Душка! Умничка! Золотое сердце!
«Аркадий Дворкович считает, что стипендии студентам нужно отменить». И правда – зачем? По убеждению нашего выдающегося советника-шахматиста, «Можно работать после учебы: на кафедре, в библиотеке, в кафе, переводы делать. Если талантливый математик - может работать у своего профессора на кафедре, помогать делать исследования и получать за это деньги».
Конечно! Талантливый математик помогает академику нажимать «энтер» на компе, талантливый филолог по ролям читает член-корру «На дне», а талантливый инженер на коленке клепает гигантских человекообразных роботов. И все они, не снимая с плеч рекламного «бутерброда», получают за свой труд гранты на жизнь.
Мерзко, господа, запредельно мерзко.

«О причинах нашей мерзости» по пунктам:
1) Сейчас у нас новостное затишье. То есть не происходит ничего острого, такого, на чем автоматически концентрировалось бы внимание. Не падают самолеты, не сходят с рельс поезда, не умирают выдающиеся деятели и даже ничего нигде не горит и не стоит в сколько-нибудь глобальных пробках. Какие истории были (вроде Кущевской, Гусь-Хрустального или «ледяного дождя») те тянутся вяло, мало-помалу сходя уже и с третьих страниц газет.
На этом нулевом фоне очень хорошо заметны обычно подавленные бурными событиями сюжеты. А их счетом три.
Первый – «реформа» образования в старшей школе, точнее – мутация учебного плана, согласно которому в 10-11 классах должны остаться физкультура, ОБЖ и патриотизм, а литература с прочей математикой стать факультативными довесками к воспитанию боеготовых патриотов.
Второй – исподволь меняемые сроки призыва, согласно которым лето станет военкоматовской вольницей – греби не хочу выпускников всего и вся без разбора. (Минобр хотя и объясняет, что нет-нет, так не будет – но все мы помним, как в Воронеже студентов «неаккредитованных» специальностей под такие же мантры уволокли в полки и эскадроны.)
Третий тренд – прогрессирующий паралич власти на житейском, бытовом уровне – вроде пресловутых питерских сосулей или вымерзающих казарм.
Складывая 1, 2 и 3 мы получаем вовсе не 6, а тенденцию: государство сбрасывает с себя последний налет «социальности» и, почти что уже не маскируясь, заявляет: Я – людоед, и моя единственная цель – набить брюхо. Заботой о пище людоеды, как известно, не отличаются, окрестные селяне всегда «новых нарожают», лишь бы вил не трогали да в пещеру шли исправно.

2) У людоеда в подручных ходят не только шакалы – вроде того же Дворковича, но и вполне себе альтруисты-доброхоты. Стоит на любом – самом либеральном – толковище возникнуть теме призывной армии или той же стипендии, энное количество до розовости милых девушек мгновенно оскалит зубки и возвысит голос. Они с радостью поддержат людоеда, выдумывая самые разные предлоги – вспомнят и про родину, вашу мать, и про то, что сами жили в сирости, так чем эти лучше, и про мужчин, которые по умолчанию охотники-собиратели… Девочки (почему, впрочем, только девочки? – Мальчиков, которым уже ничего не грозит, тоже хватает) расскажут, что пора бы вернуть послевузовское распределение, а то государство страдает от этих хитрых выпускников, не работающих по профессии.
Припомнят альтруистки и брутальные образы своих грез – в погонах на незнакомой улице, а закончат наверняка мыслью о том, что уж вот они-то обязательно бы – да вот не судьба. Но если Родина скажет… Родина, правда, молчит и тихо пилит за углом, причем звук подозрительно напоминает скрежет зубов по кости.
3) А между тем все объясняется до смешного просто. Большинство граждан РФ просто не умеют переносить ситуацию на себя. Мало в детстве читали книжек, не доиграли в дочки-матери. Попробуй наши государствозащитники поставить себя на место тех, кому они готовят сладкую казарменную жизнь – или дежурство после дня лекций в кафе (впрочем, можно, так и быть, прислуживать на кафедре доцентам, по совету г-на Дворковича) – они сразу бы пошли на попятный.
Но представить такое государствозащитники неспособны. Именно поэтому – по неспособности «примерки чужой шкуры» – они и есть готовые, совершенные, законченные патриоты.

А еще нужно заметить, что я теперь в неоплатном долгу перед Родиной - в том смысле, что мне этот долг никогда не заплатить. Да-да, не отдать священный долг, который (по нашей такой хорошей, такой гуманной конституции) есть, помимо прочего, еще и почетная обязанность каждого гражданина.
И почета мне не будет. Ай-ай.
Прости, казарма, не грустите, отцы-командиры, утри слезу и ты, суровый седой военком. Не судьба.
Что пожелать вам на прощанье, до свиданья?
(Нежно) - Чума на ваш Генштаб, чирей на глубокий тыл.
Неужели только мне понятно - без лукавства с фразами "я бы пошел служить, но в нормальную армию", что в нашей стране, кроме относительного, есть вполне явное абсолютное зло? Именно такое, о котором мечтал Линньер - "Мы - хорошие, они - плохие", с которым сражался Ланцелот, на котором так удобно показывать детям бяку, а верующим - ад?

The Temple of Elemental Evil

Утром на работе.
Т.: А что это ты такой счастливый, как прямо лето наступило?
Цехерит (потирая заиндевевшие на улице руки): Да нет, обычный…

А в голове забилось – что, неужели, правда? Ведь казалось что уже давно не «смертерадостный», ан нет. На входе, на «инфоэкране», ухватил взглядом новость – что вот, мол, вчера в метро на рельсы спрыгнул очередной самоубийца, «молодой человек», открыл сезон.
Почувствовалась некая мистическая связь: он спрыгнул - в мой день рожденья – а я живу. Второе июля четвертого года припомнилось. Ну да не будешь же этого объяснять – так что нет, обычный я, и лета на улице нет в помине.

За всеми поисками национальной идеи, шумными определениями «лихих девяностых», «поколений пи» etc истинное лицо времени, как всегда, затерялось в толпе.
Один простой образ, повторяемый по поводу и без повода, с навязчивым упорством идиота, из текста в текст, от анекдота к анекдоту…
Мальчик Кай, заблудившийся в голубых просторах дворца Снежной королевы – и наконец усевшийся на полу в очередном из бесконечных залов собирать из льдинок слово «Вечность». Забыта уже цель, в холодном безвременном тумане потерялись и коньки, и власть над миром – только раздается еще гулкий, раскатистый, настигающий ледяной смех бессмертных.
А хрупкие кристаллики все складываются совсем в другие буквы.
Поколение раскланивается на исторической сцене, собирает редкие букеты и уходит за кулисы. Занавес.

Где-то далеко гудят провода,
И монтеры сбиваются с пути.
Можно потерять должность навсегда -
Так что просто не дай себя уйти.

Настал, пожалуй, исторический момент для выяснения классовой принадлежности клопов подведения итогов года.

 

Они, как любила говорить доцент Ефимова, «амбивалентны». Вчерашний день с приговором, последние недели с площадями (и это еще не было сегодняшнего вечера), большие пожары, огромные пробки – все это не требует комментариев – и, однако, практически не касается меня. Всеблагие за своей эфемерной трапезой продолжают с вальяжным любопытством поглядывать вниз, на мир, и я за компанию с ними остаюсь наблюдателем – пусть даже и слегка пристрастным.

 

Главное же, как и всегда, происходит ближе к телу – и вызывает куда как больше оптимизма.

 

Во-первых, конечно, о работе, начало которой было ознаменовано арканом Смерти. Изменение, и правда, вышло глобальным. Оказалось, что все прочее до этого момента было необходимой (и куда как достаточной) подготовкой. В дело пошло и годовое сидение в пустейшей конторке, и школка, и мои любимые рецензии – каждые лыко заняло свою строку, чтобы МНПХ наконец-то повезло.

 

Легче всего объяснить про конторку. Вся тамошняя пустота, тем не менее, дала мне две вещи – во-первых, я пристально и тщательно изучал прессу (потому что иначе можно было свихнуться), а во-вторых, худо-бедно, но все-таки освоил CMS. И дальше было уже легче. Последняя пауза перед поднятием занавеса – жестокая и тревожная минута, школа «Эллада», – и вот уже включаются софиты, и полотнище ползет вверх. Сайторедакторство и сайтокопирайтерство про деревянное домостроение (тонны словесной руды, html, первая робкая уверенность, что деньги можно зарабатывать не только рассказами о литературе) – и, наконец, основное, нынешнее, действие.

 

Как совпало, как повезло? – Все то же резюме – и получилось. Безупречная грамотность, современная политическая ситуация, владение компьютером на уровне – и все прочее, и так далее. В общем, РИА Новости и все то, о чем мы так долго мечтали. Например – чтобы смотреть на людей не фарами паровоза. Дальнейший рассказ тут будет совсем нескромен, так что пока хватит.

 

Ну а теперь – о совсем личном, о книжках и другом искусстве.

 

Нельзя сказать, чтобы год был совсем уж удачным. Тем не менее, начался он «Кадын» и «Дорогой, которой нет», продолжился «Все равно я Диззи», а завершается, как ни удивительно, тюремным дневником рейхсминистра Шпеера. К слову о «Диззи»: это редкое и удивительное ощущение – книга в руках, которая дает силы и поднимает ввысь. Еще немного, и с уст живой речью полетят слова силы. Чего и вам желаем.

 

Ну а кинишки, музыка и картинки – тут все стандартно, по нулям. Разве что некоторые романсы («А всем офицерам надеть ордена!»), но это, скорее, опять-таки в область литературы. Такая, как говорят у нас, в Одессе, логоцентричность.

 

Напоследок стоит отметить, наверное, крепнущее «финансовое благополучие»: уже совсем-совсем не за горами загранпаспорт, на дрожжах растет заначка, и горное парагвайское поместье пускает в землю первые сваи.

 

От.

Зарубку себе чуть повыше носа, чтобы накрепко: больше никому никаких дружесих услуг. Никаких подготовок в институты, никаких компьютеров и прочей филателии. Это ведь, и правда, всегда заканчивается чем-нибудь совершенно неловким.
Знаете ведь, почему комиссар Милодар всегда находил выход из безвыходных положений? - Потому что еще на пороге догадывался, что не нужно в них, в эти положения, входить.
Так и порешим: отныне и впредь - "без участья".

Вот что мне нравится в конторе старины Лео (уговоримся для конспирации, что так зовется РИА) - это люди.

Зарисовка. По телевизору перзидент рассказывает федеральному собранию про "многодетных детей" , я с коллегой обмениваюсь по аське комментариями, выпуск конспектирует в поте лица... Как вдруг послание скоропостижно кончается, и из динамиков проливается гимн.
Меня охватывает какое-то чувство неловкости. Как во сне (Попова), когда в общественном месте и без - пардон - штанов. Вроде бы и занешь, что нужно надеть (в нашем случае встать и сделать лицо идиота) - и никогда не наденешь (не встанешь). Ни за что.
Видимо, что-то такое общее разливается по всей редакции. И вот уже из угла звучит голос: "А что же это мы сидим, а?!" Проходит несколько мучительных секунд - голос обволакивает тишина, он бьется в ней - и умирает.
Гимн кончается, а вместе с ним уходит и чувство неловкости.

...Вот за это мне и нравятся здешние люди.

Как нежно грозовеют облака! Недвижный свет пронзает их насквозь. Здесь не хватает легкого мазка. Природа замерла. Молчанье. Злость.
Она прорвется молнией с небес. Роскошной ниспадающей зарей. Зажечь и выжечь город, море, лес. Топчи их рай, мой пламенный герой.
Преддверье гроз не терпит суеты. Все в ненависти замерло, дрожит. Дрожит и дышит. Тише, не спеши. Ты станешь пропастью на этом поле ржи.

Ты вышел из отчаянья ночей, бессилья дней и грусти вечеров. Так долго ждать – среди людей, статей, пустых идей и осторожных слов.
Но вот подходит время. Не спеша, переливаясь, рушится песок. Течет вода и сыпется земля. Теперь – огонь. В свой долгожданный срок.
Печальный и влюбленный взгляд назад. Восторженный и яростный – вперед. Идет гроза. Последняя гроза. И ты навстречу ей срываешься в полет.

Вы, наверное, думаете, что главная новость сегодняшнего дня – отставка Лужкова? – А вот и нет. Если вдуматься, то кого она, эта отставка, волнует? Провинции и прочие окраины наше необъятной родины как жили на 2,5 тысячи в месяц – так и будут жить, хоть мэром Москвы станет лично Вельзевул с рогами. И какое им дело до того, что в «столицах шум, гремят витии»? Это все так – «гром далекого обвала».

 

Наверное – в связи и в ознаменование – пора начать выпускать свои «Новости дня».

Экспозиция: Дождь. Ветер. Отдающая осенней желтизной вечная питерская слякоть.
По улице, пригибаясь за высоким воротником, быстрым шагом идет человек.

Поворот: Один из типичных дворов-колодцев, мрачных и, кажется, куда больше приспособленнх для местного завсегдатая - промозглого ливня, чем для живущих здесь будто по ошибке людей.
Человек сворачивает во двор, ветер становится еще злее - воет в подворотне, срывает воротник, бьет ледяными струями воды.
В центре двора - камень, вывороченный из мостовой с полгода назад вялыми, как последние мухи, рабочими, да так и оставшийся лежать, мешая редким прохожим.

Действие: Человек наклоняется над камнем, приподнимает его и достает из ямы коробку, завернутую в выцветший платок. Снимает тряпку, открывает крышку и начинает пересчитывать деньги, перебирать отблескивающие под струями дождя драгоценности...

Камера наплывает, крупный план: человек опускает воротник и оказывается юношей со слегка пробивающимися над верхней губой усиками.
Улыбка - прямо в камеру.
Слоган: "Дорожно-ремонтное управление № 5 по Санкт-Петербургу. Укладка сохранилась превосходно".
Конец кадра.

© Ajalein

Никто так не обрадуется, глядя на этот комикс, как учитель. Конечно, бывают альтруисты вроде нашей Кати, отдающие детям сердце и печень, но поверьте – встречать первое сентября и знать, что уже не нужно вновь идти школу, смотреть там в требовательные детские глаза, следить за тянущимся лесом рук, принимать букеты, вытирать доску, закупать методические пособия, оформлять первые страницы журналов – о, я могу перечислить еще столько всего, чего не надо делать сбежавшему, вырвавшемуся из школьного замка Иф! Гори он синим и ясным пламенем под добрую песню «Учат в школе».
Это – эмоции, которые теперь можно не скрывать. Первое сентября – самый обычный день, разве что новости идут «с уклоном». К шутам мысли о том, что по приходе домой нужно проверить тетради, повторить материал: придя домой – ты просто приходишь домой. И никаких «факультативов», нужных для галочки да лишней тысячи. От и до, четко очерченные (а не аморфные – от мытья полов до экскурсий) обязанности, адекватные люди вокруг, пульс жизни, а не трепет при слове «ЕГЭ». ЕГЭ – это теперь информационный повод – и только. Чума на ваше министерство образования.
А вы знаете – вы только представьте – ведь мне звонила школа «Эллада». Интересовались оттуда, святые души, есть ли у меня работа – не хочу ли к ним обратно, а то вдруг пара литров непорченой крови еще осталась? – Нееет, ребят, не хочу. И не захочу. Прощайте, скалистые горы.
Но совсем другое дело, что иногда все-таки до ужаса хочется попреподавать – так, самую малость прочесть лекцию про что-то там такое, литературное. Но – это только прочесть, а не поставить оценку и не «увидеть отдачу». Отдачу и сдачу можете оставить себе в придачу.
В общем, на некоторое время здесь и сейчас я положительно счастлив. Почаще бы было первое сентября.

Но, кстати, я все равно остаюсь беспристрастным наблюдателем. Что мне до толстого глупого или худого подлого мальчика? Что мне Гекуба? Или я как-то пересекаюсь с политикой? Да нет. И национального лидера-то раз в жизни только видел (больше не хочу). Если выключить телевизор, интернет и радио, то вокруг сразу наступят демократия и гласность.
Так что все эти вскрики на тему «Вы звери, господа» (в нашем случае – животные) – это вскрики из амфитеатра во время спектакля. «Ну Дикой, вот сволочь! А Полоний-то каков шельмец!» Ровно также, как членам кооператива «Озеро», можно ужасаться ницшеанскому повторению бытия. Страшно, аж кожа пупырышками покрывается: давайте еще!
У нас тут, в Парагвае, совершенно, знаете ли, другие по-настоящему важные проблемы: сок вот кончился, на улице жара, Стишок болел…

Это видео вполне достойно войти в золотой фонд мирового кинематографа наряду с «Прибытием поезда» и «Триумфом воли». В некотором роде гибрид. Ярко, лаконично и в то же время на безвоздушных пиках идеологии.
Для тех, кому лень смотреть или мучает трафик, краткий пересказ: Василий Якеменко (он же Яйкеёмка, он же нашист-верховник, он же глава Росмолодежи – министр, значит) на Селигере обучает толстого студента, как надо жить.

Дословно: «Любое предприятие, которое тратит больше, чем нужно, оно неэффективно. Любой человек, который ест больше, чем нужно, обкрадывает страну и Путина в частности».

Впрочем, теперь, когда наша Родина (с большой буквы) – Парагвай – все это даже забавно.




«Счастья вам».