или еще по какой-то ерунде, уже и не упомню - их тогда в день были десятки… часто стучались с вопросами, но потом как-то за ненадобностью удалялись. А Велка осталась.
Она была смешная.
Сначала мы мерялись у кого велик круче, потом у кого какие рекорды, но эти темы были изчерпаны в первые же несколько дней общения. Тогда мы перешли на тему литературы, домашних животных и злых соседей… как-то тоже наскучило быстро. Когда разговоры дошли до погоды, я понял что могу потерять ее интерес и пора действовать серьезней (к тому времени у меня уже были десятки фоток ее миленькой мордашки и очень даже симпатичной фигурки). И я предложил покататься на выходных… Погода позволяла - как раз было в меру тепло и дождей не обещали. Но ответила она уклончиво (нет, не послала, а просто сказала, что она достаточно далеко, чтобы я отказался от этой затеи). Этим она мой интерес лишь разгорячила, и через неделю я уже стоял на вокзале в совсем другой страны (Украины, как вы, наверное, поняли).
Мое очаровательное чудо конечно же опоздала, отмазываясь пробками (хоть была и на своем байке, ай-яй-яй, солнышко).
Маршрут и план действий был выбран просто. Она мне показывает свою столицу ближайшие 2 дня, потом мы садимся в электичку (мол, так дешевле) до Жмеринки, а дальше едем в Карпаты, она там сотню раз была и дороги все хоженные….
Мне не хочется вспоминать, как мы приступом брали вагон электрички… стыдно вспомнить брань иноязычных и для меня ни разу не понятных старушек.
Высадились мы полумертвые в этой великолепной Жмеринке. Повторять этот подвиг не хочется.
Сели на байки и покрутили педалями. В сторону туда, куда моя милая чуда знала все пути-дороги.

Ехать по трассе оказалось скучно и мы мчались тропками лесными. Дело к вечеру, решили мы заночевать в замечательном овражке. Именно тогда всплыл факт, что спичек то никто не взял. Палатки, естественно, мы с собой не брали. При себе были лишь свитер (один на двоих), запасное нижнее белье, предметы гигиены, да кое-что из еды. Кое-как перекусив консервами, мы скрутились калачиками и уснули. Через полчаса началась гроза. И как-то оказалось что это не та теплая гроза, которую с нетерпением ждешь среди жаркого лета, а как раз такая гроза, которая холодная и злая, и ничего приятного в ней нету… У моей красавицы оказались с собой 2 дождевичка - папа из Китая сувенирные приволок. Каждый из них помещался в спичечную коробочку. Вот такой вам маудзедун, чудеса одни. Они (дождевички) оказались очень призабавными - в виде новогоднего костюма китайского дракона. Усы на капюшонах мы обрывать не стали, и они от дождя немного пабухли и выглядели превосходно.
В то время гроза усиливалась. Мы уже изрядно замерзли и устали, но погреться и поспать возможности не представлялось, потому решили двигаться дальше хотяб до ближайшего населенного пункта. Сусанина моя говорила что за пару часов мы выйдем к селу.
Через несколько часов блужданий мы забрели на развилку тропинок, и увидели интересный указатель. На нем было написано "ХИ" и стрелка, указывающая направо. Трудно было представить себе село с названием ХИ. То что кто-то шел перед нами и решил поиздеваться, указав нам неправильное направление, даже с предупреждением "ХИ", нам показалось абсурдным (а зря). Я бы те указатели (их было еще 5, дальше) делал с надписью "хихи", "гы" и "бугого". Они же были однообразны и вели нас куда-то очень упорно. Мое солнышко к тому времени уже дорогу не знало совсем. При чем не скрывая.
Темно. Мокро. Жабы орут, словно стайка генераторных будок. Романтика одним словом. Тут я понимаю, что мой голос потерялся где-то по дороге. Я охрип настолько, что даже шепот стал для меня нереальным. Показал ей жестами свою проблему, на что получил ужасно хриплый ответ "я тоже". "же" уже сорвалось на шепот. На двоих у нас был один мокрый свитер и полшепота.
Вдруг откуда не возьмись… она как завопит… на этом наши полшепота закончились…
Из-за дерева выскочили 4 чудовища. Или 3 с половиной.
Они были немного похожими на людей, слегка прямоходящими, с сильным запахом перегара и весьма странной одежде - все с орнаментами на лицах, в кожах, мехах, и двое с рогами. Все вооружены огромными топорами и веревками.
- А вот и попались, Дракончики! - пропищал меньший и мне показалось, что это переодетый пацаненок лет тринадцати.
Остальные чудовища были куда большими, и стало ясно, что сражаться после замечательной поездки не имело смысла. Они нас связали, и поволокли за собой. Я с благодарностью заметил, что велики они тоже потащили следом.
Под пьяные восторженные песни счастливых охотников мы минут через 15 дошли до странного лагеря. Несколько десятков палаток, большой костер в центре лагеря, и пьяные чудовища, танцующие и поющие странные песни меня удивили не так, как странного вида сооружение, через которое мы должны были пролезть. Это было некое подобие крепости, но как бы только лицевая ее часть. Бойницы, ворота (маленькие правда), даже в несколько этажей, по-моему… метров 6 в длину… а остальной весь лагерь отделен от леса лишь белой веревкой. И вместо того чтобы перелезть через веревку нас потащили через крепость.
Соблюли странную формальность при входе:
- Хурр мундурр пердым курруки, - проорал один из наших чудовищ.
- Куляте на хур! , - восторженно ответили чудища из крепости и опустили мост (там еще ров был метра полтора глубиной), - с кем это вы?
- А пленных тащим. Какие-то драконы. Счас напоим, а к утру видно будет.
С одной стороны сердца у меня отлягло - это явно люди и наш язык знают. С другой стороны - мы то голоса потеряли. Объясниться, или хотяб позвать на помощь - не выйдет. Впрочем, я надеялся что эти чудища спят иногда. Зря.
- Сука ты, Чума! Все пленных тягаешь. Че делать с ними будем? Маги запарились уже обряды жервоприношений делать. А кормить их скоро будет нечем. Одна закусь осталась, - проорал угрюмый парень в камуфляже, когда мы уже входили в крепость.
- Лабух, не ори. Это драконы. Счас их можно попытать немного, они скажут где пещеры с золотом, мы награбим да отпустим. Или гномам продадим, опять же.
- У нас завтра штурм йольфов сразу после побудки. Успейте из них все вытащить к утру, чтобы после штурма к гномам их привести.
В это время нас завели в лачугу из частокола и привязили к дереву, росшему посреди сооружения. Особо радовала брезентовая крыша - на нас наконец ничего не лилось.
Тот, кого называли чумом начал задавать вопросы.
- Ребят, я вас щас слезами галадриели угощу и к костру погреться, если вы мне вот так запросто скажете где пещеры. Хотите?
Слез не хотелось, а к костру мы были не против. Величка замахала головой мол "да" а я наоборот… потом поменялись ролями… взглядами договорились и я уступил снова - оба кивали "нет".
- Ну лады. Придется Блека будить. Пытать будем. Вы хоть откуда вообще? Классные у вас костюмы, а кросовки - эт вы зря. Не исторично же. Не по правилам.
Мы стали жестами показывать что голоса у нас нет, что мы замерзли и все такое…
- А… вот старый черт, Гендальф!!! - словно догадался наш Чум о чем-то смешном, - вот падла… он на вас проклятье немоты наслал под страхом страшной болезни? Ладно, придется шаманов будить, будут вас лечить.
Он удалился. В нескольких метрах от нас трое других наших "знакомцев" шептались на тему того как "здорово все-таки отыгрывают эти драконы, но зря обувь не подобрали, и что блек будет недоволен, но к рассвету надо успеть".
Привели крупного молодого мужчину с крашенными белыми волосами и прической "мерлин монро". Он был бос и в комуфляжных штанах.
- Пардоньте што не при параде, - поздоровался Блек. Стало ясно что он тут главный.
Я тут же жестами попытался объяснить что мы охрипли от дождя.
- Да знаю я вашу беду. За магами уже послали, - одарил нас пьяным перегаром Мерлин Монро.
Пришел шаман. Вопросов о его квалификации у меня не возникло - весь звенящий, гремящий, в шикарном старом рванье, бубенчиках и позвенюшечках этот идиот превосходно дополнял уже создавшуюся картину маслом.
Он молча нас развязал и потащил в средину лагеря, где горел костер. Я, дернув за руку свою красавицу попытался дать деру, за что получил больно по кадыку от рядом стоящего чудища.
- Ты уже в лагере, поздно бежать. Не по правилам, - угрюмо сказал он.
Нас посадили друг напротив друга лицом к костру, и шаман начал свою пляску. Он выплясывал, впал в транс (точнее в лужу рядом с костром), начал громко разговаривать с кем-то на тему снятия с нас проклятий, при чем явно успешно и очень даже удачно.
После этих манипуляций нас наградили ведром воды - одним на двоих. Костер стал гореть слабее.
Блек сообщил нам что проклятие снято, а шаману что "плюс 1 к харизме, иди спать".
Я говорить все еще не мог. Моя подруга оказалась сильнее и мужественно прохрипела "мы охрипли, мы не играем" и снова замолчала совсем.
Ребята отнеслись с пониманием. Раз вы охрипли, то сами лично пойдете показывать свои пещеры, и всего то делов. А не играть это не повод. Если бы не играли, то белые повязки одели бы, а так нечего кривляться. Все играют и вы играйте.
Нас отвели обратно в частокол, с нами зашли Чум и Блек.
- Итак, господа, напомню правила. Пытка проста. Чум бросает монету. Выпадает орел - вы нас ведете к пещерам или 10 раз отжимаетесь. Решка - умираете. В мертвяке счас мокро. А у нас слезы галадриели - полведра еще. И каша с вечера. Так что раньше встанешь раньше выйдешь. Может, без пыток обойдемся?
Мы меланхолично замахали головами. Пыток не хотелось, слез тоже, но и умирать с этими обдолбанными придурками не представлялось приятным. А где пещеры с золотом, мы, конечно же, не знали.
Полетела монета. Орел. Я отжался десять раз, Величка тоже - на троечку, но старалась.
Снова монета - снова Орел. Девушка явно мне подмигивала, что отжиматься больше не будет и мы махнули рукой, мол "пошли". И пошли.
Нас снова добротно связали - даже между собой, но идти мы таки могли. На привязи у Чума мы пролазили по лесам до рассвета и, как оказались, далеко не ушли. Потому что по наитию моей Сусаниной мы снова ходили кругами. Блек сказал, что мы нарушили правила, и нас с игры за это выгонят, а пока можно погреться у костра. Нас развязали.
Протянули кружку с прозрачной жидкостью. Внутри оказалась водка смешанная со сгущенкой. Это они называли "слезы". Через пару часов мы уже могли говорить, но были изрядно пьяны… достаточно чтобы снова не суметь говорить. Проснулись к вечеру в палатке, заботливо укутанные одеялами. Без обуви. И без дракончиков-дождевиков.
Оказалось, что мы попали на толкинистскую игру, их называют "Хобитские Игрища" или "хишки". Нас спутали с драконами, и потому орки нас взяли в плен… предложили остаться и все такое, но мы, вкусно перекусив чем-то, что они называли эльфийскими ушками, но больше смахивало на макароны с килькой в томате, скоропостижно попрощались.
- Давай в Жмеринку и в Киев, - предложил я.
- Ну да, само собой.
Когда мы, ведомые ее интуицией заблудились снова, я повел нас обратно в оркам. Нас настигли эльфы с ушами из лейкопластыря и накрашенными глазами и захотели взять в плен. Голос у нас был. Оба. Потому мы объяснились.
У костра с кружкой слез галадриели я предложил своей Сусаниной стать моей женой, и она, чувствуя, что уже и так немало начудила, не смогла отказать.
Утром мы все-таки выехали на дорогу, и к вечеру отмывались в ванной столицы Украины.
Теперь мы с женой запаслись спичками, картами, но на всякий случай интересуемся и молодежными движениями в лесах Руси Киевской…
(С) Данко

"В тот день карлсон остался дома. У него не было варенья и конфет. Даже жаренной колбасы не было. Был шприц, пакетик медного купароса и бутылка водки.
Нет, карлсон никогда не пил водку. Да и голубенькую смерть по вене не пускал"
- Дурак ты, Иллюха. Карлсон это очень светлый персонаж нашего детства, а ты оскверняешь его.
- Почему сразу осквреняю. Я же написал, что водку он не пил, купорос не колол.
- А почему тогда об этом писать? Зачем то есть?
- А мне захотелось так. Иди на фиг.
"Винни пух не был похож на депрессивного подростка, и никто не допускал мысли, что он мог быть склонен к суициду. За его бурчалками, сопелками и пыхтелками не усматривали никакой философии, как и впрочем за всем его существованием. Сову едва откачали в то утро, когда она увидела медвежонка в петле под своим домом"
- Иллюш, я тебя умоляю, напиши что-нибудь светлое. Может, про золушку напиши
"Принц был настолько очарован прекрасной золушкой, что приказал всем художникам королевства рисовать картины с ее прекрасным телом. Изнасилованная одним из придворных художников она сбежала с трубочистом уже через месяц после свадьбы, и спустя еще 3 дня покончила собой. История первой порнозвезды."
- Ну ты и сволочь. Я у тебя клавиатуру отберу.
- Хочешь я тебе стих напишу?
- Не надо. Не пиши больше ничего. Идем на балкон курить. А потом спать.
- Ну я еще попишу капельку.
- Иди ты к черту. Я тебя ненавижу.

Где-то в недрах земли, в самой глубине ее подсознания что-то оборвалось.
Мир разрушился.
Где-то в моей пропасти, на самом ее дне воют волки и лают собаки.
И рев не глушится.
Деревья вобрали в себя всю влагу и сгнили у корня, но крона цветет
Издали белеет
А земля вокруг гнилых цветущих деревьев идет трещинами от засухи
Смертью я болею

Где-то в недрах космоса, среди цветущих облаков птица падает
Не летаю я
Где-то в моем суперэго плач падающего ангела разлетается эхом
Умираю я
Лепестки цветов падают на сухую израненную землю надписью "ненавижу"
Жизнь заброшена
Я прощу вас всех, и себя, наверное... Но, господа, мы все ублюдки и сволочи
В гроб уложена

На ресницах твоих я растаю снежинкой
Чисто-белым огнем, водяной невидимкой
Расплывусь по глазам нежно-горькой слезою
Прошепчу "не забудь, я душою с тобою"

По весне я в тебя уронюсь каплей неба
Теплым майским дождем обниму, где б ты не был
По плечам, по спине растекусь и заплачу
И скажу, как всегда "я с тобою, удачи"

Жарким летом с дороги гарячей пылинкой
Заплетусь в волосах, или в глазках соринкой
По приходу домой меня смоешь водою
Не грусти, я люблю, и конечно, с тобою

Одиноким листочком замерзшего клена
На дорогу слечу, и тебя нежно трону
Ты привычно посмотришь, и как-то небрежно
Прочитаешь во мне "я с тобою, конечно"

В твоих нежных глазах я умру без тревоги
Будет дождь, будет снег и кривые дороги
Нас несут вразнобой, разлетимся как птицы
Но мое "я с тобой" пусть хотябы приснится

А я снова иду с бутылкой коньяка в его храм. Он достает рюмки и лимон. Это бог достает. Лимон отнють не божественный. Подвявший какой-то. Ну ничего. Могло и не быть лимона. А вот есть. Сотворил. Тоже хорошо.
- Как со временем?
Это я бога спрашиваю. Мол, сколько времени у нас на то чтобы раздавить эту бутылку и разойтись по работам.
- Нету времени. Совсем. Ни одного.
Странно. Еще даже не темно. Он что пьян?
- Старик, ты что пьян? Когда это у тебя не было времени?
Это я бога спрашиваю. Бога. Ну правда, с чего это у него то времени нет.
- Вот понимаешь, создавал я мир. И солнце. И людей. А время не создавал. НЕ СОЗДАВАЛ Я ВРЕМЕНИ!!!!
Бог запрокидывает голову и своими серыми от работы руками закрывает свои большие глаза цвета уставшего голубого неба.
Я наливаю ему полную рюмку коньяка, и тяну его за руку, чтоб он выпил.
Коньяк мягко обжигает наши рты - мой и божественный, и хочется лимона, но он то не берет лимон - бог. Ну и я не беру. Смотрю на него. На бога. А он отводит взгляд в окно. Словно новое что-то увидел. Бог то. Новое. Ну да...
- Деда, ты чего? Успокойся.
- Хороший коньяк. Молодец ты.
- Ну да. Семь лет выдержки. Неплохой.
И мы молча допиваем семизвездочный коньяк и бог идет собираться. А я смотрю в его окно. Бога. И понимаю.
Он то сам себя сотворил. И мир он сотворил. Но если он не сотворил времени, то его вроде не должно быть. Времени. Не создавал же.
Но немного времени то есть.
- Значит есть кто-то, кто создал время. Ну и импульс, из которого я себя сотворил, тоже создал же кто-то. Есть БОГ.
Это мне бог говорит. Бог.

Где-то в промозглой осени в дорожной пыли испачканных листьях ты нашел меня или я сама нашлась в твоей жизни. Никто не знал, во что это выльется, как впрочем и теперь никто не знает. Полагаю, мы оба уже тогда в глубине души представляли себе, как будем громко смеяться по утрам и орать глупые песни, как я стану смешным привидением в твоем доме а ты равнодушным богом в моем храме.
Где-то в остатках закончившегося тепла на грязной площади среди пьяных пятницой лиц (или это был четверг?), среди осколков солнца и ростков вечера мы с тобой познакомились, чтобы вот так теперь не смочь просто разойтись по разным жилищам...
Никогда не обещайте не влюбляться. Не поможет.
Не берите обещаний не любить - зачем заставлять любимых лгать???
Ты знаешь... Я все не пойму... Лгал ты или нет... Любил или выполнил обещание?
Где-то в буйстве безумной весны, между огромным беспощадно глубоким небом и переполненной жизнью землей я потеряла тебя или ты сам потерялся из моей жизни...
Я сижу на холодном асфальте и не вижу ни лиц ни душ... И никто не знает что будет дальше... Робкое "люблю" уже не смеет ранить пространство, но губы еще чувствуют тепло твоего тела...
Я не только опустошена, но и переполнена... Во мне не помещается столько боли и любви одновременно... Слезы вырывают эмоции из души, и я не знаю, как из глаз еще не льется кровь... От твоей чуждости на глазах кровавые мозоли. Все тело горит ледяной исспариной...
Зачем-то я еще живу.
Никто не знал, что я стану плачущей марой в твоем доме.
Никто не знал, что ты станешь жестоким палачом в моей сказке.

В жизни бывают странные моменты... И даже не моменты... Скорее вся жизнь странная... Все совсем не так как надо а надо делать вид, что это то что надо... Напутала я совсем... Это жизнь меня напутала...
Живешь так и все вроде хорошо. Кажется, как раз что надо. Загораешься счастьем от одного ласкового слова, от поцелуя в щечку, от малейшего проявления заботы. Потому что любишь... И сам вроде на руках носишь свое счастье и лелеешь... Вот только хочется, чтоб у любимого человека было так же. Чтобы он тоже так же горел. Чтобы так же стремился к тебе на встречи. Чтобы так же радовался каждому знаку внимания... Во сколько счастья на двоих было бы... Орали бы просто от счастья по утрам, орали бы на балконе счастливые песни, заражали общим счастьем друзей, разбрасывали бы его и берегли... А потом подарили бы его детям...
Но наступает момент, когла тебе говорят "прости. Не люблю". А все было как всегда. Как надо. А стало совсем не так. Но тебе говорят, "Так надо". Ну как же надо? Это, простите, кому надо? Мне? Спасибо, не надо. Мне не так надо. НЕ ТАК!!! Дайте мне то что надо и идите куда шли...
А поздно. "Прости, не люблю". Внутри, где-то глубоко кто-то пролил только что вскипевшую кастрюлю воды. Кому столько много кипятить понадобилось?
А в голове запульсировал огромный айсберг.
"Не любишь? Совсем чтоль?"
И учишься с этим жить. Учишься придумывать каждый день на что ты убьешь вечер, боишься прихода пятницы, потому что выходные без любимого человека - это камера-одиночка... Кто-то жалеет. Кто-то говорит "пройдет", но ни одного ни другого не слышно.
И ты целуешь губы уже не своего своего любимого и у тебя пульсирует эхо "Не люблю...."...
Идешь на работу, стараешься чем-то себя занять - эхо не утихает... Когда любимый человек рядом вроде ничего... Как-то держишься... Когда нет - уже все равно, как выглядишь и что делаешь...
А потом проходит. Собираешь волю в кулак, покупаешь затемненные очки. Занимаешь чем-то все время. И живешь так, словно "надо просто переждать". А потом привыкаешь не думать об этом...
Только в голове глухое эхо "не люблю"...