Знаете, я всегда не мог понять одного: каким образом факт учебы в вузе связан с моральным обликом студента.
Да-да, это про историю с подставным ЕГЭ.
Из эмпиреев – то с масляных губ Садовничего, то с изможденного фурсенковского лица – постоянно доносится: «Покарать! Недопустимо! Исправительные работы! Отчислить!» Но еще раз, если по совести, с какой радости вуз должен карать и отчислять? Что, облико морале профессоров дрожит и колеблется при виде продажных студентов? Ученые мужи просто-таки не могут находиться с ними в одной аудитории? – Нет? – Так в чем же дело, альму вашу матер?
Если я без билета проеду в метро – меня уволят с работы? Если не уступлю бабушке место в троллейбусе – лишат премии? Как, еще раз, как связаны внешняя жизнь и зачетная книжка?
Вот, скажем, самого МНПХ тоже в свое время чуть не отчислили по «внесистемным» показателям. На далеком первому курсе я – о ужас! – подделал подпись проректора под своей характеристикой в военкомат. Почему подделал? – Потому что до этого был измотан беготней туда и обратно (обычный бюрократический футбол) и ждать еще два часа или дня не хотел. И характеристика-то эта была никому не нужна – но какой разгорелся скандал, сколько, наверное, было написано докладных и закладных… Заступилась, кажется, сама рецензент Никола – спасибо ей за это.
Но я-то ладно, звезда хранила. А нынешних студентов жалко все равно. Да, они оказались небрезгливы – но это их единственная вина. Что, мне не предлагали так же жульничать? – Предлагали. И я ведь даже немного раздумывал. А эти – не раздумывали совсем. Ну так скажите им «ай-яй-яй», почему нужно с энтузиазмом, с осознанием собственной святости ломать людям жизни, вы же педагоги, а не прокуроры.
Но так уж устроено: административный восторг одолевает любого, надевшего пиджак и севшего в мягкое кресло.
Звери вы, господа профессора.

Я наконец попытаюсь открыть второй фронт. В жж.
Там у меня есть Дневник Дубель - http://azlet.livejournal.com/. На самом деле, он был заведен раньше Лиру, еще в незапамятном 2005 году, но был весь таким до отвращения англоязычным, что до сих пор оставался безвиден и заброшен.
Но теперь, наверное, пришла пора? Ведь, как ни крути, Лиру истончается, мельчает, поди найди тут новых интересных людей. Не то что пару-тройку лет назад.
В общем, теперь посты постараются быть и там, и там. Ровно вот прямо с этого дня, аминь.
Если, конечно, и на посты, и на их дублирование хватит силы воли.

Железная сфера нескольких метров в диаметре – именно так выглядит арт-объект (а вернее сказать – аттракцион) «Падение светового господства» на выставке Джеймса Таррелла в московском «Гараже».
На него, на «Падение» (за креатив в названии – пятерка), конечно, всех и заманивают. Потому что просто на выставку (три группы аскетичных инсталляций) – кто же пойдеь, а шарик за отдельные деньги и в только в комплекте. А так - это же не просто очень большой шарик – это очень большой шарик с лампочкой внутри. Оттуда в – вжжжик – выезжает, как в МРТ (доктор Хаус одобряет), кушетка, ты на нее ложишься, кушетка уезжает внутрь – и начинаются радужные глюки.
Артподготовка шарика на уровне: сначала, за неделю где-то, надо подписать бумажку, что шизофренией не наслаждаюсь и глюков не смотрю. (Судя по книжкам, кстати, мир шизофреников все же будет поинтереснее и поярче). Потом – неделю предвкушаем, чмтаем разные интервью, где адепты шарика невнятно мычат после того, как их оттуда выкатило, затем – узнаем, что лампочка в шарике светит в двух режимах – «софт» и «хард», выдерживаем семейную баталию «Не надо на хард, ты дорог мне как память!» - и наконец, в обетованный день сами ложимся на кушетку – и нас задвигает.

Единственный острый момент – это когда кушетка едет внутрь: тут никуда не деться от легкого приступа клаустрофобии. Но ее подавить на раз – и «тревожная кнопка», которую выдают в рамках артподготовки (если что – жать и кричать «Экзистенциально!), откладывается в сторону.
А глюки так и не приходят.
На что все похоже внутри сферы? – Сначала – окружает свет без малейших ориентиров. То есть один сплошной свет, меняющий оттенки. Это, пожалуй, самое интересное.
Так как нет ориентиров, то нельзя сказать, на какой высоте находится потолок, рука до него не дотягивается и выходит, что вокруг висит такой густой световой туман. Но – увы – ничего совсем уж необычного в этом ощущении нет. Так бывает, если долго-долго в ярко совещенном помещении смотреть на белую стенку: она постепенно начнет темнеть, становиться густо-фиолетовой, но ощущение исчезает после закрытия глаз – и нужно все начинать по новой. Вот и тут как-то также, только что сильнее.

Затем – второй и последний фокус шарика – хитро спрятанная в тумане лампочка начинает кидать на сетчатку всякие зрительные образы. Вроде калейдоскопа, хотя перед глазами никаких трубочек со стеклышками и нет. Но это опять же – увы – не так захватывает, как обещано. Грубо говоря, кто из нас не следил за световым бликом от лампочки, который остается в глазах, если закрыть веки? Этот блик постепенно начинает обретать осмысленную форму, меняться, истаивать - все зависит от фантазии, бывает, что целые мультики можно смотреть. Так и тут – только без мультиков.
Вот они и чередуются – световой туман и калейдоскоп. Наушники в это время выдают маловразумительный писк, который к зрению ничего особенного не добавляет. Рождаются, кстати, ассоциации с клипами семидесятых – с их несколько кислотной цветовой игрой – ну так и автор шарика родом оттуда же. Но время не обманешь.
Ну а потом каталку вывозят обратно к людям.
Тут, пожалуй, единственное удивление: время, и правда, проходит слишком быстро – как будто и не четырнадцать целых минут, а от силы пять. В остальном е – нет, это не сенсорная революция и даже ни разу не выдающееся событие в жизни двух отдельно взятых зеленых глаз.
(Вот если бы автор шарика был русским – он бы придумал, как Андрей Болконский лежит и смотрит в небо Аустерлица, а оно посылает ему все эти световые приветы. Это был бы роскошный постмодернизм, великолепный постер для выставки. Но автор из Америки – поэтому до Андрея Болконского не додумался.)
Самое интересное – это наблюдать за реакцией других «пациентов»: вот мужичок вылез с восторженным «Круто!» на устах. Хилый, видать, попался. Вот закаленная жизнью бабка интересуется практическим применением шарика («сбрасывать на противника») – но мы уже, в общем-то, пресытились – и бежим дальше.
Теперь – три группы инсталляций, как и было сказано.
Первая – две «световых стены», когда издалека кажется, что это просто красный прямоугольник, а оказывается – красная, заполненная уже виденным световым туманом, ниша.
Вторая – нечто вроде голограммок в рамках, как бы картины. Посмотришь с одной стороны – световая линия, с другой – световая плоскость. Неинтересно.
Третья группа – два освещенных угла. При внимательном рассмотрении будет казаться, что свет образует собой параллелепипед и объемную трапецию (не помню, как такие тела в школьной науке стереометрии называются).
Тут – любопытно, но не без своих деталей. Весь смысл в том, чтобы заставить себя увидеть. Долго всматриваться с установкой – что-то должно быть необычное. Потом в голове щелкнет и переключится на арт-восприятие. Очень похоже на известные картинки вроде «Леди и старухи», где опять-таки нужно усилие, чтобы увидеть второй, спрятанный образ. Ну а как увидишь – уже не потеряешь.
Потом мы выходим с выставки и, сделав шаг за условную границу, вернуться уже не можем. Охранник бычится и отказывается узнавать. Особенности национальных музеев.

Говорят, товарищ Таррелл чуть ли не полсотни лет насилует какой-то американский кратер, превращая его в гигантский шарик с цветомузыкой. Что ж, молодец – но не думаю, что впечатления от кратера могут быть сильнее, чем от маленькой выставки.
Увы, но только особо вдохновенные и утонченные натуры могут получить в шарике «удивительный приход». Для обычных прочих самое интересное останется за пределами шарика – пока они будут гадать, а как же там внутри. – Обычно.
В сухом остатке: видимо, никакие ухищрения техники не сравнятся с матушкой природой: простой взгляд на море производит куда как большее впечатление, чем пребывание в шарике с подсветкой.

Хотя критический реализм отошел в мир иной, жизнь по инерции продолжает подбрасывать ему сюжеты. Увы – нет уже ни Чехова, ни Короленко, ни даже завалящего Леонида Андреева, чтобы их обработать.
Вот - знаменитая Обираловка Карениной. Вот – ее эхо, Дно Николая Второго.
А вот и свеженькое – женщина под Вологдой покончила с собой в реке Тошня. Пытаясь спасти мать, утонула и ее 12-летняя дочь.

Какая убийственная, окончательная получилась метафора. Тошня, вокруг одна сплошная Тошня.

Что-то грустно становится нынче.
Вот и игрушки все больше пошли многопользовательские. Задружись, говорят, с вон тем парнем – тогда нас и пройдешь. А я не хочу с ним дружиться! Я того парня и в реальности-то, может, избегаю – зачем же он мне в родном компьютере? Фабля вот третья, к примеру, туда же. «А тут, говорит, вы можете наняться в помощники к другим игрокам и получить за это всякие бонусы». Да не надо мне ваших бонусов – я сам доплачу, только чтобы других игроков на пушечный выстрел не видеть. Потому что дом – крепость. Конкретно мой дом – конкретно моя крепость! У меня тут две железных двери и одна деревянная! А эти другие игроки – их в дверь выгонишь, они в окно влезут, причем в данном конкретном случае – виндоузовское окно, спасибо за наше счастливое детство геймс фор виндоуз лайф.
«Не хотите наниматься в помощники?» - продолжает настаивать фабля. А тогда поменяйтесь с другими игроками лутом. Им же без вашего лута – жизнь не мила, бланманже полынью кажется! – Не хочу, не хочу, уберите!
Бежишь из компьютера – но приходит рабочий полдень – и вот снова подступают эти Другие Игроки. В одно маленькое новостное агентство приезжает один очень маленький президент. Я его звал? Я без него скучал? Что он в мою форточку лезет, за три (две железных, одна деревянная) двери тянет свою голову без шеи?
Я не люблю голов без шеи. Шея – это концепт. Она пролезает в ручку от зонтика, на ней голова машет ушами, как крыльями птица. А у этого – шеи нет. Бесшеее. Ужас-ужас.

Начинающие маги огня должны быть аккуратны в применении заклинания "огненный шар". Некорректное произнесение формулы может привести к пожару и человеческим жертвам.

Тот факт, что «супернациональный бестселлер» г-на Прилепина «Грех» – скучен, показался мне очевидным еще на первых страницах (при этом сама книжка весьма невелика – скромных сто страниц). Один за другим, чередой, проходили рассказы из порезанной на куски и перемешанной жизни лирического героя – Захарки, причем куски эти практически не имели связи между собой.
Читателю наивному автор, тем не менее, предлагает уловить ее в биографических отсылках (упоминается, к примеру, работа вышибалой – и вот оно, вышибание во плоти через десяток страниц), а читатель опытный, конечно же, должен погрузиться в бездну интерпретаций, чтобы попытаться уловить глубинный смысл.
Почему перемешана жизнь (уж не от общего ли хаоса бытия?), почему, собственно, «Грех» (по названию ли того эпизода, где 17-летний Захарка все заглядывается на двоюродную сестру с ребенком, но обуздывает плоть?) – и любое другое «почему», вроде финального, где «на середине странствия земного» лирический герой в безвестном пограничном конфликте (за которым по фабуле ему еще жить да жить) вдруг погибает, видя себя со стороны.
Но на все эти – а также многие другие вопросы, щедро, как мины-ловушки, расставленные в тексте, существует один довольно простой ответ: просто так.
Как ни грубо это звучит – но увы.
Трудно избавиться от однажды пришедшей в голову мысли, что глубинного ответа, коды к своему тексту автор не знает и не подразумевает. Он как будто действует по принципу драматургии абсурда – накидать побольше фраз, скрытых цитат, многозначительных пауз и т.д. – а дальше свистом подозвать жадных до брошенных кусков критиков. Ну а те уж, знамо дело, как следует подравшись, разберутся. Собственно, отсюда и «супернациональная» премия: роман дает работу досужим умам и языкам, а если сердцу на этом пиршестве духа не остается места – так его за стол никто и не звал.
Примерим китель критика: чем мы хуже? На что первым делом обратит внимание штатный сотрудник «толстого журнала»? – Конечно, на сочетание брутальности, которой сочится лирический герой (еще одна вечная забава – искать десять отличий с автором), и на то, какие глубокие литературные корни эту брутальность питают.
Возможностей для интерпретации – масса, не зря же «роман» разделен на «рассказы»: вот история о потерянных и найденных щенках, разворачивающаяся на фоне безумной любви (отчетливо веет Довлатовым), вот – тот же «Грех», заигрывающий с Толстым («Дьявол», «Воскресение»), Гончаровым («Обрыв») и Буниным, вот – намеренная пародия на Лермонтова («В полночный зной в кафе у Иордана») и дальнейшее развернутое осовремененивание темы в финальном рассказе «Сержант»…
Господа критики, прошу к столу!
А если господа критики окажутся из необразованных, автор с радостью поможет им подсказкой: в рассказе «Карлсон» герои совсем не случайно обсуждают творчество Газданова, ну и, естественно, не обходится без упоминания старины Хэмингуэя.
Вот на Хэмингуэя позволю себе купиться и я – и чуть-чуть пообсуждать.
Автор «Кошки под дождем», как известно, сообщил миру о «принципе айсберга». Его верхушкой является текст, а вот подтекст, психологический смысл происходящего, – и есть самая соль.
У Хэмингуэя это работает, спору нет, но вот его последователи, увы, забыли о подводной части айсберга – почему читательский «Титаник» проплывает мимо их книг без единой пробоины.
Возьмем, к примеру, все тот же рассказ о вышибале. (Служил Захарка вышибалой. // Захарка пьяных вышибал.) Текст приходится на середину книги и достаточно объемен. Мы узнаем, что работа вышибалы в клубе – это общение с разной степени неприятности людьми, что сам вышибала внутренне брутален, что умеет, когда нужно, вдарить, обладает зачаточными навыками психолога – отлично! Но ради чего все это, где же «подводная часть»? – А вот она: в последней строке. Дома у вышибалы плачет ребенок – и рассказ заканчивается фразой «Ребенок в комнате плакал один». То есть, оказывается, все мы, и даже черствый снаружи лирический герой, одиноки в этом мире (сходные выводы добавьте по вкусу).
Удивительная по свежести мысль, выраженная с не менее удивительной ясностью – с такой, что остается только спросить – а вот это все предыдущее, оно зачем?
Впрочем, стиль, как в случае с плачущим ребенком, подводит г-на Прилепина не всегда. Как правило, все происходит наоборот: количеству красивостей на страницу текста позавидовал бы любой имажинист. Причем, как водится, красивости здесь зачастую связаны с натурализмом (еще один повод критикам порассуждать о цитатах – на этот раз из Бодлера): «Свинье взрезали живот, она лежала, распавшаяся, раскрытая, алая, сырая. Внутренности были теплыми, в них можно было погреть руки. Если смотреть на них прищурившись, в легком дурмане, они могли показаться букетом цветов. Теплым букетом живых, мясных, животных цветов».
Такого будет много, слишком много, но опытных критиков не смутит и это – ведь в «мясных цветах» они увидят ту самую брутальность, которой так не хватает сейчас литературе.
Захарка – не задохлик, он с привычной обрыдлой скукой не раз и не два размахнется на страницах кулаком, не раз и не два обматерит негодяя (например – плюнувшего в детскую коляску или натравившего бойцовскую собаку на щенка) – одним словом, вот он какой – герой нашего времени.
И удивительно ли, что такой герой в одни рассказы-периоды жизни не выходит из запоя, попутно читая Газданова, в другие работает грузчиком (спасибо, что не дворником), а в третьи – подрабатывает провинциальным журналистом… Но всегда – всегда он находится в сложных, экзистенциальных отношениях с жизнью, то когда калымит могильщиком и фотографирует мертвых старух, то – когда (витально-брутально!) любуется своими многочисленными детьми, то – когда просто сдерживает в горле сартровскую тошноту.
Слышите – опять сартровскую. И опять довлатовскую. И опять хэмингуэевскую…

Ыбло и едло.

Если я погибну, считайте меня трупом. (реалист)

Если я погибну, к друзьям обращаться не стану. (турист)

Если я погибну, считайте меня за троих. (З. Горыныч)

И т.д.

...Простим ему неправое гоненье -
Он взял Цхинвал, он перевел часы.

А еще в Архангельской области пришедшим из армии обещают теплые места в госконторах. Пока непонятно, насколько эти места будут теплыми и не ограничится ли дело ватником на спину и метлой в руки, но очаровывает само название «социальной программы»: «Ломоносовский призыв».
С задоринкой наполняет Архангельск казармы, с юморком.
И хорошо, если у призванных дело ограничится только сломанным носом.

Бывают люди, которых усмешка судьбы, как деталь мозаики, поставила на заранее отведенное место: даже послышался легкий щелчок. Это очевидно не всегда, но бывает блеснет такая деталька на солнце – и сразу понятно, что именно здесь именно она быть и должна.
Так, например, произошло в Брянской области, откуда гаишница Ия Тризна неутомимо сообщает о новых ДТП со смертельным исходом.

Нас не устает радовать женщина с чудесной фамилией Голодец. Причем радует она не только фамилией, но и отдельными высказываниями, которые вкупе с ее постом – заммэра по образованию и здравоохранению – приобретают вполне себе салтыков-щедринский колорит.
Вот из свеженького: "На сегодняшний день мы не заставляем детей выучить таблицу умножения, а он (ребенок - Ц.) сначала должен ее изобрести».

Заммэра не шутит – в данном случае она лишь выступает рупором идей, жертвой которых пало уже не одно поколение учеников.
Они же – ученики – в школе не могут просто учиться . Знаете, когда тупо выучил-написал-рассказал. Нет, никогда! Обязательно нужен «эвристический подход», «поисковый метод» и прочая внутренняя неонка.

Мэрская женщина ведь, и правда, не задумывается о всей абсурдности своих слов – повторяет то, что слышала на многочисленных совещаниях.
А до экстраполяции дойти своим умом не может – не завезли под гулкий череп.

Но мы-то можем, не правда ли?
«Ребенок не должен выучивать таблицу Менделеева – он должен ее изобрести!»
«Ребенок не должен писать готовые буквы – он должен прийти к письменности самостоятельно!»
«Ребенок не должен изучать глобус – он сам откроет, что Земля плоская!»

И неважен, в сущности, результат – главное, чтобы процесс был творческим.

А между тем подступают выборы, и вновь становятся актуальными политические лозунги. Пускай им уже лет по двадцать – но борьба партий в нашей стране напоминает перекличку лягушек на болоте. Так что сделанное много лет назад граффити, замазанное от врожденной лени лишь наполовину, вновь актуально как никогда.

Знает каждый пионер –
(замазано)
Ленин – член ЛДПР.

Хотя нынче было бы по-другому:

Знает каждый пионер:
Вор и жулик – за ЕР!

Фотографии Цехерит : Азъ

Дребеденьги

Бог скончался от кровоизлияния в мозг.

Один из неприятных сюжетов, который может случиться с каждым, – это вдруг оказаться должным государству или какой-нибудь большой компании. Неприятно это не только потому, что быть должным – вообще неприятно, но и выясняются такие вещи неожиданно и именно что «вдруг».
Как раз такая история случилась вчера: думаю, что рассказ о ней будет полезен, так как от такого полулегального отъема денег не застрахован никто.
В провинции плохо с интернетом, и единственной возможностью получить его остается мобильный модем-«свисток», из тех, что активно рекламирует «большая тройка» (МТС, Билайн и Мегафон).
Когда этой зимой интернет оказался нужен для работы на новогодние праздники, мы сами купили модем (заметим, не привязанный к оператору), а тариф (симку, вставляемую в свисток) приобрел для нас брат жены, который в той самой провинции и живет.
В качестве «поставщика услуги» интернета был выбран Мегафон. Тариф, соответственно, «Мегафон-Логин», объем трафика – до 10 Гб в месяц. Абонентская плата – 800 рублей (чем меньше трафик и максимальная скорость, тем меньше стоимость – от 200 до тех самых 800, точнее, 799 рэ).
Десять дней ноутбук выходил в сеть, исправно тормозил, но работать все-таки удавалось.
По завершении праздников мы вернулись в Москву, сохранив симку – чтобы потом, приехав в мае, кинуть на нее новых денег и продолжить провинциальный серфинг.
Каково же было мое удивление, когда 1 мая, по возвращении в провинцию, модем вдруг заработал безо всяких денег, а кинутые на него новые средства Мегафон отказывался принимать. То есть выглядело все так, будто компания-альтруист говорит: пользуйтесь нашим трафиком, гости дорогие, бесплатно. То есть даром.
Но ведь даром сыр бывает только в мышеловке.
И верно: звонок в техподдержку Мегафона (которую нужно было еще найти – хорошо, что на чеке из терминала был написан номер, а сам чек сохранен) все прояснил.
Оказалось, что с февраля по апрель сотовая компания продолжала списывать деньги со счета – 2 397 рублей. Как объяснила техподдержка, в январе мы не отключили услугу. На вопрос о том, откуда же брались деньги на пустой симке, все средства на которой сгорели в том же январе, выяснилось и вовсе дивное.
Оказывается, брат жены, кроме нас, купил такую же симку еще и своему отцу, положив на нее заранее большую сумму. И именно с этой второй симки, оформленной на того же владельца, средства и шли – о чем никто не подозревал, так как сотовая компания уведомить о такой «услуге» не удосужилась.
В итоге все тарифы мы, конечно, отключили – техподдержка сказала код на отключение – перед такими же ошеломленными родственниками извинились, а я вспомнил известную историю, как человек оказался должен Мегафону не 2 тысячи, а миллион рублей – за непрошено предоставленный ему за границей трафик «в кредит».

Подводя итоги.
Конечно, операция, проведенная Мегафоном – откровенное жульничество. Но, учитывая, что смешно подавать в суд из-за двух тысяч (к тому же суд будет в провинции), компания спокойно съела деньги «и не поморщилась».
Что Мегафон сделал по факту? – Он предоставил нам непрошенный кредит (понятие «абонентская плата» кредита не предполагает, а на пакетике с симкой был код только на подключение услуги и величиной месячной абонентской платы. Так что догадаться о необходимости отключения услуги не было никакой возможности).
В качестве же обеспечения кредита Мегафон использовал другой счет, фактически не имевший к первому никакого отношения, да и юридически, уверен, к первому, нашему, не относящийся.
На вопрос техподдержке о том, что было бы, если бы другого счета не было, ответ был прост – «тогда вы были бы нам должны».

Вывод.
Любая услуга сотовой компании предполагает не только включение, но и отключение. Абонентская плата – это всего лишь слово-обманка для пользователей: на самом деле, вам открывают кредит.
Получить назад свои средства, даже доказав, что услуга была невостребована (что у Мегафона зафиксировано), – невозможно, кроме как через суд.
Необходимо знать о жульничестве сотовых компаний (сколько уже таких примеров) и обрубать любые их попытки предоставить вам «выгодные услуги», а также контролировать отключение всех этих услуг на момент неиспользования.

Ну а заграницу (спасибо чужому опыту) лучше и вовсе не брать отечественных симок – квартира может выйти дешевле пары гигабайт трафика.

А-ах! Омская область выбирает слоган. Сюжет – чисто гоголевский уже по заголовку. Но мы же читаем дальше!
Под омский слоган создана специальная организация – «дирекция развития бренда региона», разрабатывающая его «визуальную и вербальную символику».
«Работа предстоит большая и кропотливая», – восторженно, в предвкушении вздыхает начальник дирекции.
От себя замечу, что чем кропотливей работа – тем больше денег, главное не спешить.
А то одна незадача уже вышла – придумали «визуальный бренд»: медвежью лапу – а потом долго извинялись.
Но теперь-то все по-другому, все по науке, по уму – и по таланту гоголевских чиновников.
На суд общественности предложены три рожденных в мучительном штурм нах дранге варианта.
Первый: Омский регион - это край мужских дел.
Второй: Омский регион – трансевразия.
Третий: Омский регион всегда в авангарде изменений.

Что может посоветовать Омской области Цехерит?
Однозначно, надо брать второй вариант. Не обогатить русский язык словом «трансевразия» (читается, конечно «тран-сев-ра-зи-я, как севрюга) – это форменное преступление.

Кроме того – «Трансевститы из трансевразии»: это может быть заявкой для новой политической силы.

Впрочем, при известном тщании можно довести до ума и оставшиеся слоганы.

Омский регион - это край мужских дел. От 10 лет.
Омский регион всегда в авангарде изменений. Регресс не остановить!

В общем, лично я доволен работой дирекции развития бренда. Предлагаю планово выделить очередной бюджет.

Просто чтобы завершить вчерашнюю тему.
Некий наивный юноша задает вопрос «православному психологу»: «Играли ли Вы в какие-нибудь компьютерные игры? На основе чего делаются выводы о вредности таких игр?»
Православный психолог ничтоже сумняшеся отвечает: «Один взгляд предполагает, что для того чтобы понять, что огонь это больно, надо засунуть туда руку. Второй подход очень простой – папа говорит это плохо. Так и в данном случае, надо допустить очень простую вещь, есть люди, которым не обязательно играть, чтобы понять».
Но в юности он да – он видел игральные автоматы…