*
Чтоб мудро жизнь прожить, знать надобно немало,
Два важных правила запомни для начала:
Ты лучше голодай, чем что попало есть,
И лучше будь один, чем вместе с кем попало.
читать

Прощай,
Позабудь
и не обессудь,
А письма сожги, как мост.
Да будет мужественным твой путь,
Да будет он прям и прост.
Да будет во мгле для тебя гореть
Звездная мишура,
Да будет надежда ладони греть
У твоего костра.
Да будут метели, снега, дожди
и бешеный рев огня;
Да будет удач у тебя впереди
больше, чем у меня.
Да будет могуч и прекрасен бой,
гремящий в твоей груди.

Я счастлив за тех, которым с тобой,
может быть по пути.

И.А. Бродский, 1957

Надо с кем-то рассорить кого-то...

Надо с кем-то рассорить кого-то -
Только с кем и кого?
Надо сделать трагичное что-то -
Только что, для чего?

Надо выстрадать, надо забыться -
Только в чем и зачем?
Надо как-то однажды напиться -
Только с кем, только с кем?

Надо сделать хорошее что-то -
Для кого, для чего?
Это может быть только работа
Для себя самого!

Ну, а что для других, что для многих?
Что для лучших друзей?
А для них - земляные дороги
Души моей!
1970

Облетают последние маки,
Журавли улетают, трубя,
И природа в болезненном мраке
Не похожа сама на себя.

По пустыной и голой алее
Шелестя облетевшей листвой,
Отчего ты, себя не жалея,
С непокрытой бредешь головой?

Жизнь растений теперь затаилась
В этих странных обрубках ветвей,
Ну, а что же с тобой приключилось,
Что с душой приключилось твоей?

Как посмел ты красавицу эту,
Драгоценную душу твою,
Отпустить, чтоб скиталась по свету,
Чтоб погибла в далеком краю?

Пусть непрочны домашние стены,
Пусть дорога уводит во тьму,-
Нет на свете печальней измены,
Чем измена себе самому.

По вечерам над ресторанами
Горячий воздух дик и глух,
И правит окриками пьяными
Весенний и тлетворный дух.

Вдали над пылью переулочной,
Над скукой загородных дач,
Чуть золотится крендель булочной,
И раздается детский плач.

И каждый вечер, за шлагбаумами,
Заламывая котелки,
Среди канав гуляют с дамами
Испытанные остряки.

Над озером скрипят уключины
И раздается женский визг,
А в небе, ко всему приученный
Бесмысленно кривится диск.

И каждый вечер друг единственный
В моем стакане отражен
И влагой терпкой и таинственной
Как я, смирен и оглушен.

А рядом у соседних столиков
Лакеи сонные торчат,
И пьяницы с глазами кроликов
"In vino veritas!" кричат.

И каждый вечер, в час назначенный
(Иль это только снится мне?),
Девичий стан, шелками схваченный,
В туманном движется окне.

И медленно, пройдя меж пьяными,
Всегда без спутников, одна
Дыша духами и туманами,
Она садится у окна.

И веют древними поверьями
Ее упругие шелка,
И шляпа с траурными перьями,
И в кольцах узкая рука.

И странной близостью закованный,
Смотрю за темную вуаль,
И вижу берег очарованный
И очарованную даль.

Глухие тайны мне поручены,
Мне чье-то солнце вручено,
И все души моей излучины
Пронзило терпкое вино.

И перья страуса склоненные
В моем качаются мозгу,
И очи синие бездонные
Цветут на дальнем берегу.

В моей душе лежит сокровище,
И ключ поручен только мне!
Ты право, пьяное чудовище!
Я знаю: истина в вине.

Дикий,
обезумлюсь,
отчаяньем иссечась.
Не надо этого,
дорогая,
хорошая,
дай простимся сейчас.
Все равно
любовь моя -
тяжкая гиря ведь -
висит на тебе,
куда ни бежала б.
Дай в последнем крике выреветь
горечь обиженных жалоб.
Если быка трудом уморят -
он уйдет,
разляжется в холодных водах.
Кроме любви твоей,
мне
нету моря,
а у любви твоей и плачем не вымолишь отдых.
Захочет покоя уставший слон -
царственный ляжет в опожаренном песке.
Кроме любви твоей,
мне
нету солнца,
а я и не знаю, где ты и с кем.
Если б так поэта измучила,
он
любимую на деньги б и славу выменял,
а мне
ни один не радостен звон,
кроме звона твоего любимого имени.
И в пролет не брошусь,
и не выпью яда,
и курок не смогу над виском нажать.
Надо мною,
кроме твоего взгляда,
не властно лезвие ни одного ножа.
Завтра забудешь,
что тебя короновал,
что душу цветущую любовью выжег,
и суетных дней взметенный карнавал
растреплет страницы моих книжек...
Слов моих сухие листья ли
заставят остановиться,
жадно дыша?



Дай хоть
последней нежностью выстелить
твой уходящий шаг.



26 мая 1916, Петроград

Ни страны, ни погоста
не хочу выбирать.
На Васильевский остров
я приду умирать.
Твой фасад темно-синий
я впотьмах не найду.
между выцветших линий
на асфальт упаду.

И душа, неустанно
поспешая во тьму,
промелькнет над мостами
в петроградском дыму,
и апрельская морось,
над затылком снежок,
и услышу я голос:
- До свиданья, дружок.

И увижу две жизни
далеко за рекой,
к равнодушной отчизне
прижимаясь щекой.
- словно девочки-сестры
из непрожитых лет,
выбегая на остров,
машут мальчику вслед.

Вы думаете, это бредит малярия?

Это было,
было в Одессе.

«Приду в четыре»,—сказала Мария.

Восемь.
Девять.
Десять.

Вот и вёчер
в полную жуть
ушел от окон,
хмурый,
декабрый.

В дряхлую спину хохочут и ржут
канделябры.

Меня сейчас узнать не могли бы:
жилистая громадина
стонет,
корчится.
Что может хотеться этакой глыбе?
А глыбе многое хочется!
читать

http://www.stihi-rus.ru/

СРЕДИ МИРОВ.

Среди миров, в мерцании светил
Одной Звезды я повторяю имя...
Не потому, чтоб я Ее любил,
А потому, что я томлюсь с другими.

И если мне сомненье тяжело,
Я у Нее одной ищу ответа,
Не потому, что от Нее светло,
А потому, что с Ней не надо света.

Судьба непростая,
Другой не хочу -
То ночью летаю,
То утром кричу,

То конь мой взлетит на отвесный утес,
То лодку стремнина выносит на плес,
То мама опять провожает в полет,
То где-то разбился не мой самолет,
То песни на сто миллионов летят -
То петь одному человеку не рад.

Судьба непростая,
Да что мне с нее?
Над крышами стая
Все время снует -
То ангелов рой,
То чертей кавардак,
То счастье горой,
То все время не так.
И не так - и не эдак,
Ни ночи, ни дня.
Душу до рассвета,
А после - меня:

Душу я за гриф семиструнку свою -
А утром берутся за шею мою.

Судьба непростая,
Да видно не зря
Я даты листаю
На календарях.
Отчеркнуты даты:
Рожденье и смерть.
Рожденье - когда-то,
О смерти - не сметь!

Не сметь мне грозить - я людьми защищен
От сплетников-гадов (а психи не в счет),
Завистников разных мастей и пород.
Я рот открываю - плюют они в рот!

Судьба непростая,
Да брешет молва!
Халат не снимаю -
Я врос в рукава.
Гитара - не скальпель,
Но лечит еще
Микстура из капель,
Добытых со щек.

Судьба непростая,
Другой не хочу -
То ночью летаю,
То утром кричу.

Я РОДИНУ СВОЮ ЛЮБЛЮ
Четверг, 17 Мая 2007 г. 00:11 (ссылка)редактировать
Под Курском соловьи поют,
В Москве зады, как прежде, лижут...
Я Родину люблю свою,
Но государство - ненавижу!

Везде ворьё, куда не плюнь,
И всяк из них летит "на царство"...
Я Родину свою люблю,
Но ненавижу государство!

Народу денег не дают,
Ракеты, посылая к Марсу...
Я Родину свою люблю,
И ненавижу государство!

"Рублёвым" платят по рублю,
Зураб Россией не обижен...
Я Родину свою люблю,
А государство - ненавижу!

От "левой" водки все блюют,
В больницу - с собственным лекарством...
Я Родину свою люблю,
Но ненавижу государство!

Немцов "курчавит" по Кремлю,
Климентьев, друг его, пострижен.
Ефимыча в упор не вижу,
Поскольку Родину люблю,
А государство ненавижу!

В себе желание давлю
Купить "шале", вблизи Парижа.
Я государство ненавижу,
Но очень Родину люблю!

Памяти наших отцов и старших
братьев, памяти вечно молодых
солдат и офицеров Советской
Армии, павших на фронтах
Великой Отечественной войны.

(Поэма)(1 часть и окончание)
читать

Я понимаю что значит Победа
Для ветеранов, познавших все беды
Страшной войны, уцелевших надеждой,
Что День Победы придёт неизбежно.
Мы про войну только в книгах читали.
Фильмы смотрели - и то замирали
В ужасе, гневе и боли сердца.
Вы не в кино, а в бою до конца.
Насмерть стояли, спасая свою
Родину, город свой, дом и семью.
Все, что вам дорого, любо и свято,
Что было в сердце любого солдата.
Благодарить мы могли б неустанно.
Разве затянутся прошлого раны?
Ждут не хвалебных речей ветераны,
А чтобы память была постоянной.
Помни и ценим. Для нас вы - как звезды,
Мир на Земле вашим подвигом создан.
Вас поздравлять с Днём Победы готовы
В праздники, будни, все снова и снова!

Перебирая наши даты,
Я обращаюсь к тем ребятам,
Что в сорок первом шли в солдаты
И в гуманисты в сорок пятом.

А гуманизм не просто термин,
К тому же, говорят, абстрактный.
Я обращаюсь вновь к потерям,
Они трудны и невозвратны.

Я вспоминаю Павла, Мишу,
Илью, Бориса, Николая.
Я сам теперь от них завишу,
Того порою не желая.

Они шумели буйным лесом,
В них были вера и доверье.
А их повыбило железом,
И леса нет - одни деревья.

И вроде день у нас погожий,
И вроде ветер тянет к лету...
Аукаемся мы с Сережей,
Но леса нет, и эха нету.

А я все слышу, слышу, слышу,
Их голоса припоминая...
Я говорю про Павла, Мишу,
Илью, Бориса, Николая.

Одиночество есть умножение
Наших душ на себя же самих,
В тишине происходит движение
И рождение слов золотых.
А всем тем, для кого одиночество
Воспитание собственных душ,
Пусть помогут пустые пророчества
И оркестра парадного туш,
Лишь бы им улыбнуться блаженнее,
Разливая "пузырь на троих".
Одиночество - есть умножение
Наших душ на себя же самих.

Душа


О вольноотпущенница, если вспомнится,
О, если забудется, пленница лет.
По мнению многих, душа и паломница,
По-моему,- тень без особых примет.
О,- в камне стиха, даже если ты канула,
Утопленница, даже если - в пыли,
Ты бьешься, как билась княжна Тараканова,
Когда февралем залило равелин.
О, внедренная! Хлопоча об амнистии,
Кляня времена, как клянут сторожей,
Стучатся опавшие годы, как листья,
В садовую изгородь календарей.

1915

Ты все еще тревожишься — что будет?
А ничего. Все будет так, как есть.
Поговорят, осудят, позабудут,—
у каждого свои заботы есть.
Не будет ничего...
А что нам нужно?
Уж нам ли не отпущено богатств:
то мрак, то свет, то зелено, то вьюжно,
вот в лес весной отправимся, бог даст...
Нет, не уляжется,
не перебродит!
Не то, что лечат с помощью разлук,
не та болезнь, которая проходит,
не в наши годы...
Так-то, милый друг!
И только ночью боль порой разбудит,
как в сердце — нож...
Подушку закушу
и плачу, плачу,
ничего не будет!
А я живу, хожу, смеюсь, дышу...

Любовь измеряется мерой прощения
Привязанность - болью прощания
А ненависть - силой того отвращения
С которым ты помнишь свои обещания
И стою же силой, с припадками ревности
Тебя обгрызают, как рыбы-пираньи
Друзья и заботы, источники нервности
И всё-то ты знаешь заранее
Кошмар возрастает в пропорции к сумме
Развеявшихся иллюзий
Ты это предвидел, ты благоразумен
Ты взгляд своевременно сузил
Но время взрывается, новый обычай
Родится, как частное мнение
Права человека по сущности - птичьи
А суть естества - отклонение
Свобода - вот ужас. Проклятье всевышнее
Адаму, а Еве - напутствие
Не с той ли поры, как нагрузка излишняя
Оно измеряется мерой отсутствия
Итак, подытожили: жизнь - возвращение
Забытого займа, сиречь - завещание
Любовь измеряется мерой прощения
Привязанность - болью прощания.

Я тебе ничего не скажу,
И тебя не встревожу ничуть,
И о том, что я молча твержу,
Не решусь ни за что намекнуть.

Целый день спят ночные цветы,
Но лишь солнце за рощу зайдет,
Раскрываются тихо листы,
И я слышу, как сердце цветет.

И в больную, усталую грудь
Веет влагой ночной... я дрожу,
Я тебя не встревожу ничуть,
Я тебе ничего не скажу.

2 сентября 1885