(с) Олейников

Я стал перечитывать всякого рода героические произведения и неожиданно увлекся биографией генерала Карбышева. Облитая фашистами на жгучем морозе водой обнаженная генеральская фигура как наваждение стояла перед глазами.
- А ты смог бы, как генерал! - спрашивал я себя и сам же себе отвечал: - Херушки.
Но однажды, возвращаясь домой все той же последней электричкой, почувствовал, что все-таки могу еще побороться с собственной слабохарактерностью.
Шумной ватагой мы высыпали на дремавшую после долгого ненастного дня кунцевскую платформу. Тусклые звезды жухло поблескивали на зимнем небе, а передо мной вновь возник немым укором заиндевевший генеральский торс. И снова внутренний голос спросил с педагогической интонацией:
- А ты смог бы, как он?
«Эх, мама, была не была!» - подумалось мне.
Неведомая сила подхватила меня, и я, поддавшись необъяснимому порыву, стремительно приступил к стриптизу, сбрасывая с себя многослойное, соответствующее погоде барахло.
- Лови, пацаны! - прокричал я, разбрасывая в разные стороны все, что было на мне надето, включая толстые шерстяные носки.
- Трусы скинешь? - заботливо спросили коллеги.
Школа циркового училища давала о себе знать - удивить их было практиче-ски невозможно.
До общаги оставалось метров пятьсот. Не больше. Градусник показывал минус 25 - не меньше. Раздевшись, я почувствовал неожиданное тепло. Даже не тепло, а жар. Жар дурной смелости. Мои босые ноги подминали под себя мягкий бархатный снег, и сознание собственного бесстрашия расперло мое самолюбие до размеров индюшачьего зоба. Буйная радость переполняла меня - радость, которой хотелось поделиться. Но с кем? Не с моими же непробиваемыми однокашниками, которые, занятые интеллектуальной трепотней, ушли далеко вперед. Зато слева от меня новогодним подарком возник хрупкий силуэт девушки, короткими перебежками направля-ющейся к дому.
- Здравствуйте, девушка! - сказал я, бесшумно обойдя ее справа и появившись на фоне темного переулка как белоснежный падший ангел. Девушка, повстречав в холодной январской ночи весело здоровающегося с ней голого мужика, неправильно отреагировала на мое вполне дружеское приветствие. Вместо того чтобы вежливо откликнуться на пожелание здоровья, она как-то странно всхлипнула, после чего по-медвежьи повалилась на спину и принялась причитать:
- Дура я, дура! Сколько раз говорила себе, не шляйся по ночам, дура ты, худо будет - нет же, вылезла все-таки, дура набитая.
Далее девушка, без малейшего с моей стороны намека, начала резво рассупониваться, сначала скинув с себя сапоги, потом остальную одежку, пока не добралась наконец до нижнего белья, продолжая при этом свою скорбную тираду и называя себя самыми последними словами.
Я, юный, пылкий и стремительный, было приготовился к романтическому слиянию на снежном покрывале, но в этот момент передо мной, уже в который раз, возник мужественный генеральский облик.
Извинившись перед полураздетой Снегурочкой за несостоявшееся изнасилование, я помог ей встать и одеться, что она, к моему удивлению, проделала крайне неохотно, после чего бодро продолжала передвижение.
Сознание бесстрашия, а вместе с ним и тепло покидали меня. Тело постепенно приобрело фиолетовый оттенок и покрылось пупырышками, а уши отвисли, как у спаниеля. Холод вонзался в пятки тысячами игл, но, сжав зубы, я коряво ковылял вперед, утешаясь тем, что знаменитый генерал и не то претерпел и что осталось совсем немного.
В дверь я не вошел, а, скорее, впал. Встречу с вахтершей тетей Паней можно было бы обозначить известными пушкинскими строчками: «То, как зверь, она завоет, то заплачет, как дитя!»
- Выпей, а то окочуришься, - милосердно сказали пацаны, влив в меня чуть ли не самовар горячего душистого чая.
Я понял, что был не прав, - что-то человеческое в них, несомненно, теплилось. Живительная влага тем временем, приятно обжигая, обживалась в сосудах, и я, добравшись наконец до кровати, уснул сладким младенческим сном.

очередная цитата (с) Олейников:

Общежитие циркового училища располагалось в Кунцеве, метрах в двухстах от станции.
Ничто не предвещало того, что Кунцево вскоре станет одним из самых престижных московских районов.
Это был небольшой уютный поселок, состоящий в основном из небольших деревянных домов, в центре которого стояла наша общага, где и жило двадцать молодых, пышущих здоровьем бугаев. Общага была настолько стара, что помнила еще времена Наполеона. Во всяком случае, как утверждал комендант, первый раз она горела в 1812 году.
Только не тогда, когда вся Москва была сожжена из патриотических побуждений, а несколько позже.
Да и причина была более прозаиче-ская, нежели у Кутузова.
Пьяный кучер, используя войну с французами в корыстных целях, поймал в сенях дворовую девку, чтобы надругаться. А так как в сенях было темно и надругаться над жертвой в столь нерабочих условиях было несподручно, то он, подлец, разжег лучину и начал свое бандитское дело. А девка как назло так разохотилась, что и забыла, дуреха, что ее силой взяли. «Ишшо, - говорит, - хочу!» А кучеру только того и надо.
Тут-то сени и занялись. Любовнички cначала не заметили. А потом увидели вроде, а остановиться не могут. Вот ведь народ - видят же, что горят, а не могут. В общем, оба накрылись.
Каждый раз, рассказывая эту трагиче-скую легенду, комендант заканчивал ее одними и теми же словами:
- Так что, стервецы, коды увключаити газ, будьти осторожны с огнем! И сигаретками нечего шмалить на территории - самовозгоримся к едрене-фене!
Так общага и жила! В ожидании самовозгорания. И, хотя ждала она его еже-дневно, пожар, как оно и бывает, случился неожиданно.
Произошло это 9 Мая. Вся страна с ликованием встречала День Победы, ну и мы, сирые ее дети, привезя в общагу несколько пудов выпивки и взвод баб, тоже дружно присоединились к всенародному празднику.
Шухер стоял на всю округу. Танцы-шманцы-обжиманцы, песни под гитару, ор, рев - в общаге густо запахло развратом. Гуляли истерично, пока некая особа - по всему видать, серьезная девушка, - деловито посмотрев на часы, не произнесла:
- Ну-с, как говорится, делу - время, а потехе - час! Пошустрили и будя. Айда по койкам!
Через несколько минут двухэтажный особнячок погрузился во тьму и, по-старчески осев, начал недвусмысленно поскрипывать. Лежащая рядом со мной растекшаяся, как капустный лист по огороду, цирцея после весьма недлительной фиесты, глядя в бесконечность, нежно проворковала:
- Боже, какой удивительный рассвет, прямо как у Тургенева!
Я, несколько обеспокоенный кратко-стью эротического процесса, не обратил никакого внимания на вдохновенные слова лирически настроенной партнерши. Но поэтическое настроение не покидало ее.
- Неужели ты не видишь, какой сегодня багряный рассвет? - продолжала допытываться она.
«Какой еще на хрен рассвет в два часа ночи?» - подумал я и неохотно подошел к окну. То, что тургеневская поклонница приняла за восхитительное явление природы, на самом деле оказалось весело полыхающим флигельком.
- ПОЖА-АР! - завыл я зычным голосом, тут же забыв о неприятном инциденте. Однако увлеченные любовью цирковые бугаи не отнеслись к моему тревожному кличу с должным вниманием.
- Да пошел ты... - неслось из комнат.
- Козел!!!
- Кайфоломщик, нашел время хохмить...
- ПОЖА-АР!!! - продолжал завывать я, и бугаи, наконец прочувствовав в моем кликушестве полное отсутствие юмористических интонаций, повскакав в чем мать родила, неорганизованным стадом чухнули к выходу. За ними вслед, попискивая и повизгивая, выпорхнула испуганной стайкой группа полуголых баб. А выскочив и прикрывшись, кто подушкой, кто полотенчиком, бабы дружно уселись на скамеечку, всем своим видом показывая, что ждут от нас самых решительных действий.
Не находись они в эту праздничную ночь рядом - никто бы и пальцем не пошевелил, но присутствие столь причудливо одетых и к тому же только что охваченных нами дам настолько возбудило наше бугайское сознание, что мы готовы были погасить даже луну, а не то что какой-то занюханный домик.
Народ приступил к героическому тушению. Признаюсь, больше никогда в жизни я не совершал такого количества бессмысленных поступков, как в ту ночь. Да что там я?
Все мы, в каком-то непостижимом, диком стремлении понравиться беззаботно сидящим на скамеечке боевым подругам, суетились, колготились, - словом, делали все, чтобы не только погасить пламя, но и заставить его бушевать еще пуще.
В жуткой суматохе мы принялись спасать железную, а потому никак не могущую загореться бочку с песком и доспасались до того, что обрушили стоящий рядом и уже вовсю полыхающий забор на находившегося подле него флегматичного, неуклюжего Колю Сорокина. Забор, покрывалом накрыл собой жирное сорокинское тело, а тот, совсем уже было готовый вовсю заорать: «Угораю, бляди!» - вдруг вспомнив про девушек, благородно заметил:
- Жарко что-то, плесните там что-нибудь.
Потом все-таки решили вызвать пожарных. Пожарные приехали, развернули шланг, выцедили из его недр ржавую одинокую каплю, свернули шланг обратно и со словами: «И куды только эта вода девается, етишкина мать?» - уехали. Так что дотушивать пожар опять-таки пришлось нам. Через час со стихийным бедствием было покончено.
Счастливые и довольные, покрытые гарью, мы вновь вошли в погасшее, но еще пахнувшее жареным общежитие, где и продолжили празднование.
Прочитав докладную коменданта о «героическом поведении студентов» с прось-бой выдать каждому в качестве поощрения по десять рублей, директор училища порвал ее.
- Им по червонцу дашь, а они напьются и сожгут общежитие окончательно, - мудро заметил он и приказал объявить благодарность, кою мы и отметили выпивкой.

Дорогие мои! Я, к примеру, никогда не считал себя особо тупым индивидуумом, много чего знаю, много в чем разбираюсь, но! Не далее как пол-часа назад я спокойно сидел пил пиво и ни о чем не задумывался, смотрел предстоящие анонсы премьер в кинотеатрах и дернуло меня отойти на кухню покурить, где на столе благополучно развалился свежий номер *******
И вот к чему я все это рассказываю... идёт рассказ о тестировании "чиста компутерно-профессионального прибамбаса", всё ясно-понятно, обычный такой, ничем не примечательный маршрутизатор... и вдруг: "... поскольку мой домашний маршрутизатор тоже изготовлен фирмой ******, html-интерфейс для управления DNS-300 - старый добрый знакомый - свел КУРВУ ЗНАНИЙ на нет." Далее следует сноска на эту самую "курву", коя в моей памяти отложилась как "блядь" в польском - поправьте меня! - языке, а тут (однако же!) совсем другое разъяснение, я не поленюсь перепечатаю и процитирую (ненормативная лексика делее будет присутствовать в неограниченном количестве, потому +18 удалить, а всем остальным читателям - мои искренние извинения):
"Для тех, кто незнаком со стилистикой кённингов (что это за хуета такая узнаете чуть ниже)<...>: Курва Знаний, она же Learning Curve (sic!- моя пометка, заебло уже) на языке саксонских технократов означает "длительный процесс освоения нового материала". До кучи и сами "кённинги": kennigar (досл. "примета") - в древнеисландской поэзии скальдов художественный прием исользования вместо простых и всем понятных слов фигурных двух- и более составимых метафор, аллегорических эмблем и идеограмм. Например, "Скала ликований" - это грудь, а "Крыша кургана Хёльги" - это золото..."
А теперь объясните мне, что нужно покурить, чтобы ЭТО понять.
Ладно, я IT-специалист, я читаю специализированную литературу, в которой встречаю "вот это" - моя реакция? Реакция "на дурку" и полная неспособность - по падоноковским выражениям - "фкурить ситуацию". Однако какое отношение к описи работы маршрутизатора имеет рассказ о древнеисландских поэтах - либо я просто дурак, либо я не от мира сего. Может кто-то сможет объяснит мне взаимосвязь? Я был бы очень благодарен.
Я никоим образом не отрекаюсь от чтения этого потрясного жунала, но иной раз кое-кто из АФФТАРОВ такое ЗАЖЖОТ - хоть сворачивай его - журнал - в "рубочку" и пуляй аки маленький снаряд у кого дальше полетит. Благо что его невозможно использовать вместо туалетной бумаги - глянцевый как-никак, скользить будет. Хотя иной раз, заете ли, возникает непреодолимое желание пошуршать им и использовать по-прямому назначению...

Так. Завтра в кинотеатрах выходит мультяха "Правдивая история Красной Шапки", из более-менее любопытного: самый потешный персонаж – перекочевавшая из "Ледникового периода" пучеглазая белка, только на сей раз взбалмошный зверек страдает кофеиновой зависимостью, вместо желудя таскает с собой фотоаппарат, - в принципе не умея с ним обращаться - и грозится приобрести широкоугольные линзы, мотивируя это: "Тогда у всех такие рыла будут!!!!"

Ах ты ёшкин кот, чуть не забыл: нате вот, на последок перед наступающим праздником да и на сон грядущий, кросспост из "фотик с собой": ПУГАЛО.
Стоит себе приспокойно в деревне на дворе, где прошли все лета моего босоного детства ;)

Вообще, прогуливаясь по городу, порой натыкаешься на чертовски любопытные, и, где-то уместные, где-то не очень - то таблички, то рекламные вывески. Вот пример таблички аккурат "к месту", вроде и всё понятно что имели ввиду когда писали её, но в то же время похихикать, ей Богу, разбирает (снято в Коломенском осенью прошлого года):


Ну или достаточно такой неожиданный маркетинговый ход владельцев пункта по выдаче справок. Опять же заснял по пути домой у южного выхода метро "Динамо" (дабы акцентрировать внимание намеренно выделил просто-таки "убившую" меня фразу желтым маркером):




или абсолютно потрясное словечко на открывающемся то ли кафе, то ли ресторане с обширной европейско-азиатской-японско-восточной кухней на их рекламном уличном "баннере" (отрезал от фото всё ненужное) ЯПОНАПАПА. А? Как вам? :)

Ням ням...

(с) Олейников, цитирую:

"Вообще, на гастролях часто происходит всякого рода ерунда. То есть, когда она случается, ничего необычного в ней как бы и нет, и только по прошествии времени, оглядываясь назад, начинаешь осо-знавать всю парадоксальность произошедшего.
Шел ливень. Дорогу развезло, и наш автобусик соскальзывал с грейдера то влево, то вправо. Сидевшего на ящиках из-под реквизита Якова Исидорыча трясло как в лихорадке на каждой колдобине. На пятом часу езды, после очередного водительского маневра, Кипренский не выдержал и, обращаясь в никуда, сумрачно произнес:
— Вот страну отгрохали, мать их! От Амура и до Бреста. Ну на хрена нам такая большая территория — все койлы отбил!
А дождь все шел.
— До райцентра не доедем, — озабоченно сказал шофер. — Застрянем где-нибудь в такую гниль. Придется переночевать в ближайшей деревне.
Ближайшая деревня показалась километра через полтора. Бесконечный дождь наяривал без устали. Обернувшись, чтобы не промокнуть, в целлофан, мы, выйдя из автобуса, постучались в крайнюю избу. Дверь открыл заспанный мужик.
— Чего надо? — недружелюбно спросил он.
— Да нам переночевать бы! — попросился Кипренский. — Дождь, видите ли.
— Переночевать — это не ко мне… — хмуро отозвался мужик. — Переночевать — это к бабе Фросе. Третья изба справа. Туда и идите. У ней все время всякие долбодоны ночуют. — И захлопнул дверь.
Целлофановая делегация сиротливо потянулась в указанном направлении. Баба Фрося тоже спала. Это и понятно — ночь на дворе.
Стучались долго. Местные собаки изошлись лаем и слюной, пока мы яростным стуком пытались разбудить ветхую бабуленцию. Наконец за окошком вспыхнул свет, и после минутного шумового оформления, в виде шарканья, харканья, кашлянья и пуканья, заскрипел засов и в проеме появилась наша спасительница. Кипренский кратко изложил ситуацию, и старуха уже было согласилась нас принять, но после успокаивающих слов Якова Исидорыча:
— Так что не волнуйтесь, мы не какие-то там залетные. Мы артисты из Ленин-града, — резко передумала.
— У мене ужо тута перяночавали недалече артисьты из Москвы, усюю жил-плошшать загадили-заблявали — не пушшу! — категорически отказала она.
Перспектива ночевки под проливным дождем, в неотапливаемой, дырявой «Кубани», вдвойне усилила энергию Кипренского. Он предпринял еще один наскок на бабушку, причем зашел с другой стороны. Он решил ее застыдить.
— Да как же вам не совестно, милая моя! — увещевал он старушку. — Как вообще можно сравнивать москонцертовскую гопоту, это бесцеремонное москов-ское хамье, с нами — ленинградцами, за спинами которых стоят Растрелли, Фальконе и «Эрмитаж». Только самая извращенная фантазия может проводить некие параллели между этими столичными фарисеями и нами — истинными носителями истинной культуры.
Восприняв страстный монолог Кипренского как бессмысленный набор ранее не слышанных букв и звуков, старуха подозрительно на него посмотрела и, решив, что с таким лучше не связываться, перекрестилась, махнула рукой и сказала:
— Ладно уж! Пушшай заходють, раз уж такия уфченыя.
Мы ввалились в избу и разомлели от домашнего тепла. А отогревшись, почувствовали голод.
— Поесть бы чего, баба Фрося, — сказал кто-то. — Мы заплатим.
Баба Фрося молча вынесла из погреба банку сметаны, бутылку самогона и буханку черствого хлеба.
Наспех запив сметану самогоном и зажевав сие изысканное блюдо кусочком горбушки, мы улеглись спать.
В животе после съеденного неинтеллигентно заурчало. Вскоре одного из нас, а именно ксилофониста Солодовникова, тридцатилетнего холостяка с изячными манерами и прыщавым лицом, некая таинственная сила властно поманила в сортир. Странно, что его одного. Сказывались последствия ужина. Солодовников выглянул в открытое окно и ничего нового не увидел — за окном лил все тот же постылый дождь, а вожделенный сортир находился метрах в тридцати от дома. Никак не меньше. Солодовников томился двояким чувством — звериным желанием поскорее добраться до заветного очка и совершенной неохотой выбираться из теплого жилища по причине темноты, непогоды и незнания местности. Сначала он попробовал переждать кризисный момент, но организм не захотел пойти ему навстречу. Скорее, наоборот, — он явственно ощутил, что еще мгновение — и природа, не церемонясь с его тонким и трепетным восприятием жизни, властно возьмет свое, причем возьмет в таком количестве, что мало не покажется.
И тогда, ничтоже сумняшеся, Солодовников решился на сопротивляющийся всему его изячному воспитанию поступок. Стараясь не разбудить спящих коллег, он тихохонько вытащил из футляра ксилофона несколько газет, расстелил их осторожно в уголке, присел над ними задумчиво в позе роденовского «Мыслителя» и вскоре благополучно разрешился. А разрешившись, аккуратно, чтобы, не дай бог, не повредить края, собрал газеты с содержимым в мощное единое целое и как хрустальную вазу понес к окошку. Дойдя до окна, Солодовников вполне разумно решил, что баба Фрося будет неприятно удивлена, обнаружив поутру у самого окошка узелок с анонимными каловыми массами. "Хорошо бы забросить это дело куда подальше! — подумал он. А чтобы получилось подальше, надо бы размахнуться поширше, да вот незадача — размахнуться поширше мешал угол печки. Но ксилофонист Солодовников был, мерзавец, хитер и сообразителен — не зря, видать, закончил консерваторию с красным дипломом. Ох, не зря!
Он отошел вглубь, туда, где ничто не могло помешать размаху, и, тщательно прицелившись, по-снайперски метко засандалил заветный узелок точно в центр открытого окошка. После чего с сознанием выполненного долга и захрапел умиротворенно.
Проснулись мы от страшного крика бабы Фроси.
— Обосрали! — вопила она во всю мощь своего уязвленного самолюбия. — Усюю жилплошшать обосрали! Усеи стенки, усею меблю, усе обосрали, ироды!!! Ногу и ту некуды поставить, так усе загадили, говнюки!
Мы ошалело оглядели пространство. Старуха не врала — то, что еще вчера было уютной, чисто прибранной комнатенкой, сегодня сильно напоминало большую и, мягко говоря, дурно пахнущую выгребную яму.
Покрасневший ксилофонист Солодовников нервно покусывал пальцы. Он один хранил секрет ночной трансформации, и секрет этот был прост — то, что он в темноте принял за окошко, на самом деле оказалось зеркалом. Зеркалом, в котором это самое окошко и отражалось.
Вот так истинные носители культуры из Ленинграда обосрались, причем буквально, перед «московским хамьем».

Как правило было принято - а может и сейчас такая традиция сохранилась - назначать дежурных по классу, в обязанности коих входило следить за тем чтобы у доски всегда лежал мел а сама доска была чистой перед началом урока а тряпочки влажными. Ну и соответственно после окончания всех уроков требовалось убраться в классе, как то: вытереть пыль, полить цветы ну и вымыть полы. Вот о последнем и пойдёт речь.
Учился я в Средней специальной общеобразовательной школе N 1 города Москвы, что у м. "Университет", раньше была просто школа как школа, году эдак в 90-м её сделали с био-химическим "наклоном"... ну да это не важно, речь о полах. Собственно на полу лежал паркет (сейчас покрытый линолеумом), а паркет этот раз (или два) в год покрывали то ли краской, то ли мастикой, я, честно говоря, никогда этот процесс не видел, но зато всегда видел эффект от этого на своей школьной форме: если доводилось падать на пол, - что случалось несколько раз в день на переменах, игры во всякие там "паравозики" или "салки" ластиком "Архитектор" - то вид становился как у дорожного рабочего и отмыть всё это безобразие по-быстрому перед входом в класс было очень проблематично (да простят нас наши мамы, которым чуть ли не каждый день приходилось отстирывать следы нашей безбашенности).
Где-то в средних классах уже, в 7-м или 8-м, оставили парочку дежурных по классу. Неважно кого. После уроков помещение было вылизанно, доска протерта, пыль изничтожена, полы вымыты, встал вопрос: кто пойдёт выливать грязную воду из ведра? А надо сказать что класс находился со стороны женского туалета, соответственно чтобы дойти до мужского нужно было преодолеть довольно длинный коридор. После недолгих препирательств ведро просто-напросто было с фразой "а ебись оно всё конём" вылито в открытое окно... с 4-го этажа. Не глядя. Через 10 минут в классе появилась директор школы, которая привела с собой девочку из младших классов. На девочке "красовалась" школьная форма с "белым" парадным фартучком, о том что он был белым еще пять минут назад напоминал только оттенок кофе-с-молоком, выделяющий его от общего темно-коричневого цвета самого платьица; к общему виду одежды добавлялось не менее чумазое личико и стекающие с косичек ручейками остатки той самой жижи из ведра. Вообще зрелище было очень жалостливым и смешным до уписанья.
Обошлось всё каким-то глупым "завтра в школу - с родителями!" и записью в дневниках "поведение - 2", всегда задавался вопросом как можно за поведение ставить отметки?

пока моя фантазия не доросла до рассказов о поздне-школьных годах, выплыло в памяти средне-школьное... новгоднее...

Довелось мне как-то раз в позднем детстве (или ранней юности?) отмечать (именно так - отмечать, а не праздновать) приход нового года в деревне. С другом. Вдвоём. Полупустая деревня, тишина такая, что, казалось, будто бы уши ватой забиты, даже собаки нигде не лаяли. Какой год встречали - уже не вспомню, но если кто знает то может подсказать - в тот год Натаха Королёва появилась первый раз на сцене со своими "желтыми тюльпанами", эдакая пышечка была... В принципе в НГ-огоньке она её и пела, а мы танцевали, два пьяных подростка. В общем что у нас имелось.... а имелось у нас следующее:

3-х литровая банка солёных огурцов
пакет баранок (видимо еще с олимпиады остались, судя по деревянности)
литр самогона
питьевая вода из колодца - неограниченно
телевизер ч/б, с куском проволоки, выкинутой в форточку конструкции "антенна"

С таким вот "жельтеньменским" набором мы и уселись за стол. Напились мы за считанные минуты, и ничего в этом удивительного нет - с такой то "закуской". Танцы под Королёву я уже упоминал. А потом пошли в соседнюю деревню, "по бабам"... Точнее не пошли а поползли, потому что ходили мы уже с трудом и если и удавалось подняться на ноги то старались друг друга поддерживать, но поскольку кидало нас в разные стороны то разлетались мы в момент как однополюсные магниты. Преимущество глубоко "загорода" было очевидное - снег чистый и сугробы мягкие и глубокие, так что никаких травм получить было просто невозможно, да и телогрейку от "версаче" не запачкаешь. Мы дошли (или всё-таки правильней сказать - доползли?), и даже застали кого-то дома, и легли спать. Нутурально. Дома же не спится, исключительно в гостях.
Ну утро, по дороге обратно, мы были заняты тем что пытались угадать чей слепок тела в сугробе через каждые 3-4 метра - его или мой. И еще жутко болела голова.
Первый раз в жизни я напился до скотского состояния. Первый раз в жизни у меня было жутчайшее похмелье. Первый раз в жизни я рыгал с перепою и узнал что значит "вертолёты ловить".
Отпивались мы молоком с обеденной дойки на скотном дворе у дяди Аркаши, а он сидел с папиросой, периодически чесал за ухом и говорил
- герои, ёбть...

ага, всё меня мучает когда же я продолжу незаконченное "На дворе стоял 1990-й год..."
И вот ведь дела - и в нете часто зависаю, и воспоминания есть, а вот небольшие отвлечения - всё "кверху каком" ставят. Вчера - с Lottus изучал навыки фотожопа, успешно или нет - время покажет. (Lottus, спасибо тебе по-любому). Сегодня выяснилось что нужно срочно сдавать очередной дизайн-проект еще одной однокомнатной квартиры, вот людям приспичило, все занялись перепланировкой. Я, конечно, всё понимаю, и "въезжаю" в желания людей и ни в коем случае не имею ничего против, но с этой "петрушкой" я никак не могу завершить то, чего хочу сотворить из собственной квартиры. В голове оно -есть, а вот перенсти всё в 3D никак не могу - то желания нет то времени. Тьху.
Вот как Вы думаете, чем может заниматься холостой мужчинка в субботу дома? А вот скажу - генеральной уборкой жилой площади, поскольку в новом году он еще ни к чему не прикасался, ТВ экран зарос слоем чёрной пыли, комп наловил каких-то "тряпошных" пылевых пробок, а муз.центр в плане CD-привода приказал долго жить, сволочь такая... ну и куча, куча, куча всяких липких стикеров с какими-то заметками, вырванные странички из записных блокнотов (в-клеточку), визитки, проспекты - ненужные - и анонсы. Всё хочется свалить в одну большую коробку и сжечь!

Потрясающая фраза из "Гладиатора":
"Всем нам улыбнётся смерть. Мы лишь можем улыбнуться ей в ответ..."

...


в комментариях - гораздо больше

Хороший друг - тот, который не даст тебе попасть в тюрьму по дурости.
Настоящий друг - это тот, который будет сидеть в соседней с тобой камере и говорить "Бля, это было круто!"

знакомая пишет:

Мы как-то с одним товарищем спорили, разговор про женскую логику зашел. Он мне стандартную фразу, мол, объясни как женщины открывают полный шкаф с одеждой и говорят, что им абсолютно нечего одеть? А я ему в ответ: "А как мужики открывают полный холодильник и говорят, что совершенно нечего пожрать"...

... и всё-таки я "доигрался". Уши себе подморозил (не Отморозил). Причём уже не первый раз в этой жизни, что неудивительно - с такими-то "лопухами". В данный момент напоминаю гоблина, с одним отличием что уши у меня не зелёные, а - как бы цвет-то подобрать... - какого-то кумачового цвета, что ли, т.е не то чтобы бордовые или фиолетовые, но и не ярко-алые, нечто среднее. А еще постоянное ощущение что они как у слона пытаются отвиснуть и создается впечатление что ушки мои занимают аккурат половину всего кухонного пространства, того самого помещения откуда я веду свой репортаж.
Ужос кокой-то...
Я знаю прекрасно что последует за их горячестью и краснотой - они в ближайшие часы начнут шелушиться как если бы обгорели на солнце. Да и хрен с ними, я так думаю, эпидермис обновится, опять же... ну и что что на ушах, уши разве не столь важная часть тела?
И вот ведь удивительная штука: при всей своей стойкости к морозам и к простудным и инфекционным заболеваниям (ага, в июне этого года будет 13 лет как я не болел вообще ничем, а что такое "повышенная температура" о впечатлениях основываюсь только по рассказам друзей, поскольку сам уже - не помню, как оно), я очень часто "погораю" на чем-то таком особенном, как вот в этот раз - уши подморозил, а в прошлом году отморозил (тут уже без приставки "под-") левую щёку, так до сих пор и краснеет при малейшем дуновении холодного ветра в любое время года, будь то лето, осень, зима или весна).
А еще чертовски "скуковато" как-то дома, когда сидишь один в такое время и знаешь что ждать - некого.
Итого: чем может заняться чел с красными ушами, которому никто не мешает? Достойный ответ - выпить пивка и посмотреть ДВД. Принято. Но я сегодня занялся другим: во-первых все-таки закончил дизайн-проект однокомнатной квартиры-студии, а во-вторых торкнуло меня сегодня по музончику, да не просто по-как-таковой-звучащей-из-каждого-центра, а по ностальгии меня врезало.
Закачанные композиции составили потрясающую подборку старой попсятины, а именно:

"Фристайл"
- желтые розы
- вишневый сад
- о чёрных и красных розах

"Маленький принц"
- прощай
- мы встретимся снова

вариации на песню "Новогодние игрушки"
- Аркадий Харалов
- Харалов и Натали
- Анита Цой

"Комиссар"
- ты уйдешь

"Ласковый май"
- пусть будет ночь

Интересны сами мои музыкальные пристрастия: от "Г.О." до каких-то непонятных современных "Шпилек". Разброс велик до умопомрачения: Лениград, Space, Круг (царство ему небесное), Мираж, Ария, Мастер, Круиз, Ласковый май, Camouflage, Дискотека Авария, Pink Floyd, W.A.S.P., Сергей Беликов, ЧиЖ&Ко, Mike Oldfield, Русский размер... и т.д и т.п - перечислять можно бесконечно в том же духе. Очень оригинален. Но речь не о том. Когда добрался до "Ласкового мая" в памяти всплыл 1990 год и кассета на 302-й "Электронике" с песней "ЛАсковое лето", спустя час потугов вспомнить кто же её пел сознание вырвало из каких-то своих дальних закоулков имя Константина Пахомова, одного из солистов вышеупомянутой группы. Недолгие поиски по энторнэту таки вывелии меня на "туда куда надо", и с чувством глубокого удовлетворения я-таки скачал альбомчик всего-навсего из 8-ми песен этого солиста, и прослушал все эти песенки с превиликим удовльствием, причем с каждой композицией в памяти всплывали всё более старые и старые приятные воспоминания....
Дайте (ну дайте же!!!) мне машину времени и я не раздумывая вернусь на один денёк в то время.........

А что касается ушей - так это вообще "больная" тема.
Вот так:




я на протяжении 11 лет - до смены на новый российский в 2001-м - красовался в паспорте. Думаю вы понимаете как мне было прикольно открывать его каждый раз когда требовали предъявить "удостоверение личности". Я не виноват что фотограф гундосил "голов чуть влево... вот так... еще... агааааа... замри!" - я и замер. А потом уже исправлять что-либо было поздно.
Да и Бог ему судья, этому фотографу.
Человек- Ухо, ёбть....

Фотка уже проскакивала, решил вырезать из оригинала. Над "глаза в кучку" можно смеяться сколько угодно, но это у него породистое, а ни коим образом не приобретенное :)

Кхм.. хозяин блога, итить...
интеллигенция... (сельская)

выглядывает...

кУлубника