Солнца уже почти не было видно. Только красноватая полоса обозначала на потемневшем небе, где находится запад. Девушке, лежавшей в густой траве, это знание было ненужно. Она чувствовала стороны света и умела понимать язык животных – единственные способности, доставшиеся ей от мага-отца.
Девушка грызла травинку, и тихонько напевала что-то на странном, гортанном языке. Она не торопилась домой – все дела доделаны, ужин почти готов. Не так часто выпадала ей свободная минута. По ноге вполз муравей, и девушка рассмеялась:
- Иди домой, глупенький! Скоро муравейник закроется!
Ее собеседник послушно спустился в траву и деловито потопал в сторону дома. Дочка мага последний раз взглянула на небо, на котором уже появились бледные звезды, и, размахивая пустым ведром, пошла домой.
Их с отцом дом стоял на самом краю деревни. Магов во все времена на сильно жаловали. К тому же Миар Седой не отличался общительностью, а его дочь Энтана считалась гордячкой и слишком заумной. И соседи постепенно «забыли», что на окраине стоит еще один, мрачный и старый, но жилой дом. К магу приходили, когда возникала нужда – болезни, неурожай или мор. А на его дочь старались не сильно обращать внимание.
Старый, но еще высокий и статный человек сидел за столом, невидящими глазами глядя в окно. Он не обернулся, когда дочь вошла в комнату, и вздрогнул от прикосновения маленькой руки.
- Что-то случилось, отец? – обеспокоенно спросила девушка.
- Энка... – старик притянул ее к себе, спрятал лицо в густых волосах дочери. – беда, Энка...

Много лет назад известный маг Миар Седой служил во дворце короля Жерта, ныне покойного. Был он седым по неизвестным науке причинам, не молод, но и не стар, не беден, но и не сильно богат, и исключительно талантив. Среди водоворота приключений встретил Миар девушку, милую, немного недалекую – такую, с которой дом уютен, дети здоровы, постель мягка, и от которой порой хочется уехать, чтоб вновь почувствовать на лице ветер скитаний. Женившесь на Ланне, маг вскоре уехал от нее, но каждый раз возвращался в свой дом. У них долго не было детей, и наконец Ланна сообщила мужу, что ждет ребенка. Что-то дрогнуло в душе мага: какими далекими показались ему друзья, развлечения и случайные женщины столицы! Взяв жену, он перехал в тихую деревеньку, посторил там дом, и с нетерпением ждал рождения сына – он был уверен, что родится сын. Конечно, мальчик станет магом, такие способности всегда передаются по наследству! Миар мечтал, как будет учить его, направлять и развивать. Но мечты не сбываются – Ланна не перенесла родов. И ее муж, не смотря на все свои способности, не смог спасти ни ее, ни сына. И уже из чрева мертвой жены он извлек девочку.
Долго, очень долго привыкал Миар к новому существованию. До года его дочь, хилое и голосистое создание, не имела имени. Сам отец не задумывался над этим вопросом, и не было бы никого, кто ему бы имя подсказал. Он заботился о дочери, с трудом выходил ее, но как-то не хотелось ее называть. Быть может, он боялся связать ее с жизнью, а потом ему было бы слишком тяжело отдать ее холодной земле. Лишь когда девочка пошла, Миар назвал ее Энтаной, необыкновенной.
Шли годы, маг привык к одиночеству и не тяготился им. Девочка его разочаровала – в ней не было практически никаких магических способностей. Энка росла нелюдимой, отвергнутой и обществом, и, в каком-то смысле своим отцом. Она подозревала, что, если б ее брат выжил, а она умерла, отец был бы куда счастливее. Энтана даже не знала, как далека от истины ее наивная вера.
Прожив на земле семнадцать весен, дочь мага привыкла верить отцу, полагаться на него, и пол ушел у нее из-под ног, когда она услышала из уст отца «беда».
- Папа...
- С Шинамом беда. Его Колдунья потребовала в жертву.
Деревянный пол покачнулся, дернулся Энке навстречу, но сильные руки удержали ее. Она поймала взгляд отца, но в его глазах ничего не было, кроме бесконечной тоски. И тоска эта, копящаяся годами, боль от непрощенных самому себе поступков, потери и встречи, выплеснулись в его потемневшие глаза. Энтана молчала - настоящая боль безмолвна. И думала, думала...

Был базарный день, и мухи тучами кружились над деревней. Коровы лениво отмахивались, торговки нахваливали свой товар, попутно отгоняя мух, безошибочно находящих гниль. Рыжая босая девочка лет пяти крутилась по базару, не выпрашивая спелый имбирь или кусок арабской питы. Она была сыта, и чисто, хоть и бедно одета. Ей просто было до ужаса интересно все происходящее. Она ни с кем не заговаривала, да и местные дети, похоже, свыклись с девочкой и не задирали ее. Но торговки брали с собой своих детей, и те, оглушенные шумом, измучанные жарой и тряской в телегах, стали выискивать себе занятие. Уже не узнать, кто первый спросил у местных о босой девочке. И кто с прнебрежением бросил:
- Колдуна дочка!
Приезжим этого хватило.
- Ведьма! – разнесся над площадью первый крик. Остальные с радостью его подхватили:
- Рыжая! Заколдуй меня!
В девочку полетел гнилой помидор и огрызок яблока. Площадь снисходительно взирала – не каждый день такое увидишь. Девочка не пыталась уворачиваться, и с гордо поднятой головой стала пробираться сквозь ряды. Дети лучшие психологи – они видели по напряженным плечам Рыжей, что ее спокойствие наиграно. И стоит чуть копнуть, польются слезы.
Конечно, взрослые бы не стали вмешиваться. Но один из местных мальчишек, вдвое старше девочки, перехватил руку с гнилым помидором и спокойно сказал:
- Если кто-то посмеет ее тронуть, я откручу ему голову.
Площадь притихла. Мальчик поспешил забросить свой помидор в кусты. Они не знали, кто друзья этого неожиданного защитника ведьмы, но в любом случае, он был дома. Приезжие ребята не спешили нарываться на драку – они были в явном меньшенстве.
Защитник постоял с минуту посреди базара, и так же невозмутимо пошел за босоногой девочкой. Через мгновение снова послышались выкрики торговок.
Мальчик догнал рыжую только у реки. Она неожиданно резко выкрикнула:
- Кто тебя просил? Без тебя бы справилась!
Но в ее голосе слишком явно слышались слезы. Мальчик неумело пригладил ей рыжие космы, одернул платьице с заботливостью старшего брата.
- Меня Шинам зовут. И я ненавижу, - при этих словах его зеленоватые глаза потемнели, - тех, кто обижает младших.
Девочка всхлипнула, и, как взрослая, протянула ему руку:
- Энтана. Я дочка Миара Седого.
- Я знаю, - ответил он.

Они были вместе всегда, расставаясь лишь на ночь, и вся деревня привыкла к этому. Когда Энтана подросла, родители Шинама осторожно поинтересовались у него, не боится ли он, что такая дружба с девочкой-подростком отпугнет его будущюю жену. Сын удивленно посмотрел на мать:
- Я женюсь только на Энке, - сказал он таким тоном, что родители не рискнули с ним спорить.
Его будущая невеста не подозревала об этом разговоре. Но она не представляла, как можно жить, если рядом нет Шинама. Он был такой же частью ее, как и покосившийся дом, речка у леса, небо и звезды. И без всего этого Энтана не смогла бы продолжать существовать. И вот теперь отец сообщил ей, что ее друг попла к Колдунье. А оттуда, как известно каждому младенцу, нет спасенья. Если б у нее был магический дар! Немало слез пролила Энка, прося у доброго неба дать ей способности. Но язык зверей и умение безошибочно ориентироваться были ее единствеными дарами. Что сейчас думать! Она должна хотя бы попытаться спасти Шинама.
- Готовь амулеты, папа, - твердо сказала Энтана. - Я пойду за ним.
Миар даже не спорил – его дочь никогда не меняла принятых решений. Он тяжело поднялся со стула, и пошел за сушеным орехом, травами, и старой книгой заклинаний. Хорошо, что хоть часть магии можно передать предметам!
Энтана собирала сумку. Карта, сухари, фрукты и фляга с водой, смена одежды, в платочке завязаны пять золотых и четырнадцать серебряных монет – все ее сбережения. Да и что толку собираться в неизвестную дорогу! Вот амулеты отцовские стоит взять, никогда они ее не подводили.
Энтана легла спать, хоть и не верила, что заснет. Но усталость была сильней, и кошмары поглотили ее. Снилось ей, что она идет по заснеженному полю, слабея с каждым шагом, и каждый холм казаллся ей могилой Шинара. А в конце пути встретилась ей Колдунья. Была она высокой, красивой и надменной.
- Дальше тебе нет пути, - сказала она Энке. – Ты не любишь его так, как я люблю тебя, ведь я твоя мама.
Дочь мага проснулась в холодном поту.
Утром она застала отца на ногах. Он не спал всю ночь, готовил дочь к дальней дороге.
- Это брелок удачи, - Миар надел на Энкину шею камень с дырочкой. – Здесь порошок сна, его надо бросить в огонь. Правдомер (закопченое стеклышко), посмотри сквозь него на человека. Он светится, если человек врет или притворяется. Это определитель магии – если человек маг или заколдован, он тихо звенит. А это, последнее – свисток. Если ты в него свистнешь. Я сразу же приду к тебе.
Отец поцеловал дочь на прощанье, и вдруг жалобно, как ребенок, попросил:
- Не ходила бы ты, Энка! Парня не спасти, а ты себя погубишь.
Энтана не ответила. Она оседлала лошадь, и лишь в седле обернулась:
- Не скучай, папа! Если не вернусь через три месяца, ищи меня.
Миар кивнул. И долго еще смотрел вдаль, пока не заболели глаза, на гнедую лошадь и рыжеволосую всадницу.

Глава 2.

Энтана спешилась в первом попавшемся трактире. Она никогда не покидала родных мест, и этот трактир стоял на границе знакомого ей круга. Скрипучай дверь впустила Энтану в темную комнату. Несколько человек сидели вокруг большого стола в центре помещения, остальные разбрелись по углам. Женщин в трактире не было, поэтому все как по команде посмотрели на вошедшую. Энка тряхнула волосами, и, не обращая внимания на нескромные взгляды и перешептывания, подошла к стойке.
- Чем могу быть полезен, сударыня? – неприятно ухмыльнулся трактирщик. Девушка проигнорировала его тон, и ответила по существу:
- Я еду в столицу. Мне нужен проводник, знающий дорогу и знакомый с городом.
Трактирщик, полный лысоватый мужчина лет пятидесяти, с проблеском уважения взглянул на Энтану:
- Я, кажется, знаю такого человека, сударыня. Позвать?
Энка кивнула. Грязный мальчишка лет десяти выскочил из-под прилавка, вопросительно взглянул на трактирщика. Девушка так и не поняла, каким образом его вызвали.
- Вперед, за карликом! – приказал трактирщик, наверняка отец мальчика. Тот бегом помчался в сторону соседней деревни. Энка решила заказать обед - она понимала, что силы и припасы ей еще очень понадобятся. Похлебка оказалась на удивление вкусной, мясо жестким, но съедобным. Набрав полный кувшин колодезной воды, Энатана примостилась в уголке и прикрыла голову капюшоном – чтоб яркий цвет волос не привлекал ненужное внимание. Она прислушалась к разговору двух стариков.
- ... только на праздник.
- Раз в пять лет она требует жертву, и сейчас была не наша очередь!
- Правильно, Пригорье должны были давать, мы только через пятнадцать лет, не раньше.
Энка задумалась. Значит, не их очередь была приносить жертву. Очень странно, насколько ей известно, никогда очередность не нарушалась. Жаль, что она не спросила об этом отца! Что она помнила из уроков истории?
В столице, при дворе короля, всегда есть один маг. Этот маг, по существу, и управляет страной. Он имеет много привелегий, и одной из них является право на человеческую жертву раз в пяь лет. Отец как-то объяснил ей, что есть пять видов волшбников. Каждый из них привязан к одной из стихий: воздуху, земле, воде или огню. Пятые берут магическую силу взаймы, у людей. Для того, чтоб не терять магические способности, они должны раз в пять лет приносить человеческую жертву. Для того, чтоб победить соперника, нужно узнать, к каму началу он привязан, потому все маги хранят это в страшной тайне. И потому каждый придворный маг убивал положенную жертву, даже если в этом не было никакой надобности. Энтана не знала, к какому началу привязан отец. Она же, волшебница-инвалид, была сродни с землей, быть может потому, что отец лишь чудом ее оттуда вытащил. Миар не знал об этом, связь с началом – сокровенная тайна каждого.
Сейчас при дворе, вот уже двадцать лет находится Колдунья. Никто не знает ее настоящего имени, как и не знают ее начала. Она жестока к врагам, равнодуша к своему народу. По раз навсегда заведенному порядку, страна поделена на шесть областей: Север, Пригорье, Приозерье, Южные болота, Большие леса и Приморье. Энкин дом был в Больших лесах, и она помнила, что пять лет назад одна девушка-северянка ушла к Колдунье. Их очередь была еще через пятнадцать лет. Что могло заставить Колдунью изменить этот порядок?
Тихое покашливание вывело Энку из задумчивости. Возле ее стола стояла сгорбившаяся фигура. Лицо незнакомца прикрывал широкий капюшон, и он опирался на искусно выточенный из дерева посохо. Прежде чем Энтана успела сказать хоть слово, ее определитель магии ощутимо вздрогнул. Этот человек был либо сильным магом, либо заколдован.
- Вы просили привести проводника, сударыня, - подал голос сын трактирщика. Энтана, не отводя глаз от закутанного в плащ незнакомца, кивнула, и дала мальчику мелкую монетку.
- Спасибо тебе! – не совсем уверено сказала она. – Быть может, представитесь? – обратилась она к проводнику.
- Меня здесь называют Карликом, - сообщил он. – А вы кто?
Голос его был неожиданно приятным, глубоким. Судя по всему, человек был еще молод.
- Я Энтана Седая, - по древнему обычаю девушка присвоила себе прозвище отца. – Не будете ли вы так добры открыть лицо?
Карлик медленно отбросил капюшон. Энка еле сдержалась, чтоб не вскрикнуть. На изуродованном, покрытом шрамами лице выделялся лишь кривой рот и сломанный нос. Неуместными, лишними на этом лице были необыкновенного синего цвета глаза. Присмотревшись, Энка заметила небольшой горб, перекосивший всю фигуру ее проводника. Девушка превозмогла брезгливость, охватившую ее, и протянула Карлику руку:
- Я рада с вами познакомится.
В его синих глазах мелькнуло удивление. Он не привык к такому отношению, обычно в первый раз все с криками убегали. Он с удовольствием пожал Энкину руку и перешел к делу.
- Куда и зачем вы идете? И чего ждете от меня?
Энтана с улыбкой предложила Карлику сесть, и заказала ему закуску. Лишь после того, как ее проводник поел, девушка рассказала ему свою историю. Карлик радостно встрепенулся, но потом сник.
- Еще никто не побеждал Колдунью, - тихо пробормотал он.
- Тогда у нас есть шанс это сделать! – уверенно произнесла Энтана.
Карлик пристально посмотрел в лицо своей новой знакомой. Необычная девушка, безусловно. Не красавица, но какое обаяние, какая сила исходит от нее! Рыжие волосы, вьющиеся на концах, роскошны. Глаза серые, широко посаженные, уверенный и открытый взгляд. И очень трогательно выглядели мелко рассыпанные веснушки по молочно-белой коже.
Конечно, весь ее замысел был безумием. Но Карлик давно не боялся ни черта, ни магов, ни смерти, ни безумия.
- Что ж, - улыбнулся он, - в путь!
Они договорились об оплате. Энка пообещала заплатить ему в конце пути два золотых и купить лошадь. Последним следовало занятся немедленно, так как времени терять было нельзя. Жертва приносилась в День Поминания, и до него осталось две недели.
К счастью, спокойная серая в яблоках лошадь нашлась быстро. Карлик окрестил ее Бартой, и та быстро сдружилась с Подой, лошадью Энки. Сборы заняли немного, и уже скоро по пыльной дороге ехала престрнная парочка: рыжеволосая девушка и закутанный в драный плащ горбун.
Скакали до темноты, и вечером тело Энки ныло и требовало отдыха. Наверно, она изменилась в лице, так как Карлик остановил Барту и принялся устраивать между корней деревьев ночлег. Энка перед сном поговорила с лошадьми, что явно улучшило их настроение. Девушка уже не раз замечала, как ограничен мирок животных. Даже лошади, одни из умнейших созданий на земле, сильно уступали в уме человеку. С этим мыслями она попыталась уснуть, но не тут-то было! Болело тело, ныли все кости, какие-то корни впивались ей в спину. Земля была жесткой и холодной. Энка приподнялась на локте, и увидела сидящего у догорающего костра Карлика.
- Как тебя зовут? – спросила она. Карлик будто ждал этого вопроса.
- Мое имя Орой.
- Такого имени нет, - уверенно ответила Энка.
- Ты права, - согласился Карлик, - но это мое имя.
Пока его спутница обдумывала этот не совсем обычный ответ, Орой подбросил еще веток в костер.
- Раз уж ты заинтересовалась моей биографией, то не стесняйся, спрашивай, - приветливо предложил он.
Энка лишь порадовалась, что в темноте не видно ее залитого краской лица. Но все равно сказала:
- Ты заколдован, верно?
Орой выронил охапку хвороста, и серьезно, хоть и со скрытой насмешкой, произнес:
- А ты не переставаешь меня удивлять, Энтана Седая. Хотя я должен был догадаться раньше – ты дочь Миара?
Настала очередь Энки удивленно таращить глаза:
- Откуда ты знаешь моего отца?
Орой невесело усмехнулся:
- Ты ж сама сказала, что я заколдован. Вот уже пять лет. Все это время я пытался найти мага, который смог бы меня расколдовать. И твой отец дал мне весьма ценный совет. «Твое заклятие, - сказал он, - снимет лишь тот, кто его наложил».
- А кто тебя проклял? – спросила Энтана, догадываясь, впрочем, какой последует ответ.
- Колдунья, конечно. Поэтому я и отправился с тобой в этот безумный поход. Вдруг и моим мучениям придет конец. Так... или иначе, - добавил он совсем тихо, так, чтоб Энка не услышала.

Глава 3.
Утро застало обоих на ногах. Энка умылась в ручейке, набрала полную флягу прозрачной, с пряным привкусом воды. Птицы пели так, что в ушах звенело. И вместе с тем это была песнь приключений и свободы. Орой выглядел посвежевшим, и его лицо не казалось Энке таким отталкивающим. К тому же синие, совсем морские глаза необычно мягким светом сглаживали недостатки его лица. Энтана задумчиво смотрела на своего проводника. Она никак не могла понять, почему его прозвали карликом. Он ведь был чуть выше ее, а без горба должен был быть среднего роста! Орой почувствовал взгляд Энки, и, обернувшись, светло ей улыбнулся.
- В путь, дочка мага! – весело предложил он. Они тронулись, сделав привал для завтрака лишь через несколько часов. В дороге Энка подоробно рассказала Орою о Шинаме, и о подслушанном в таверне разговоре.
- Он так важен для тебя, этот мальчик? – спросил проводник.
- Очень! – просто ответила девушка. Орой промолчал, но с его лица исчезла улыбка. Он казался таким же угрюмым, как и при первой их встрече. Они долго ехали молча, пока Энка не осмелилась спросить, в чем заключается его заклятие. Карлик удивленно посмотрел на девушку:
- А ты думала, я с рождения такой красавец?
Энтана покраснела. Если честно, она так и подумала, ей и в голову не приходило, что можно заклясть человека уродством. Да и кому это нужно? А внешность ее нового проводника не казалась ей удобной темой для обсуждения.
Тут и выяснилось, что у Колдуньи были счеты с родителями Ороя, о которых он предпочел не рассказывать, и она заколдовала их сына, попытавшись превратить его в карлика. Почему ей это не удалось, Орой не знал, но заклятие, изуродовало его лицо и слегка обезобразило фигуру. Он не стал карликом, и не потерял физическую силу, хоть и прихрамывал на одну ногу. Больше Орой не рассказывал, а Энка не спрашивала. Хоть и почудилось ей, что она заглянула в бездонный колодец. Холодом повеяло на нее от этого рассказа.
- А почему Колдунья просто не потребовала тебя в жертву? – природное стремление Энатаны во всем добиваться ясности взяло верх над неуютным чувством, забравшимся к ней в душу. Орой усмехнулся:
- Наша очередь прошла, Энка. Ей пришлось бы ждать двадцать лет, пока смогла бы дотянуть до меня руки.
Какая-то мысль вертелась у нее в голове, как быстро плывущее облако. Вот, кажется, что ты понял, на что оно похоже, а оно уже уплыло, потеряло форму, а с ней и навеянный образ. Оно встряхнула волосами, отгоняя навязчивую мысль: будет надо, сама придет.
- И кроме того, - тихо добавил он, - смерть – не самое худшее, что может произойти с человеком.
Энка остановила лошадь, и внимательно посмотрела Орою в глаза.
- Ты предпочел бы умереть? – со свойственной ей прямотой, но очень мягко спросила она. Орой помолчал, а потом еле слышно выдохнул:
- Да...
Он тронул поводья, и Барта поскакала вперед. Энка неуверенно двинулась за своим проводником. Она не могла представить, что значит стать отталкивающим. Всю жизнь она прожила за стенами дома, защищенного магией отца, и под защитой верного рыцаря Шинама. Вряд ли отец знал, красива она или нет. Она была единственным родным ему существом на земле, и будь Энка уродом, он все равно продолжал бы любить ее. А Шинам... Он защищал ее в детстве, был ей братом, другом, женихом. Он привык видеть ее каждый день, и его мало интересовала внешность Энтаны. Интересно, красива ли она? Дремавшее, ненужное в прошлой жизни кокетство проснулось в этой сдержанной девушке, куда больше напоминавшей мальчика своими повадками. Она ждала привала. Чтоб заглянуть в ручей, и узнать ответ. И не знала она, что красота зависит от того, кто смотрит. И очень многое может изменить внешность в глазах другого человека.
Первый день прошел без приключений. Вечром, устраиваясь на ночлег, Орой вдруг спросил:
- Как ты вдруг решила со мной поехать? Ты ведь меня совсем не знаешь!
Энтана смутилась, и пробормотала:
- Глаза синие...
Орой изумленно расхохотался.
- Ну и наивность! Сколько ж тебе лет, дитя природы?
Энка не обидилась, а засмеялась вместе с ним:
- Мне семнадцать! – гордо ответила она. Так малыш сообщает всему миру: «я уже большой, мне тли года и два месяца».
- Я старше тебя на десять лет! – не менее гордо сообщил Орой. – Но все таки, как можно быть такой наивной?
Оказалось, что Энка не совсем наивная. Она собиралась с помощью правдомера проверить Ороя (что она, кстати, и сделала в первую же ночь), но, увидив его глаза, передумала. Отец давно объяснил ей, что глаза выдают сущность человека, и мудрый может их прочесть. Она не была мудрой, но запомнила два правила: нечестный человек не может смотреть в глаза, и не бывет негодяев с ярко-синими и ярко-зелеными глазами.
Орой очень удивился подобной классификации. И принялся перебирать своих знакомых, проверяя, работает ли на них это правило. Энка задумчиво произнесла:
- А у меня серые глаза, значит, я еще могу стать негодяем.
- Ты – нет, - твердо сказал Орой.
- Почему? – удивилась Энтана.
- Потому что только очень хороший человек поедет практически на верную смерть, чтоб спасти друга, - мягко ответил Карлик. – Спи, - добавил он, не давая Энке ответить, - завтра дорога будет куда тяжелее.


Завтра и впрямь продвигаться стало намного сложнее. Тропинка завела их в лес и пропала. Пришлось спешиться и продираться сквозь бурелом, хорошо хоть, что потеряться было невозможно – Энка знала, где выход из леса. Можно было просто застрять. Лошади жаловались так, что даже Орой их понял, ноги Энки покрылись царапинами. Она с тревогой смотрела на своего спутника – не знала, как долго он выдержит эту дорогу. Орой ободряюще улыбнулся ей, но его лицо было бледно и покрылось испариной.
- Привал! – объявила Энка, и юноша с облегчением уселся на землю. Напившись из фляги, он попытался встать, но покалеченная нога отказалась ему служить. Энтана торопливо развязала шнурок с камушкем удачи, и надела на шею Орою.
- Вставай, - попросила она, и Карлик смог поднятся. Он хотел отдать девушке амулет, но она отказалась.
- Пока из лесу не выйдем, пусть у тебя будет, - решила Энка.
Она почти сразу почувствовала, что стало труднее идти. Видимо, заряд удачи был очень сильным, и, сняв амулет, Энка сразу же ощутила разницу. Зато Орой шел куда более уверенно, даже его хромота была не так заметна. Уставшими и замученными вышли путешественники из леса, и тут их поджидала другая неожиданность.
Орой что-то пробормотал сквозь зубы, и Энка почла за лучшее не переспрашивать. Все и так было понятно: они вышли к реке, а мост обрушился.
- Переплывем? – неуверенно спросил Карлик. Энтана даже не ответила – река была слишком широкой для лошади с всадником, да и для лошади без всадника, если уж на то пошло.
- Будем искать брод, - решила девушка. Она звонко свистнула, потом прокричала в небо несколько слов. Со всех сторон вдруг зазвучали птичьи голоса. В этой какофонии Энка смогла уловить нужную информацию, о чем и сообщила спутнику:
- Вниз по реке, через два часа лошадиного хода будет брод.
Амулет вновь покачивался на Энкиной шее, и от него исходило странное, незнакомое ей тепло. Амулет, как любая магическая вещь, умел черпать энергию из того, кто его носит. Энергия Ороя была светой, как загустевший воздух, как мягкая на ощупь вода. Шинам заряжал амулеты солнечными зайчиками, теплыми, как летний день и веселыми, как пение птиц. Энергия отца была похожа на морские волны, сильные и непокорные. А как почувствовал Орой ее энергию?
Но думать об этом было некогда. Солнце клонилось к закату, а до брода было еще далеко. Не могло быть и речи о том, чтоб лезть в незнакомый брод в темноте. А Орой почему-то не хотел ночевать на этом берегу. Он становился все мрачнее, подгонял лошадей, но скоро стало ясно, что они не успеют перебраться. Река текла вдоль опушки леса, и Орой предложил переночевать между деревьев, не зажигая костра. Он не стал объяснять Энке, чего боится, но сказал, что спать не будет. Она послушна улеглась на землю, перекусив остатками своих запасов, но уснуть не могла. Девушка тревожно всматривалась в темноту, тщетно силясь рассмотреть силуэт своего проводника. Словно почувствовав ее тревогу, Орой придвинулся поближе.
- Не бойся, - ласково сказал он. – Я здесь.
Тихий шепот деревьев убаюкал Энку. Сон ее был чутким и тревожным, и она быстро вскочила, услышав чьи-то шаги. Между деревьями мелькали факелы, кто-то обронил приказ, и их окружила дюжина оборванных мужчин, впрочем, вооруженных до зубов. Энтана оглянулась, ища Ороя, но его не было видно. Наконец она рассмотрела – двое держали его, завернув за спину руки.
Энку бесцеремонно подхватили, и под хохот и насмешки куда-то понесли. Она вырывалась и пыталась кусаться, но это лишь усилило веселье ее захватчиков.
- Постойте! – раздался вдруг такой испуганный голос, что Энка не сразу узнала Ороя. Разбойники остановились, их предводитель насмешливо спросил:
- Чего тебе, урод?
- У меня есть немного денег, - просительным тоном проговорил Орой, - я могу заплатить вам выкуп за нас.
Разбойники посовещались, и их главный бросил:
- Сколько?
- Пять золотых, с вашего позволения.
- Этого мало. Это только за тебя, - внес ясность разбойник.
- Ну, хоть за меня. Я эту девушку только два дня знаю, - спокойно отказался от нее Орой.
Энке показалось, что небо упало на нее. Она никогда не знала, что может быть так больно – как будто в сердце забили кол. Орой предал ее! Бросил на произвол судьбы! Злые слезы навернулись на ее глаза, но гордость не позволяла Энке плакать у кого бы то ни было на глазах. Она отвернулась от бывшего проводника, не понимая, как жить дальше.

Глава 4.
Разбойники продолжали крепко держать Энтану, но они с интересом поглядывали на Карлика, ждали, вероятно, что атаман позабавится с ним. Орой нетвердо, хромая куда болше обычного, подошел к своей сумке. Не вынимая денег, он подошел к атаману, и вдруг, так что Энка не успела разглядеть, что случилось, разбойник вскрикнул и упал на землю. Орой стоял, в неверном свете факелов казался стройным и сильным. И в его руках был короткий прямой меч. Такая сила исходила от его искалеченной фигуры, что разбойники заколебались, прежде чем броситься на него. Все они были вооружены кинжалами, двое – длинными мечами. У разбойников было десятикратное превосходство. Но двое держали Энку, а остальных сбила с толку смерть атамана. Все же они напали все разом, лишь путаясь друг у друга под ногами. С необычном в этом краю исскуством Орой отбивал любые удары, и еще двое упали, прежде чем шайка решила, что им проще отпустить пленников.
Энку швырнули на землю, уцелевшие подхватили раненых и убитого атамана, и через мгновение ничто не напоминало путникам об опасности, которой они чудом избежали. Орой помог Энтане поднятся, и с улыбкой произнес:
- Надеюсь, ты не сердишься на меня за этот спектакль. Мне надо было любым способом добраться до сумки, меч был там.
Энка отвернулась. Как объяснить ему, что произошло с ней в последние пять минут? Гнев при мысли о его предательстве, страх за его жизнь и восхищение его искусством сменяли друг друга как картинки калейдоскопа. Жизнь Энки была слишком размеренной, в ней никогда не было места стольким чуствам сразу. Орой осторожно дотронулся до ее плеча:
- Энка! Что случилось? – мягко поинтересовался он. Девушка поспешно проглотила слезы, и переменила тему:
- Где ты научился так фехтовать? – спросила она с уважением. Орой загадочно улыбнулся:
- Молчание за молчание. Ты не отвечаешь на мои вопросы, а я, с твоего позволения, не отвечу на твои.
Энка лишь пожала плечами. У каждого свои тайны.

Утром лошадь Энки долго тыкала ее влажным носом, пока та не открыла глаза.
- Ну наконец-то! – фыркнула лошадь. – Солнце давно встало, лежебока!
У Энки не было настроения спорить с лошадью, и она пошла будить Ороя, спавшего за соседним деревом. Присев на корточки над юношей, Энтана долго всматривалась в его изуродованное лицо. С каждым прошедшим днем он казался ей все менее отталкивающим. Жаль, что не видно глаз – они придают лицу Ороя необычное, гордое выражение. От взгляда девушки Орой проснулся. Энка не успела рассмотреть выражение, мелькнувшие в его глазах, что почему-то очень ее раздосадовало.
Еды оставалось совсем мало, но Орой знал деревню, где все необходимое можно было купить. При свете дня они легко нашли брод, но надо было спешить – оставалось совсем мало времени.
- Сколько еще до столицы? – устало спросила Энка.
- Если повезет, то три дня, - несколько отстраненно ответил Орой. Они долго ехали молча, погруженные каждый в свои мысли. Лишь на привале Энка обратилась к своему проводнику:
- Прости, что так вела себя вчера. Спасибо за то, что спас меня!
Орой промолчал, только с укором взглянул на спутницу. Энка покраснела – она и вправду вела себя не лучшим образом. Девушка взяла Ороя за руку, и заглянула в его удивительные, ярко-синие глаза. Глаза человека, которому можно доверять.
- Прости меня!
Юноша со вздохом высвободил свою руку.
- Я не сержусь, - так же отрешенно сказал он. Но невидимая стена выросла между ними. До вечера ни один не сказал ни слова, и лошади, пользуясь этим, болтали с Энкой, посвещая ее в свои мелкие радости и переживания. Впрочем, дочь мага почти не слышала их болтовни.
Переночевали в относительно приличном трактире, там же поели и закупили провизии. Орой подчеркнуто-вежливо разговаривал с Энтаной, и она не могла найти то правильное слово, которое смогло бы вернуть прежние дружеские отношения. Так, не поссорившись, но и не помирившись, она разошлись по комнатам. И Энка даже не удивилась, обнаружив в своей, запертой на ключ комнате подростка лет пятнадцати.

- Кто ты? И что тебе от меня нужно? – устало поинтересовалась она.
Парень улыбнулся, и холодная улыбка странно не вязалась с молодым, холеным лицом. Распознаватель магии тихо тренькнул в ее кармане, что заставило Энку пристальней всмотреться в непрошенного гостя.
- Думаю, на второй вопрос куда легче ответить, Энтана, дочь Миара, - развязно произнес подросток. – Меня попросили, - он выделил последнее слово, - передать тебе, чтоб ты возвращалась домой.
- Тебя Колдунья послала? – догадалась Энтана.
Холодный смех вызывал отвращение, но не страх. Энка не боялась этого посланника своего врага, как не боялась разюойников в лесу. Она мало знала о смерти, но могилы матери хватило, чтоб быть достаточно осведомленной о том, что ждет за чертой. Энка, половина одного целого, всегда мечтала встретиться с братом и матерью. Потому она никогда ничего не боялась. Нет, один страх в ее жизни был – потерять отца и Шинама. К этому списку прибавилось еще одно имя – Орой...
- Слушай, что ты хочешь, чтоб я сделала?
- Тебя ведь интересовало, почему Колдунья изменила порядок?
Энка удивленно кивнула. Отец всегда утверждал, что читать мысли невозможно.
- Так вот, спроси бывшего придворного мага Миара Седого, что заставило его двадцать лет назад изменить порядок приношения жертвы.
С этими словами Энкин гость щелкнул пальцами и исчез. Ошеломленная Энтана осталась одна. Машинально она поднесла свисток к губам. Странно, звука она не услышала. Но через секунду перед ней стоял ее отец.
- Папа. – ее голос был сухим и незнакомым. – Что случилось двадцать лет назад?
- Здравствуй, дочка, - горько усмехнулся Миар. – Ты стала старше, Энтана. Старше и мудрее. Ты готова услышать то, что я тебе расскажу?
Она молча смотрела в пол. Узнать, что ее отец приносил человеческие жертвы? Ей мучительно захотелось, чтоб Орой был рядом, помог, поддержал. Он обладал странным свойством – простым и прямым взглядом на жизнь.
- Орой... – еле слышно прошептала она.
- Ты так быстро забыла Шинама? – насмешливый вопрос отца прозвучал, как пощечина. – Может быть, вернешься домой со своим новым другом?
Энка не выдержала и заплакала. Миар обнял ее, и, как в детстве погладил по спутанным рыжим волосам.
- Я позову его, - шепнул он. Маг прикрыл глаза, и тут же раздался стук в дверь – пришел тот, кого позвали. Миар впустил удивленного Ороя, который тут же склонился перед ним в полупоклоне.
- Здравы будьте, Высший, - непонятно поприветствовал он Энкиного отца.
- Мир тебе, Сонтрой, - приветливо произнес Миар. Синие глаза Карлика стали почти черными.
- Я не просил тебя об этом, - дерзко воскликнул Орой, но маг лишь улыбнулся.
- Ложь не может быть во спасение, - веско произнес он. – Неправда унижает тебя, сынок.
Энтана переводила изумленные глаза с отца на Ороя. Что этот нищий юноша-калека мог знать о ее отце? Что-то, неизвестное ей, его дочери? И почему отец называет Ороя другим именем? По-видимому, никто не собирался ей это объяснить, так как ее отец начал свой рассказ.

- Высший маг Певенель умер! – кричали глашатаи на площади. – Его Величество Жерт приглашает всех обладающих магическим даром на конкурс. Желающие стать придворным магом должны явится завтра на Площадь трех фонтанов.
Стройный мужчина в толпе, окружившей глашатая, улыбнулся своим мыслям, но стоявшая рядом молодая женщина расценила это как заигрывание. Она оценивающе взглянула на мужчину, и ее удивило странное несоответсвие: на молодом, мужественном лице светились умом серые глаза. А голова была седой, как у глубокого старика. Женщина улыбнулась седому мужчине, но он проигнорировал эту улыбку, занятый собственными мыслями. Женщина лишь повела плечом, выглядывая более легкую жертву.
Каково же было ее удивление, когда они встретились на следующий день на Фонтанной площади. Значит, седой молодой человек был магом? И тоже мечтал стать придворным магом?
Очень быстро выяснилось, что по-настоящему претендовать на эту должность могут лишь трое: старая ведьма из Южных болот, она и седой маг. Ведьма была слабее, а они двое слишком схожи и по силе, и по знаниям. Король мог выбрать любого. Советник короля велел всем троим придти назавтра за ответом. Лишь входя из ворот дворца, седой посмотрел на свою соперницу, и неожиданно широко улыбнулся и протянул руку:
- Я Миар. Очень рад познакомиться, Мудрая.
Женщине польстило обращение, нечасто бывшее в ходу между магами. Немногие любили признавать силу другого. А титул мудрого давался лишь способным, всеми признанным магам. И ей было приятно, что ее соперник назвал свое имя, что также было редкостью. Она думала тоже представиться, но осторожность победила:
- В моем краю меня зовут Колдуньей, Мудрый.

Король Жерд выбрал Миара Седого на должность придворного мага. Его соперница не пожелала вернуться в свое захолустье, а осталась в столице плести интриги против более счастливого претендента. Они редко виделись, но Миар помнил о ней и остерегался ее.
Пришло время для жертвы, положенной магу по закону. Миар плохо представлял, что с ней делать. Его мутило при мысли, что придется кого-то убивать. И тогда он решил подослать в дежурную область верного друга, который нашел бы там человека, желавшего начать новую жизнь. В первый раз им был вор, скрывающийся от тюрьмы. Миар немного изменил ему внешность, и отправил на другой конец страны. Потом ему попадались юноша-батрак, юная дурочка, у которой на уме были лишь кавалеры, и крестьянин, потерявший жену и двоих детей во время эпидеми черной оспы. А двадцать лет назад в водовороте дней в каком-то грязном трактире Миар увидел молоденькую, немного испуганную девушку. Рыжеволосая, веснушчатая – она была воплощенная простота. Но маг, намного старший ее, рассматривал девушку со странным изумлением. Она очень отличалась от распущенных кокеток столицы наивной чистотой и простодушием. Что могло заставить ее прислуживать в трактир? Нужда? Негодяй-возлюбленный? Девушка оказалсь словоохотливой, и, выпив три кружки эля, маг узнал ее простую, как летний дождь историю.
Звали ее Ланной, она была единственной дочерью протых крестьян. Мать ее недавно умерла, больной отец работать не мог. Прислугой она устроиться не смогла. Ей всего восемнадцать, и она верит, что жизнь еще улыбнется ей.
Миара забавляла эта милая и наивная девочка. Он приезжал к ней в трактир, разговаривал с ней часами. Но скоро маг заметил, что скучает по ее голосу, личику, рыжим волосам. Он хотел, чтоб Ланна всегда была рядом с ним. И, каким бы странным не казался этот союз, он предложил ей выйти за него замуж. Ланна с радостью согласилась. Но отец уперся. Он боялся потерять деньги, зарабатываемые Ланной. Никакие уговоры не помогали. Миар предлагал ей просто сбежать, но девушка отказывалась оставить отца без средств к существованию. Придворный маг получал неплохое жалование, но как раз тогда он не имел ни мелкой монетки и задолжал дружкам на несколько месяцев вперед. И тогда он предложил Ланне выход.
Так и вышло, что, три месяца спустя, нарушив установленный испокон веков порядок, Миар потребовал Ланну в жертву. Казначей выплатил ее отцу приличное вознаграждение, а придворный маг пришел к старому королю Жерду, и сообщил о своей отставке. Король отговаривал его, но маг стоял на своем. Он даже посоветовал королю взять вместо него Колдунью. Жерд не успел этого сделать, его сменил на троне старший сын Зотнер Второй. Колдунья с большим опозданием заняла этот пост, а Миар увез Ланну в деревню, где и похоронил ее три года спустя.

Глава 5.

Отец замолчал, но в ушах Энки все еще звучал его голос. Она попыталась собрать крупицы полезных сведений из этого рассказа, но была слишком ошеломлена услышанным. Миар, опустошенный, не решался взглянуть дочери в глаза. Не слишком чистой была его молодость.А главное – у нее было полное право обвинить его в том, что случилось с Шинамом. Но Энтана молчала. В свете камина она напомнила ему покойную жену... Энка с усилием подняла взгляд на отца и попросила:
- Папа, я хочу немного подумать об этом.
- Солнышко, - необычно ласково прозвучал его голос, - пойми только одно: Колдунья моя старая соперница и недруг. И поверь, она намного, намного сильнее тебя!
Энка промолчала, за нее ответил Орой:
- Иногда верность важнее, чем сила.
Миар покачал головой:
- Верность – не то, на что я советовал бы тебе сейчас надеятся.
С этими словами он исчез.
И тут Энка расплакалась. Это были ни разу не пролитые слезы по матери, брату и своей странной жизни. Орой нерешительно подошел к ней, слегка приобнял за плечи. И так они долго сидели, не произнося ни слова.
Энка медленно заговорила:
- Как ты связан с этой историей, Орой? Или мне называть тебя Сонтрой?
Проводник заглянул ей в глаза:
- Поверь мне, что я не могу этого сказать.
Энтана промолчала. Только к утру она попыталась привести в порядок спутанные мысли.
- Папа и Колдунья знакомы лет этак тридцать. Папа жертвы не убивал, значит, многие колдуны могли делать то же самое. Колдунья нарушила порядок, потому что использовала жертву в своих целях.
- Это значит, что ей нужен именно Шинам, - подытожил Орой.
- Это значит, что ей нужен кто-то, связанный с моим отцом, - поправила Энка. И тише добавила, - я считаюсь магом. Меня нельзя потребовать в жертву.
- Не вини себя, - Орой словно читал ее мысли, - если бы не ты...
- То Шинам не попал бы к ней никогда! – закричала Энтана. Только тут Орой понял, что она на грани истерики. И тогда юноша обнял Энку, прижал к себе и, гладя спутанные волосы, шептал ей на ухо ласковые бессмысленные слова. Она не отсранилась, лишь плакала, впитывая в себя его силу, надежность, ощущение тепла. И Энтана поняла, почему отец говорил о предательстве. Она раньше лишь смутно ощущуала привкус измены, но лишь теперь поняла ясно и четко – Шинам не был для нее так важен, как раньше. Энка не раздумывая отдала бы за него жизнь – но разве этого достаточно?
Огонь в очаге медленно догорал, а за окном вставало Солнце. Ставшее старше на долгих двадцать четыре часа.

Энка удивленно осматриваалсь.
- Что это? – спросила она у своего спутника. Впрочем, девушка не рассчитывала на ответ – последние три дня Орой ушел в свои мысли, и по нескольку часов не произносил ни слова.
- Это столица, Энка. Мы приехали, - равнодушно ответил юноша.
Энтана резко осадила лошадь.
- Ты хочешь сказать, что все? – немного нескаладно спросила она. Орой ответил тем же равнодушным взглядом.
- Ты ж не думала, что мы будем ехать две недели, - пожал плечами он. – мы договаривались добраться до столицы, и я тебя привел. Жду свою плату.
Энка вздрогнула, как от ушата холодной воды. Она забыла про деньги. К тому же ей казалось, что они много месяцев едут по дорогам, и что их связала дружба. Она встряхнула головой, отгоняя печальные мысли. Они добрались, и это важно. Спокойно достав кошелек, девушка заплатила проводнику, отметив краем сознания, что рука Ороя была холодна как лед.
- Мы простимся здесь? – поинтересовалась она. Орой удивленно посмотрел на нее:
- Я собираюсь говорить с Колдуньей. Разве мы это не обсуждали?
Энка залилась краской. Все ее попытки предугадать реакцию Ороя в последние дни проваливались с завидным постоянством. Она чувствовала, что после разговора с ее отцом Орой отдалился от нее, выстроил стену, за которую ей не дано проникнуть.
- Тогда вперед! – сказала она лошадям. И те помчались, направляемые Ороем.
По правде, Энтана плохо представляла себе, как именно они попадут к Колдунье. Но оказалось, что достаточно просто попросить о встрече. И вечером двое странных путников подошли к дому Колдуньи: рыжеволосая девушка и хромой, горбатый мужчина. Прохожие смотрели им вслед, но Энка ничего не видела. Она пыталась представить, что скажет Колдунье, не обращая внимания на более чем странный район, в который они попали. Но Орой выглядел озабоченым. Он внимательно оглядывал каждого прохожего, будто ища знакомые лица. Темные, узкие улочки, казалось, ловили каждого, кто вошел в их лабиринт. Небо виднелось только оборванными кусками, везде царила густая, темная тишина. Привыкшая к зеленым полям и полным жизни лесам, Энка в конце концов почувствовала себя неуютно. Она уже подумала, не вернутся ли им, когда Орой дотронулся до ее руки:
- Это Ее чары, - шепетом сказал он. - Чтобы к ней приходили только те, кому это действительно нужно.
Орой помолчал. Потом неуверенно спросил:
- Может быть, вернешся?
Энка отметила, что он сказал «ты», а не «мы». Ее проводник, видимо, твердо решил поговорить с женщиной, проклявшей его. Но Энтана пришла спасать Шинама. Еще дома она понимала, что идет, возможно, на гибель. Неужели глупый страх остановит ее теперь?
- Идем, - ответила она, и голос ее дрогнул.
«Она намного, намного сильнее тебя, Энка, - прозвучал в голове голос отца.» Совсем непрошенное воспоминание. Девушка упрямо шла вперед, хотя идти становилось все труднее.
Вот и дом Колдуньи. Энка неосознанно ожидала мрачного, темного здания. А дом оказался до неприличия обычным, светло-серым, двухэтажным. Массивня, украшенная резьбой дверь была закрыта, возле входа висел колокольчик. Девушка ни за что не решилась бы позвонить, но Орой не был так сильно подвержен чарам. Он дернул за шнурок, и весь дом наполился сильным, торжественным гулом. Дверь открылась, на пороге стояла высокая женщина.

Много раз за время пути Энка пыталась представить себе Колдунью. Но женщина, открывшая им дверь, не походила на образ, нарисованный Энтаной. Это была темноволосая, статная женщина, лет тридцати пяти на вид. Черты ее лица были крупными, правильными и надменными. Тяжелый взгляд темных глаз не давал покоя: от него хотелось отмахнуться, как от назойливой мухи. Вместе с тем Колдунья могла бы считаться красивой женщиной, да такой она и была несколько лет назад. Теперь на ее лице были слишком резко обозначены годы и мысли. Губы сложились в неприятную усмешку:
- Ну здравствуйте, колдунья-инвалид и уродец. Прелестная парочка, как вы считаете?
Энка дернулась, как от удара. Мало ей превратить Ороя в карлика, так ее еще и унизить надо! Гнев помог девушке преодолеть страх.
- Я пришла за Шинамом, - твердо сказала она.
Колдунья расхохоталась.
- Ты думаешь, это так просто?
- Я готова на любые испытания, - так же твердо сказала Энка.
Колдунья проигнорировала ее ответ. Повернувшись к Орою, она спросила:
- А ты чего желаешь, добрый молодец? Или ты просто сопровождаешь это прелестное дитя?
- Я хочу стать таким, как прежде, - с вызовом ответил Орой. – Или ты считаешь, что я недостаточно наказан за отсутствие вины?
Женщина покачала головой.
- С тобой у меня разговор особый, ответа пока не дам. Через две недели приходи, поговорим. А твоей даме задание: найти три старинных источника с живой водой. Из каждого принести по кувшину до конца недели.
Энка побледнела. Колдунья не сказала, что будет, если она не найдет живую воду, но это было понятно без слов. Шинаму не жить.
- А откуда я знаю, что с ним все в порядке? – вдруг спросила девушка. Колдунья взмахнула рукой, и из потайной двери выскоцил маленький слуга.
- Приведи мальчика, - приказала она. Слуга испарился, и через минуту ввел изможденного юношу. Несколько мнгновений пленник Колдуньи и ее незванная гостья смотрели друг другу в глаза. И вдруг как один вздох прозвучало:
- Шинам!
- Энтана!
Они бросились друг к другу, и так и стояли, обнявшись. Орой отвернулся, что не ускользнуло от взгляда Колдуньи. Через несколько минут она подошла, и неожиданно мягко отстранила Энку от ее жениха.
- Хватит, будет у вас еще время пообниматься, - сообщила она горестно вздохнувшему Шинаму. Юноша сдернул с шеи тонкую серебрянную цепочку с желтым камушком и протяул ее невесте.
- Храни это, Энтана! – тихо сказал он. Девушка на долю секунды заколебалась, прежде чем взять столь дорогую для Шинама вещь. Его глаза неожиданно потемнели, как от боли. Энке больше всего захотелось сесть и заплакать. Она никак не могла понять, что происходит с ней, с ее жизнью, с людьми, которые были ей дороги. Отец за что-то сердился, Орой отдалился от нее, даже Шинаму она успела причинить боль.
Понурив голову, Энка вышла из дома Колдуньи. Вслед ей донеслось:
- Помни, ровно неделя.
Она шла по улицам чужого города, впервые ощутив холодное дыхание одиночества. Энка не знала, куда идти и к кому обращаться. Она просто брела, не замечая направления. И боль в душе почему-то отдавалась в левой руке. Только много позже девушка поняла, что слишком сильно сжала желтый камушек на порваной цепочке. Порваной... Лучше б Шинам оставил ее себе! Ей ничего не нужно, совсем ничего!
Начался дождь, но Энка не заметила его. Она шла и шла, пока не очутилась на пристани. Усевшись на мокрое бревно, девушка завороженно смотрела на капли, рабивающиеся о воду. Ее удивляла маленькая смерть каждой капли, и летящие настречу своей гибели новые миллионы капель. Что они думали о своей коротенькой жизни? Успевали ли увидеть отражение родного неба в холодном зеркале воды?
Видимо, дождь постепенно убаюкал ее, и чувство, что кто-то несет ее на руках, казалось продолжением сна. Окончательно Энка очнулась лишь тогда, когда дождь перестал бить по коже. Девушка почему-то не смогла сесть, но чувствовала под собой жесткую лавку, а от очага исходило так необходимое ей тепло. Рядом сидел кто-то, чьего лица в тусклом свете рассмотреть было невозможно. Энка вспомнила капли у реки, и желтый камушек на порванной цепочке, и ей захотеось вернуться обратно в сон. Но, видимо, вздох или движение выдали ее. Человек в капюшоне склонился над ней. Это был Орой.
Энка испытала ни с чем не сравнимое облегчение. Он здесь, он пришел! Нет больше одиночества.
Орой внимательно всмотрелся в ее лицо.
- Энка! – он тихонько позвал ее, видимо, боясь разбудить. Но девушка открыла глаза, и улыбнулась такой улыбкой, что у Ороя перехватило дыхание. Он нашел ее ладонь и сжал в своей.
- Прости меня! – прошептал он. Только за эти слова Энка была готова простить ему все на свете.
- Я не должен был оставлять тебя. И теперь я буду с тобой, пока ты не скажешь мне уйти.
Энка хотела сказать, что этого никогда не будет, но желтый камень кольнул ее в руку, напоминая: я здесь! И она промолчала. Кашель драл ей горло, и Энка с ужасом поняла, что заболела. Орой поднес к ее губам чашку с горячим, терпко пахнущим настоем. От этого отвара Энтане стало лучше, и она провалилась в бредовые сны.

Глава 6.
Утром слабая и бледная как тень дочка мага выглянула в окно. Хмурый рассвет не предвещал удачного путешествия. Энка чувстовала себя как сорванный ветром листок. Она, шатаясь, вышла на крыльцо и звонко свистнула. К ней сразу слетелось несколько птиц.
- Живою воду знаете? – коротко поинтересовалась она у пернатых собеседниц. Птицы огоррченно зачирикали и улетели. Остались две. Они и рассказали Энке, что один источник находися в пещере в двух днях пути от столицы. Другой – в том лесу, в котором на них напали разбойники. О третьем источнике не знал никто.

- Третий день уже! – девушка не скрывала беспокойства. Они три дня в пути, а нет никаких признаков пещеры, о которой рассказали птицы, и они ничего не узнали о третьем источнике. Орой с все возрастающим беспокойством смотрел на спутницу. От прежней Энки осталась лишь тень. Бледная, похудевшая, с темными кругами под глазами, девушка, казалось, все больше утрачивает связь с этим миром. Кроме того, она была больна, и Орой не знал, чего больше в этой болезни – усталости или тоски.
- Вот, смотри, - хрипло вскркнула она. Между деревьями виднелось что-то, похожее на вход в пещеру.
Они долго привыкали к полумраку пещеры. Еле слышался шепот источника, воздух был чистым и целебным. И тут Орою пришла в голову мысль.
На удивление быстро набрав воды в одну из серебрянных фляг, что дала им Колдунья, Орой протянул обычную флягу Энке:
- Отпей! Это живая вода, - пояснил он.
Энка отпрянула, будто ей поднесли яд.
- Что ты? - испуганно посмотрела она на друга. – Нельзя пить живую воду.
- А разве она не оживляет мертвых? – удивился Орой.
- Для этого ты должен попасть в страну духов. Она притягивает душу оттуда. Кто знает, куда затянет душу живого человека.
Орой пожал плечами. Ему, если честно, сильно действовали на нервы все эти магиские штучки. В гладкой поверхности источника он увидил свое лицо, и в очередной раз содрогнулся. Вот что происходит с теми, кто соприкасается с магией.
По-видимому, испарения живой воды были целебными. Энка повеселела, а ее лицо приобрело нормальный, а не прежний зеленоватый оттенок. Найти оставшиеся источники казалось им легким, и они веселились, как дети, выбравшись обратно к солнцу.

На исходе шестого дня Энка обнаружила стоянку разбойников. Непрошенными мурашками пробежал по телу страх: животный, глубокий, страх пойманного в ловушку зверя. Волк не вернется туда, где чудом избежал капкана. Человек не столь подвластен страху. По крайней мере, Энке хотелось бы в это верить.
По словам птиц, источник был где-то здесь. Но для того, чтоб добраться до него, надо было обойти разбойников. И тут Энка вспомнила...
Час спустя рабойники еще храпели. Громко, Энтана не раз обернулась на этот странный звук. Видимо, сонный порошок ее отца был сильнее, чем она расчитывала. Орой, наполнивший вторую флягу, весело напевал:
- Хорошо быть магом
Чудеса творить
Можешь кого хочешь
В камень превратить
Можно строить башни,
Можно мстить врагам
Хорошо быть магом,
Трам-парам парам!
- Замолчи сейчас же! – зло крикнула Энка. Орой оборвал песню на полуслове.
Красное солнце медленно садилось за верхушку леса. Закат, любимое Энкино время суток, сейчас причинял лишь боль. Не успели. Поздно... Она не смогла спасти Шинама.
- Энка! – тихо позвал ее Орой. – У нас есть время до полуночи. Попробуй спросить кого-нибудь еще.
Она лишь устало покачала головой.
- Животные мне не помогут больше. Только люди...
У Энки перехватило дыхание – ну конечно! Свисток! Отец сможет помочь ей. Дрожащими руками девушка вытащила из-за пазухи свисток
Воздух сгустился от собравшейся магии. Энка прикинула, сколько энергии требуется на такой перенос, и сжалась от нехорошего предчувствия. Но все тревоги рассеялись, как только перед ней очутился седой мужчина с ясными темно-серыми глазами.
- Папа! - девушка бросилась к нему на шею, как в детстве. – Помоги нам!
Миар тихо засмеялся, вытаскивая из кармана небольшую стеклянную бутылку.
- Что, дочка, забываем родные места? – ласково спроси маг. И как сквозь дымку Энка вспомнила, что на поляне в их лесу был источник, который отец заложил большими камнями. И запретил ей, трехлетней девочке, даже приближаться к этому месту.
Энтана дышала глубоко, лишь сейчас заметив необычно терпкий запах леса, и легкую прохладу начинающейся ночи.

К Колдунье они пришли втроем. Хотя Энка так и не поняла, зачем это нужно ее отцу.
Хозяйка дома вышла, улыбаясь привычной надменной улыбкой. Но вдруг она словно налетела на невидимую стену. Улыбка растяла, как капли воды на раскаленной сковороде. Ее красивое, холеной лицо покрылось красными пятнами, глаза расширились, как от испуга.
- В добром ли здравии ты, Каранея? – спокойно поинтересовался Миар, но спокойствие его было наигранным.
- Что... как... откуда ты взялся? – наконец выдавила из себя Колдунья. Но она взяла себя в руки.
- Что ж, Миар, не буду кривить душой, - произнесла Каранея. – Я ждала тебя.
Орой недоуменно взглянул на Энку, но девушка стояла, низко опустив голову. Она начинала понимать...
- Вы заставили нас пройти через это ради того, чтоб встретится с моим отцом? – резко выпалила она. Колдунья рассмеялась.
- А ты не так глупа, как мне показалось вначале!
Энтана молча проглотила оскорбление.
- Ты хотела говорить со мной, мудрая? – перебил ее Миар. – Говори, мое время дорого.
- Туман тебя возьми, Миар! – взорвалась Каранея. – У тебя никогда нет времени для разговоров. Семнадцать лет я ждала, что ты придешь. И не тебе винить меня в том, что мое терпение кончилось.
- А тебе не кажется, чтодвадцать лет назад мы уже все обсудили? – тихо спросил маг. – И что тебе не к лицу все эти интриги, Колдунья!
Они забыли о невольных свидетелях этой сцены, которым больше всего на свете хотелось оказаться где угодно, но только не здесь.
- Твоя жена давно умерла! Почему ты хотя бы не поговорил со мной? Почему не приехал в столицу?
- А какой ты стала, Каранея? Я следил за тобой, но не узнавал тебя.
- Я стала такой из-за тебя! – выкрикнула она. Повисла тяжелая тишина. Два бывших соперника смотрели друг другу в глаза. Что произошло за двадцать лет? Какая стена выросла между ними? Или она была и раньше?
- Неправда, - наконец нарушил молчание Миар, - и ты это прекрасно знаешь. И ты знаешь, почему я женился на Ланне.
- Она давно умерла, - прошептала Каранея, как заклинание.
- И тебе не хватило стольких лет понять, что я не приду? – с горькой усмешкой спросил маг. – Ты всегда идешь прямо к цели, ты добиваешься того, чего хочешь. Но по дороге отметашь людей, как мусор. Ты идешь по головам людей, Каранея. В тебе нет и не было жалости. Что ты сделала с Сонтроем? Что ты сделала с моей дочерью и Шинамом? Какие иллюзии еще ты могла сохранить после этого?
Колдунья прокусила нижнюю губу, и кровь темной струйкой стекала по подбородку.
- Я любила тебя, Миар, - тихо прошептала она.
- Нет, - покачал он головой, - просто я был единственным, не попавшимся в твои сети.
Он повернулся к дочери. Необычным было его лицо: печать седого величия лежала на нем.
- Я ухожу, Энка. Я дал тебе, все что мог.
Он растворлся в воздухе, оставив дочь и Ороя в доме влюбленной в него женщины. Каранея выбежала из прихожей. Энка и ее спутник боялись взглянуть друг на друга. Они случайно приоткрыли завесу прошлого, и каждый чувствовал себя непрошенм гостем в чужой жизни. А главное – они не знали, что теперь будет с ними.
Несколько минут стояла тяжелая, как мокрое покрывало, тишина. Неожиданно открылась боковая дверь, и вошла Каранея. Ее лицо было бледным. Но больше ничто не выдавало ее состояния. Она приветливо улыбнулась Энке, не обращая внимания на ее спутника.
- По древним законам, Энтана, человек, принесший живую воду из трех источников, может просить любую вещь. Но только одно желание, Энтана. Только одно.
Колдунья щелкнула пальцами, и угрюмый слуга ввел в комнату Шинама. Юноша не поднимал глаз от пола, лишь закусил губу. Оставшийся в тени Орой старательно отводил глаза. Энка смотрела то на одного, то на другого.
Каранея тихо произнесла, так, чтобы никто не услышал:
- Я могу дать тебе способности мага.
Никто не смог бы понять ее чувств в этот момент. Словно слепому предложили зрение, голодному – пищу, калеке и уроду – здровье и красоту. Энка вздрогнула, подумав, что Каранея не расколдует Ороя. Она специально поставила девушку перед тяжелым выбором. Выбором... Либо ее полноценная жизнь, либо свобода Шинама, либо избавление от заклятия Ороя. Что-то одно.
Кто дал эой Колдунье право так распоряжаться ее жизнью? Почему она должна делать этот страшный выбор? Никогда так ясно ей не чувствовалась развилка Жизни. Одно слово – и ты повернешь, потеряв навсегда возможность вернуться на ту, другую дорогу.
Перед ее мысленным взором стояли двое: серьезный сероглазый юноша, и горбатый Карлик, с пронзительно синими глазами. Одного из них она любит. Изойдя сотни дорог, она знала теперь, какое чувство может ужиться в е груди. Полыхать, как костер на ветру, трепетать, как море ранним утром. Застиласть глаза сиреневой пеленой, сквозь которую жизнь кажется совсем другой.
Любой выбор не даст ей счастья. Каранея отомстила напоследок Миару и дочери той, которую он выбрал. Энка молчала, стараясь хоть на секунду оттянуть тот страшный удар, который последует за ее словами. Что думать, выбор она давно сделала.
- Я прошу, - тихо начала она, - чтобы ты отпустила Шинама.
Тишина. Ни малейшго звука. Ни один из юношей не поднял взгляда. Вдруг Орой резко повернулся и вышел из дома Колдуньи.
- Ты свободен, - бросила Каранея пленнику.
- Но прежде чем ты уйдешь, Энтана Седая, я скажу тебе кое-что. Расколдовать Ороя я не могу. Ты потеряла единственый шанс сделать это – желание за три источника. У них есть своя магия.
- Для меня это не имеет значения, - двояко прозвучал Энкин ответ.
- И еще кое-то. Твой отец почти не умеет заглядывать в будущее. Я умею. Я знала, что его жена и сын должны умереть. Но я не знала, что тогда же родишься ты. И что Миар больше не приедет в Столицу.
- Это был его выбор, Мудрая, - Энка поклонилась. Взяв за руку Шинама, она пошли к двери.

Обернувшись, девушка увидела странное выражение на лице Каранеи. Казалось, трескается глиняная маска, за долгие годы уже ставшая частью лица. Колдунья больше ничего не сказала.

Глава 7.
Энка и Шинам долго шли молча. Они отвыкли друг от друга, будто прошли годы с момента их последней встречи. Небо стало другим, воздух не был тем же. Им не о чем было раговаривать, кроме...
- Шинам! Я должна что-то сказать тебе, - несмело начала Энка.
- Можешь не продолжать. Я все понял.
- Что ты понял? – удивилась девушка.
Шинам молчал. А когда заговорил, его голос звучал глухо.
- Всегда я знал, что ты не будешь моей. Я всем говорил, что женюсь на тебе, в надежде, что смогу с поддержкой окружающих уговорить тебя. Но я знал, соит тебе выйти за порог деревни – и я потеряю тебя. Ты слишком далека от меня, всегда была.
Ошеломленная девушка не знала, что сказать.
- Но... Шинам, я... я не знала...
- Все это неважно, Энтана, - перебил ее юноша. - Как только я попал в дом Колдуньи, я знал, что нам не быть вместе. Не знаю, любишь ли ты кого-то еще, и как в эту историю попал горбун... Но я почувствовал, что мы на разных берегах реки, когда увидел тебя неделю назад.
- Я любила тебя, правда, - прошептала девушка.
- Какое это имеет значение сейчас, - горько усмехнулся он, - если ты говоришь о любви в прошлом. Наши дороги разшлись, но они никогда не были ОДНОЙ дорогой. И теперь про ним не пройдешь. Каждому свой путь. Будь счастлива, Энтана Седая! И спасибо тебе за то, что спасла меня.
С этими словами Шинам ушел по пыльной дороге. Больше Энка его никогда не видела.

Перекресток дорог... Так странно, что больше некуда и незачем идти. Она спасла Шинама, чтобы потерять его. И так была благодарна ему за то, что он все понял без слов и дал ей возможнось жить так, как она выберет. Девушка сидела на обломках прежней жизни, пытаясь найти хоть один кирпич, из которого можно было бы построить новую. Хотя все было просто – надо найти Ороя. Надо поговорить с ним. А потом... Что будет потом, Энка очень плохо представляла. Угодивший в водоворот не строит планы на завтрашний день. Ему бы выбраться живым на берег.
Лишь спустя неделю Энка поняла, что найти Ороя будет не так просто. Девушка с ужасом поняла, что не может описать его встречным людям. Она просто не помнила его лица, а на цвет глаз мало кто обращал внимания. Ей пришлось встретится со многими горбунами, страыми и молодыми. И даже с горбатым мальчиком лет двеннадцати. Но Ороя среди них не было...
И тогда она пообещала себе найти юношу во что бы то ни стало. Призвать всех животных, они точно сумеют разглядеть цвет глаз и свет души. Найти и сказать ему...
Село солнце, проводив очередной день в страну прошлого. Энка искала себе место для ночлега, когда заметила между деревьями слабый свет. С трудом пробравшись через валежник, она вышла на небольшую поляну. У костра сидел путник в лохмотьях, но никакие лохмотья не могли скрыть его изувеченную фигуру.
У Энки перехватило дыхание. Только здесь, сейчас, стоя в тени огромных древьев и глядя на нищего горбатого юношу у костра, она поняла, как дорог он ей. Откуда и когда возникла в ее душе нежность, она не знала. Но не было другого имени для бури, жившей в ней. Горящая смесь надежды, любви, разочарования, разлуки, недоверия, горечи и радости и была тем, что заполнило пустоту в ее жизни.
Стараясь не выдавать своих чувств, Энка шагнула в освещенный круг.
Орой встал. Опытный воин, он сразу почувствовал ее присутствие, но промолчал. А Энке изменил голос. Она стояли, гляда друг на друга сквозь пламя костра. Искры и секунды взлетая в небо, исчезали, а они все молчали. Нетвердым шагом девушка подошла к Орою, положила ладонь на его руку.
- Я искала тебя, Орой! – хрипло произнсла она. Юноша отстраненно смотрел на нее.
- Чтоб отдать мне деньги? – с горькой насмешкой спросил он.
Этого Энка не выдержала. Бросившись к нему на шею, она что-то невнятно говорила, уткнувшись в его плечо и глотая слезы. Орой мягко отстранил девушку от себя, приподнял ее лицо и тихо спросил:
- Что ты сказала?
- Я люблю тебя...
Если б молния ударила у ног Ороя, он вряд ли выглядел бы более ошеломленным. Энтана этого не видела – она смотрела в землю. Она понимала, что так сообщать человеку что-то, что он, возможно, не очень хочет услышать, верх неблагоразумия. Но вылитого не поднимешь. Энка, пожалуй, даже обрадовалась, что тяжелый разговор позади.
- Этого не может быть! – вдруг воскликнул Орой. - Я не верю тебе!
Спрятав лицо в ладони, он опустился на землю. Энка плолжила руку ему на плечо:
- Что случилось? – тихо спросила она. И, помолчав, добавила, - Неужели ты думаешь, что я могла бы так пошутить?
Синие глаза встретились с серыми, как предрассветная мгла. Но таким светом горели они, что юноша порвысто обнял Энку, спрятав лицо в ее волосах.
Ее сердце, казалось, не могло вместить счастье этого мнгновния, запах костра, тепло рук, его дыхание. И его тихие слова:
- Если б ты только знала... ты не испугалась, я не был тебе противен. Я думал, мы сможем быть друзьями. Но уже на следующий день понял, что влюбился в тебя! Что я только не говорил себе, чтоб избавится от этого чувства! Это было все равно, что убегать от себя. Я... прятался от тебя, не говорил, не смотрел на тебя... Разве можно закрыть платком солнце!
Энка нежно провела рукой по его щеке. Под пальцами болели его шрамы.
- Не надо, теперь мы вместе, - тихо шептала Энка.
Лес закружился над ними в зведном вихре, и звучала далекая музыка, песня снов и любви.

Утром они проснулись от пения птиц. Две головы, огненная и черная лежали на изумрудном ковре травы.
- Что будет дальше? – спросила Энка. Ее рука лежала в его ладони, голова покоилась на пелче. Орой нежно прикоснулся губами к виску:
- А что будет? Длинная дорога, дом в лесу, быть может, мы дойдем к твоему отцу.
- Ты не можешь без стихов! – засмеялась Энка.
- Плохие стихи таковыми не являются, - слабо улыбнулся Орой. Все происходящее казалось ему сном. И он боялся вот-вот проснуться, и потерять то счастье, что светилось внутри него маленьким солнцем. Но лес, дорога, Энка – все было настоящим, реальным. Живым.
Они шли, то распевая вслух песни, то останавливаяясь, чтоб почувствовать друг друга, то молчали, впитывая шелест ветра. А дорога была бесконечной...
У неболшого озера они напились, набрав фляги холодной вкусной водой. Стояла безветренная погода, и их лица четко отражались в прозрачной воде. Орой помрачнел, что не укрылось от Энки. Она заглянула в его глаза:
- Для меня это не важно, - твердо сказала она.
- Для меня важно, - отвернувшись, прошептал Орой.
Продолжение в коммен