Дмитрий Быков: Эгоизм болезни...

Воскресенье, 10 Августа 2014 г. 21:55 + в цитатник

Эгоизм болезни: носись со мной,
Неотступно бодрствуй у изголовья,
Поправляй подушки, томись виной
За свое здоровье.

Эгоизм здоровья: не тронь, не тронь,
Избегай напомнить судьбой своею
Про людскую бренность, тоску и вонь:
Я и сам успею.

Эгоизм несчастных: терпи мои
Вспышки гнева, исповеди по пьяни,
Оттащи за шкирку от полыньи,
Удержи на грани.

Эгоизм счастливых: уйди-уйди,
Не тяни к огню ледяные руки,
У меня, глядишь, еще впереди
Не такие муки.

Дай побыть счастливым — хоть день, хоть час,
Хоть куда укрыться от вечной дрожи,
Убежать от жизни, забыть, что нас
Ожидает то же.

О, боязнь касаться чужих вещей!
Хорошо, толпа хоть в метро проносит
Мимо грязных тряпок, живых мощей,
Что монету просят.

О, боязнь заразы сквозь жар стыда:
Отойдите, нищие и калеки!—
И злорадство горя: иди сюда,
Заражу навеки!

Так мечусь суденышком на волне
Торжества и страха, любви и блуда,
То взываю к ближним: «Иди ко мне!»,
То «Пошел отсюда!»

Как мне быть с тобой, эгоизм любви,
Как мне быть с тобой, эгоизм печали —
Пара бесов, с коими визави
Я сижу ночами?

А вверху, в немыслимой высоте,
Где в закатном мареве солнце тает,—
Презирая бездны и те, и те,
Альтруизм витает.

Над моей измученной головой,
Над счастливой парой и над увечной,
Он парит — безжалостный, неживой,
Безнадежный, хладный, бесчеловечный.

Метки: Дмитрий Быков

Комментарии (0)

Без заголовка

Воскресенье, 10 Августа 2014 г. 11:19 + в цитатник

«С первых слов Буркевиц разочаровывал. Уж как-то очень сухо намечал он дорогу своего рассказа, и уши наши были избалованы и ждали штейновского чеканного барабана. Но уже после нескольких оборотов Буркевиц, как бы невзначай, упоминал мелкую подробность быта той эпохи, о которой рассказывал, словно вдруг замахнувшись швырял пышную розу на горбы исторических могил. После первой бытовой черты следовали также одиноко, как капля перед грозой, вторая, и потом третья, и потом много, и, наконец, уже целым дождем, так что в развитии событий он все медленнее и трудней продвигался вперед. И старые могилы, словно разукрашенные легшими на них цветами, уже казались совсем недавними, еще незабытыми, свежевырытыми, вчерашними. Это было начало.
Читать далее

Михаил Агеев. Роман с кокаином

Метки: Михаил Агеев

Комментарии (0)

Без заголовка

Воскресенье, 10 Августа 2014 г. 11:11 + в цитатник

«Удивительная это вещь — удаляющаяся спина несправедливо обиженного и навсегда уходящего человека. Есть в ней какое-то бессилие человеческое, какая-то жалкая слабость, которая просит себя пожалеть, которая зовет: которая тянет за собою. Есть в спине удаляющегося человека что-то такое, что напоминает о несправедливостях и обидах, о которых нужно еще рассказать и еще раз проститься, и сделать это нужно скорее, сейчас, потому что уходит человек навсегда, и оставить по себе много боли, которая долго еще будет мучить, и может быть в старости не позволит ночами заснуть.»

Михаил Агеев. Роман с кокаином

Метки: Михаил Агеев

Комментарии (0)

Без заголовка

Воскресенье, 10 Августа 2014 г. 11:07 + в цитатник

«Странно было в моей жизни. Испытывая счастье, достаточно было только подумать о том, что счастье это ненадолго, как оно в то же мгновение кончалось. Кончалось ощущение счастья не потому вовсе, что внешние условия, создавшие это счастье, обрывались, а лишь от сознания того, что внешние условия эти весьма скоро и непременно оборвутся. И как только являлось мне это сознание, так в то же мгновение счастья уже больше не было, — а создавшие это счастье внешние условия, которые все еще не обрывались, все еще продолжали существовать — уже только раздражали. Когда выехали с круга обратно на шоссе, мне уже желалось только одного: скорее быть в городе, вылезть из саней и расплатиться.»

Михаил Агеев. Роман с кокаином

Метки: Михаил Агеев

Комментарии (0)

Иосиф Бродский: Песня невинности, она же - опыта

Воскресенье, 10 Августа 2014 г. 02:01 + в цитатник

Песня невинности, она же — опыта

"On a cloud I saw a child,
and he laughing said to me..."
W. Blake

1

Мы хотим играть на лугу в пятнашки,
не ходить в пальто, но в одной рубашке.
Если вдруг на дворе будет дождь и слякоть,
мы, готовя уроки, хотим не плакать.

Мы учебник прочтем, вопреки заглавью.
То, что нам приснится, и станет явью.
Мы полюбим всех, и в ответ — они нас.
Это самое лучшее: плюс на минус.

Мы в супруги возьмем себе дев с глазами
дикой лани; а если мы девы сами,
то мы юношей стройных возьмем в супруги,
и не будем чаять души в друг друге.

Потому что у куклы лицо в улыбке,
мы, смеясь, свои совершим ошибки.
И тогда живущие на покое
мудрецы нам скажут, что жизнь такое.

2

Наши мысли длинней будут с каждым годом.
Мы любую болезнь победим иодом.
Наши окна завешены будут тюлем,
а не забраны черной решеткой тюрем.

Мы с приятной работы вернемся рано.
Мы глаза не спустим в кино с экрана.
Мы тяжелые брошки приколем к платьям.
Если кто без денег, то мы заплатим.

Мы построим судно с винтом и паром,
целиком из железа и с полным баром.
Мы взойдем на борт и получим визу,
и увидим Акрополь и Мону Лизу.

Потому что число континентов в мире
с временами года, числом четыре,
перемножив и баки залив горючим,
двадцать мест поехать куда получим.

3

Соловей будет петь нам в зеленой чаще.
Мы не будем думать о смерти чаще,
чем ворона в виду огородных пугал.
Согрешивши, мы сами и станем в угол.

Нашу старость мы встретим в глубоком кресле,
в окружении внуков и внучек. Если
их не будет, дадут посмотреть соседи
в телевизоре гибель шпионской сети.

Как нас учат книги, друзья, эпоха:
завтра не может быть также плохо,
как вчера, и слово сие писати
в tempi следует нам passati.

Потому что душа существует в теле,
жизнь будет лучше, чем мы хотели.
Мы пирог свой зажарим на чистом сале,
ибо так вкуснее: нам так сказали.

___

"Hear the voice of the Bard!"
W. Blake

1

Мы не пьем вина на краю деревни.
Мы не дадим себя в женихи царевне.
Мы в густые щи не макаем лапоть.
Нам смеяться стыдно и скушно плакать.

Мы дугу не гнем пополам с медведем.
Мы на сером волке вперед не едем,
и ему не встать, уколовшись шприцем
или оземь грянувшись, стройным принцем.

Зная медные трубы, мы в них не трубим.
Мы не любим подобных себе, не любим
тех, кто сделан был из другого теста.
Нам не нравится время, но чаще — место.

Потому что север далек от юга,
наши мысли цепляются друг за друга.
Когда меркнет солнце, мы свет включаем,
завершая вечер грузинским чаем.

2

Мы не видим всходов из наших пашен.
Нам судья противен, защитник страшен.
Нам дороже свайка, чем матч столетья.
Дайте нам обед и компот на третье.

Нам звезда в глазу, что слеза в подушке.
Мы боимся короны во лбу лягушки,
бородавок на пальцах и прочей мрази.
Подарите нам тюбик хорошей мази.

Нам приятней глупость, чем хитрость лисья.
Мы не знаем, зачем на деревьях листья.
И, когда их срывает Борей до срока,
ничего не чувствуем, кроме шока.

Потому что тепло переходит в холод,
наш пиджак зашит, а тулуп проколот.
Не рассудок наш, а глаза ослабли,
чтоб искать отличье орла от цапли.

3

Мы боимся смерти, посмертной казни.
Нам знаком при жизни предмет боязни:
пустота вероятней и хуже ада.
Мы не знаем, кому нам сказать "не надо".

Наши жизни, как строчки, достигли точки.
В изголовьи дочки в ночной сорочке
или сына в майке не встать нам снами.
Наша тень длиннее, чем ночь пред нами.

То не колокол бьет над угрюмым вечем!
Мы уходим во тьму, где светить нам нечем.
Мы спускаем флаги и жжем бумаги.
Дайте нам припасть напоследок к фляге.

Почему все так вышло? И будет ложью
на характер свалить или Волю Божью.
Разве должно было быть иначе?
Мы платили за всех, и не нужно сдачи.

Метки: Иосиф Бродский

Понравилось: 1 пользователю

Комментарии (0)

Случайное

Воскресенье, 10 Августа 2014 г. 01:42 + в цитатник

Наверное, это просто случается.
Тебе легко, и свободно дышится, и кажется, что небо - бескрайнее, свежее и голубое, с маленьким облачком, облаченным в живое солнце - совсем близко. Близко настолько, что заполняет собой брешь, оставленную воспоминаниями о встрече, или разговоре, или... А потом просто отводишь взгляд от неба, и он - конечно, совершенно случайно - встречается с какой-нибудь мелочью, пустой и неважной, но вот уже и небо в поволоке, и такое светлое недавно облако обращается лиловой невзрачной тучкой. Солнце - только внутри тебя, но оно настолько далеко, что и не дотянуться, пускай и отделяет от него всего лишь островок памяти. Но и его, призрачное спасение, относит бурной морской волной, и капли стучат и болят где-то в голове. Потом обсыхают, правда, и остается на их месте соленая дорожка, какие-то улочки и тропы, чаще пустые. Изредка заглянет туда чей-нибудь призрачный профиль, но или испугается, или развеется в прохладной дымке, пронзаемой разве что острыми лучами стеклянных глухих звезд.

Метки: Авторское

Понравилось: 1 пользователю

Комментарии (0)

Аль Квотион: Растрепанное пение

Пятница, 08 Августа 2014 г. 19:05 + в цитатник

Растрепанное пение

Ты прячешь в плед растрепанное пение,
Ты греешь плечи, ты боишься зим.
Ты мне читаешь Блока и Есенина,
А я глотаю горький теплый дым.
Я слушаю твой голос неразборчивый
И город, распростертый за окном,
И шорох крыльев заспанного творчества,
И жизнь соседей в мареве дневном,
Осенних птиц, стихающих, смолкающих,
Свист ветра, гул далеких поездов,
Вокзалы, вздохи вечных провожающих,
И крики ребятни из детсадов.
Весь мир шумит. Я замираю, слушаю.
Он говорит. Он столько говорит…
Он переполнен, пересыщен душами,
Он переводит чувства на санскрит.
И в мире ты. Во всем огромном космосе
Есть только ты. И только у меня.
Я ведь узнал, узнал тебя по росписи
Холодного прозрачного дождя,
По книгам этим, в доме твоем спрятанным,
По точкам дней, взаимно болевым,
По следу, по наитию, по памяти,
По голосу, скользящему в мой дым.
Ты сядешь рядом. Жизнь в одно касание.
Ты улыбнешься. Смерть в единый взмах.
И наше время сложится в молчание,
В котором больше смысла, чем в словах.

Метки: Аль Квотион

Понравилось: 1 пользователю

Комментарии (1)

Петр Градов: Я, друзья, давно женился...

Четверг, 07 Августа 2014 г. 01:44 + в цитатник

Я, друзья, давно женился,
У меня семья,
Но недавно вдруг влюбился,
Как мальчишка я!

На цветок она похожа,
Лучше в мире нет
И она меня моложе,
Ой, на много лет!

Признаюсь в любви ей часто,
А она молчит.
И в ответ пока ни слова
Мне не говорит.

Улыбается при этом
Уголками глаз
И меняет туалеты
В день по десять раз.

Думы все о ней и мысли,
К ней всегда спешу,
Я ее в буквальном смысле
На руках ношу.

Я влюблен, молчать нет силы,
Петь готов о ней!
Ну, а ей, девчонке милой,
Ровно десять дней!

Понравилось: 1 пользователю

Комментарии (1)

Клавдия Владимировна Лукашевич. Прижизненная биография.

Суббота, 02 Августа 2014 г. 22:44 + в цитатник

Эта статья была напечатана в детском журнале "Незабудка" за 1916 год. В ней представлена прижизненная биография этой замечательной детской писательницы.

***********

К.В.Лукашевич.
(К 35-летию литературно-педагогической деятельности)

35 лет тому назад, через неделю после ужасного цареубийства —7 марта 1881 г. — в Петрограде вышел очередной номер журнала «Детское Чтение», в котором на отдельном, подклеенном в книжку, листке было помещено прочувствованное стихотворение «Памяти императора Александра II»; внизу стояла скромная подпись: «Гимназистка».
Наверное, многие читатели журнала, особенно из учащихся, полюбопытствовали личностью автора этого произведения и остались в полной уверенности, что имеют дело с первым, хотя и удачным, литературным опытом воспитанницы одной из столичных гимназий. Однако, читатели несколько заблуждались. Подлинным автором патриотического стихотворения являлась, хотя еще и совсем молоденькая (20 л.), но уже замужняя особа, даже мамаша, впервые отважившаяся напечатать одно из своих многочисленных стихотворений, которыми дама «грешила» со школьных лет...
Прошло 25 лет. И «гимназистка» и её стихотворения давно были забыты. Юные читатели «Детского Чтения» давно уже повыросли, и многие из них имели своих собственных детей, которым, быть может, выписывали уже не «Детское Чтение», успевшее перекочевать за это время в Москву и даже переменившее заглавие на другое — «Юная Россия». Весьма возможно, что дети бывших подписчиков «Детского Чтения» теперь получали и читали более новые петроградские журналы, например, «Родник». И вот в юбилейном, декабрьском, номере именно этого журнала за 1906 г., на странице 90-й, эти дети прочли вслух своим родителям рассказ из воспоминаний одной почтенной сотрудницы «Родника».
Рассказец повествовал о том, как 3 марта 1881 г. одна молоденькая застенчивая дамочка, по внешности совсем еще девочка 13—14 лет, пришла в редакцию журнала «Детское Чтение» и, переступив порог кабинета, с трепетом, конфузливо вручила в руки тогдашнему редактору «Детского Чтения» — известному педагогу Виктору Острогорскому — свое маленькое стихотворение, нет, более того — вручила ему свою дальнейшую судьбу... Она очень трусила, эта белокурая, розовенькая, наивно-застенчивая дамочка-ребенок, и ожидала редакторского ответа, как сурового приговора... Однако, её опасения оказались напрасны: стихотвореньице видимо, подкупило искренностью своего настроения, а к тому же было посвящено «памяти Императора Александра II» — только что на днях перед тем мученически погибшего (1 марта) от руки злоумышленника. Так как это потрясающее событие застало мартовский № журнала уже по выходе из типографии, то вполне понятно, что редакция особенно охотно приняла это злободневное стихотворение, чтобы успеть своевременно отметить им в журнале день национального траура. Пришлось только вклеить его, в номер на дополнительном листке. И осчастливленная радушным приемом её первого «детища», юная писательница 7-го марта была одной из читательниц своего собственного произведения за подписью «Гимназистка»...
Таким рассказом на страницах «Родника» воспоминула свое далекое и милое прошлое эта самая «гимназистка» давно уже ставшая заслуженной и желанной сотрудницей многих изданий, в том числе и «Родника». И теперь под вышеприведенным рассказом стояла уже не прежняя безвестная подпись «Гимназистка» — а, наоборот, другое, всем известное, очень много говорящее имя: Клавдия Лукашевич.
Читать далее

Ал. Осмоловский.

Метки: Клавдия Лукашевич

Понравилось: 1 пользователю

LiveInternetLiveInternet

-Метки

-Рубрики

-Музыка

-Поиск по дневнику

-Подписка по e-mail

-Интересы

-Друзья

-Сообщества

-Статистика

Литературный дневник Плесени

Перейти к полной формеБыстрая запись

Дмитрий Быков: Эгоизм болезни...

Без заголовка

Без заголовка

Без заголовка

Иосиф Бродский: Песня невинности, она же - опыта

Случайное

Аль Квотион: Растрепанное пение

Петр Градов: Я, друзья, давно женился...

Клавдия Владимировна Лукашевич. Прижизненная биография.