Я сама себя погубила в своём творчестве,
Потеряла веру в самобытность.
Средь друзей живу в одиночестве,
Средь прогресса моя первобытность.
Что бумага? Терпит любые слова,
Что не напиши – не краснеет,
А у меня так болит голова,
Меня солнце холодное не греет.
Для чего мне эти мысли?
Во мне живут два человека,
Две души для одной жизни,
Для короткого моего века.
Никто не поймет моей усталости,
Моей борьбы с двумя душами,
И мне не надо ваших слёз и жалости,
Ничего не надо, никто не нужен.
Засосало меня болотом,
Грехами завалило, камень на сердце,
Обливаюсь холодным потом,
Не могу ото льда отогреться.
А ведь никого не волнует,
Что у меня нервы…
За окном ветер сугробами дует,
Ветер последний и первый.
Только люди приходят к моей кровати,
Тянут страшные руки.
Не могу больше так! Хватит!
Хватит, злые черные духи!
У Пушкина был Черный Человек, был.
У Есенина он заглядывал в зеркало.
Зачем мне целая толпа этих чудил?
Чтобы казалась мне адом жизнь померклая?
Вот и опять на бумаге одни вопросы,
Вопросительные знаки.
Я знаю, как избавиться от них - просто
Убить меня, уйти во мраке.