- Эд, тебе понравился колледж?
По телефону голос Люси казался звонче обычного. Или он просто отвык от сестры? Почему в Англии считают нужным отсылать детей подальше от дома! Он так скучал по близкому другу, который тоже разговаривал с Асланом. Иногда Эдмунду казалось, что все остальное неважно – лишь бы был кто-то, кого бы при имени Аслана охватывал тот же трепет, что и его.
А Питер уже давно вырос, и не учится в школе. Приходилось ждать каникул, зубря скучные формулы, и увлеченно переписываясь с друзьями Нарнии. Но и теперь, сменив школу на колледж в Лондоне, он все равно не стал ближе к брату и сестре. Люси, их солнышко, позвонила узнать, понравилось ли ему в колледже.
- Все просто чудесно, Лу! А лекции, как ни странно, интересней, чем уроки в школе. И я записался на фехтование и плавание, смогу продолжать заниматься. А ты как?
Люси произнесла несколько таких же бодрых, ничего не значащих фраз. Эд знал, что за ними кроется тоска. Как-то он нашел среди обрывков бумаги скомканное стихотворение, написанное, как он подозревал, его младшей сестрой. Оно называлось «Королева в изгнании».
«Нет, Лу, - подумал он тогда, - ты не права. Мы ушли сами, потому что сделали все, что могли для Нарнии. Нас не могли изгнать – только напомнить о том, что нас ждет другой мир, где мы еще не сделали того, что должны.»
Эдмунд краем уха слушал рассказ Люси о поездке в школу и о первых, не очень интересных уроках, а сам думал о том, чего еще не смог сказать ни ей, ни Питеру.
«Нам пора перестать лгать друг другу. Хватит делать вид, что все в порядке, и мы очень довольны жизнью. Аслан не меняет своих решений, но пусть он тогда научит нас жить тут! Я устал, и ты, сестричка, не меньше. Тяжело нести на себе двойной груз лет. Хуже всего Питеру – он Верховный Король, и, как мне кажется, видит во сне все войны и разрухи Нарнии. Он считает, что это на его совести. Хотя, возможно, что хуже всех – Сьюзен. Не понимаю, как можно жить с половиной души.»
Они уже много лет не говорят друг другу всего. Только хорошее. Щадя, жалея. Не умея поделиться болью и грустью. И Эдмунд не рассказал Люси, что его взбесила однокурсница, хоть это и был первый день учебы.
Эта девушка была смуглой – арабка, что ли, хотя не очень похожа, и поведение было не английским. Она уставилась на него с первого же урока, и смотрела так, как будто подозревала его в чем-то. К примеру, в том, что он не регулярно платил налоги, или переходил улицу на красный свет. Или что он когда-то был королем волшебной страны.
Эдмунд усмехнулся своим мыслям: его главной тайной было то давнее предательство. Вряд ли эта девушка знает о нем что-то серьезное. Сью сказала бы:
- Брось, Эд, ты ей просто понравился! Улыбнись в ответ и пригласи ее на вечеринку.
Но Эдмунда злило, что ему придется учиться с такой бесцеремонной соседкой.

По старой привычке Эд не старался познакомиться поближе с однокурсниками. Ему казалось порой, что Аслан не одобрил бы такого затворничества. Наверное, кое-кто считал его заносчивым, как и Питера, а Аслан всегда учил их, маленьких детей, получивших вдруг королевство, смирять гордыню.
- Камень твердый, а вода жидкая. Дуб стоит сотни лет, а однодневки к вечеру умирают. Стоит ли гордится долголетием или твердостью? Гордятся ли ворота, что поддерживают гроздья винограда? Они не выбирали своей доли, и ты помни о том, что ты лишь мозаика, кусок мира. Не ты поставил себя на это место, но ты можешь выбирать краски, которыми будет разрисован твой жизненный путь. Краски – это еще не повод для гордости.
Аслан говорил им это во дворце. А может быть, брат и сестры его слышали совсем другие слова? Каждому человеку своя мудрость. Прости, Аслан, я не смог стать таким, каким ты хотел бы видеть меня. Я не могу говорить о пустоте и жить пустотой, как наша сестра. В Нарнии я привык быть нужным, а здесь я один из сотни тысяч.
Эдмунд медленно допивал безвкусный кофе, когда вздрогнул под чьим-то взглядом. Снова эта девчонка! Он уже знал, что ее зовут Сариной, и что она любит задавать странные вопросы. Что ж, он тоже с удовольствием расспрашивал людей о непонятном и не важном для них, не привыкни он так сильно к скрытности. Питер ценил его умение не выдавать важной информации и часто посылал на переговоры с тархистанцами. Вот и сейчас он проглотил несколько нелицеприятных реплик и спросил по возможности вежливо:
- Что-то не в порядке?
Девушка улыбнулась, растворив в улыбке немного самоуверенности.
- Хотела поговорить с тобой, Эдмунд Певенси.
- Откуда ты меня знаешь? – удивился Эд.
- Как это откуда? Нас же представляли в первый день учебы, - Сарина говорила с затаенной насмешкой, что немного раздражало, но и вызывало интерес.
- И о чем будет разговор? – устало поинтересовался Эд.
Чудес в мире больше не должно было случиться. Эдмунд терял интерес к людям, событиям, книгам. Он больше не провалиться в картину и не заблудится в платяном шкафу. Так чего можно ожидать от случайного знакомства?
- О, молодой студент уже так разочарован в жизни! – поддела его Сарина. – Ну уж нет, я отказываюсь разговаривать с таким нелюбопытным типом.
Тряхнув густыми волосами, едва доходившими ей до лопаток, Сарина подхватила книги и направилась к восьмой аудитории. Эдмунд заворожено отправился за ней. А он еще думал, что его ничто не может удивить.
В следующие два месяца Сарина все еще оставалась для него загадкой. Она никогда не говорила о родителях, детстве, школе. Казалось, она никогда не читала детских книг и интересовалась политикой и историей. Сарина записалась на кружок фехтования вместе с Эдмундом, но не ради него, а ради чего, скорей всего, не знал никто. Они дружили, если это понятие включает в себя постоянное подтрунивание и бесконечные ребусы прошлого. Эдмунд знал многое о ее душе и мог бы предсказать ее поступки в разных ситуациях. Но на деле он не знал о ней ничего: ни прошлого, ни родины, ни религии, ни родных.
Ему думалось, что Сарина напоминает ему их положение в Нарнии: пришельцев без прошлого и будущего. Но ее скрытность, возможно, порождала между ними стену тайн: Эдмунд так и не решился рассказать ей о Нарнии. Когда порой, задумавшись, Эдумнд ловил ее взгляд, он видел в глазах отражение несказанного между ними. ОН дал себе слово узнать ее клятву.
Сарина, как было заведено между ними, ждала его у лестницы.
- Что ты делаешь на Рождество? – небрежно спросила она.
Эдмунд задумался. За небрежным тоном могло скрываться что-то важное, и от его ответа зависело, как девушка поведет себя дальше. Случалось, что его непродуманные слова вызывали отчуждение со стороны Сарины, и растопить возникший лед было очень нелегко.
- Буду дома, наверное, - осторожно ответил он. – А ты?
- Да вот, - все таким же небрежным тоном продолжала девушка. – Думаю, может к предкам заскочить.
Впервые она упоминала о семье. Эдмунд почувствовал, как что-то сжалось внутри. Неужели пришло время раскрывать карты?
- А где они живут? – это напоминало ходьбу по тонкому льду.
- Недалеко от Лондона, - последовал ответ. Краткий, совершенно неинформативный ответ.
Эд взвесил свое приглашение.
- Я буду рад видеть тебя у нас на второй день каникул, тогда собираются мои сестры и брат. Думаю, тебе будет интересно с ними познакомиться.
Лицо Сарины застыло. Эдмунд не мог понять, что он снова сделал не так. Но спустя несколько секунд последовал неожиданный ответ:
- Да, хорошо, приеду.
Ни спасибо, ни интереса, ни радости. Вот вредная девчонка! Нельзя было отрицать, что с ней Эду стало намного интересней жить, даже тоска не мучила его так часто, как прежде. Но, в конце концов, он скоро взорвется от обилия загадок! Их недолюбливали на курсе, считая Сарину странной, а его слишком гордым. Привыкшие мерить обычными мерками, его ровесники искали во всем норму, путая одиночество с гордыней и самобытность со странностью. Он снова подумал о Нарнии: правление страной Аслана научило его принимать любого и понимать любого. Сложно жить в мире, где одни люди, потому что тогда приходится делить всех на своих и чужих.
Эдмунд со вздохом подумал о предстоящем разговоре с родителями. В качестве кого он пригласил Сарину на семейный праздник?