Что касается самой поездки, то протекала она весело, со всяческими приключениями, потому что приключений в моей жизни явно не хватает, и оттого они сыплются мне на голову, а ещё чаще, на жопу, исключительно, когда меньше всего ожидаешь. Ближнее окружение больше напоминало ту компанию, что, как-то, заявилась в гости к святому Антонию, и, которую успел запечатлеть Мартин Шонгауэр на своей бессмертной гравюре (кстати, никто не знает, что курил Шонгауэр?).
Начиналось всё радужно. Четвёрка молодых людей со знанием дела рассуждала о том, какие платья допускаются на дипломатических приёмах. Три милых домохозяйки на заднем сиденье делились кулинарными рецептами. Чета симпатичных пенсионеров у меня за спиной трогательно беспокоились, удобно ли сидеть.
В общем, всё начиналось чудесно и хотя бы поэтому, долго продолжаться не могло.
Молодых людей хватило как раз до литовской границы и первой поллитры "Смирнова". У домохозяек, как выяснилось на подъезде к польской границе, было с собой и много. У пенсионеров не было, и оттого лысый дедушка принялся яростно завидовать, и доставать бабушку. Доставал он её умело и желчно, как можно доставать после многих лет совместной жизни. Кроме того, голос дедушки что-то сильно напоминал...
Дедушку я вспомнила внезапно. Дедушку звали Валерой, местные туристические конторы ненавидели его тихой ненавистью. В основном за то, что он непрерывно ездил в Чехию, в дороге рвался руководить группой и вечно поправлял и дополнял рассказы экскурсоводов. Но запомнила я его не поэтому, а потому что в ту поездку он пытался ухлёстывать за разбитной Маринкой, и даже поил её "Бехеровкой", чтобы больше понравиться. Маринка "Бехеровку" выпила, но дать - не дала, и более того, чтобы обезопасить себя от внезапных ночных визитов, сбежала ночевать в наш номер. Такая вот тогда, случилась жизненная драма…
И теперь, стало быть, дедушка катил не один, а с супругой, и оттого настроение его падало с каждым километром. Плюс отчаяние усугублялось тем, что рядом пили, а ему супруга не позволяла...
Я тоже стала раздумывать, не впасть ли мне в отчаяние, но по здравому размышлению решила, что не стоит. Планида моя такая. Не в первый раз.
Как-то, в театре русской драмы, Пончик Хлебобулкинс, наблюдая за тем, как семейка придурков передаёт друг дружке пакет с булочками и печеньем, при этом, громко сожалея о том, что не взяли с собой котлеты, задумчиво спросила:
-Интересно, почему они всегда оказываются с нами рядом?
Я не знаю, Булочкинс. Может быть, потому что из двадцати семи человек ожидающих автобуса на остановке, приблудившийся свидетель Иеговы кинется ебать мозги именно мне. А может потому, что присутствие в автобусе мрачной, неразговорчивой бабы-пидараса хорошо дополняло этот паноптикум.
Причём от моего сиденья и дальше вперёд по автобусу, начиналась зона здравого смысла. Там сидели адекватные и вменяемые люди, никто не визжал, не ржал с подвизгом, не рвался рассуждать о высоких материях, о трусах со скидкой в «Ориго», о том, что все мужики сссссуки пазззорррные, не брюзжал «...а ты всю ночь прохрапела мордой к стенке и теперь сидишь тут недовольная!»
Три тётки на заднем сидении с большим апломбом рассуждали на тему, почему евреям нельзя есть свинину. Толкование Библии в исполнении трёх клюкнувших клав, открыло мне великую мудрость. Оказывается, свинину было нельзя, потому что по жаре она быстро тухла, а холодильников тогда ещё не придумали. У меня уже чесалось в одном месте, спросить, что ж тогда происходило с бараниной, козлятиной и говядиной, и почему заодно со свининой нельзя тушканчика и лебедя, пусть они объяснят, бля, а то судьба тушканчиков меня особенно волнует, но потом подумала, что тогда три полупьяные дуры всерьёз возьмутся переделывать книгу Левит, а мне потом отвечай…
От греха подальше, я воткнула в уши наушники и включила плейер.
Плейер у меня волшебный, у него своих мозгов нет, но зато карта памяти на 2 гига, вот он сразу и запел Шевчуковское:
Московская барыня -
Слишком много машин,
Рулей, тормозов, пушистых подруг и котов.
Я привык к классицизму,
Я потерялся средь этих вершин -
Неизвестной породы героев и новых домов.

Московская барыня -
Слишком много всего,
Хайдеггер, Макена, плюс тайны иного ума.
Я не жлоб, я очкарик,
Я читал, но не знал одного,
Что все это, Вы, прелесть,
Вчера написали сама.
-Ы! – сказала я, и выдернула наушники.
Плейер явно имел в виду трёх высокомудрых клав.
Так что я вновь воткнула бананы в уши и сделала вид, что мы с плейером очень увлечены друг другом.
Компания, сбежавшая с гравюры про святого Антония, бодро продолжала догоняться.
Но на этом чудеса не закончились. Чудеса продолжились в гостинице «Берн», которая встретила приключившихся туристов заботливым предупреждением, изображение которого дано ниже. Трогательная забота администрации вполне понятна. Особенно, если учесть, что на упаковках масла, поданного на завтрак, стояла дата 03.03.2007. То бишь, масло успело сдохнуть за месяц до нашего приезда, но было подано на стол из расчёта на старую русскую поговорку: «В русском брюхе долото сгнило».
И вот тут вот, я, в очередной раз, оценила разницу менталитетов, поскольку половину группы составляли латыши. Вот что сделает среднестатистический русский турист, столкнувшись с такой проблемой? Он не станет жрать тухлятину, но подумает о ресторане нехорошо, с горечью помянёт 68 год, за который нам до сих пор мстят сдохшим маслом и честно предупредит всех входящих в ресторан соотечественников, независимо от их расы, пола и сексуальной ориентации:
-Масло не берите. Масло тухлое. Кофе лучше не пробовать – помои. Колбаса - сорта «Вспомним молодость в совке». Про чай не знаю, лучше ешьте кукурузные хлопья, мы из попробовали и пока живы.
А что в той же ситуации, сделает скромная, пожилая учительница-латышка? Она молча возьмёт блюдо с маслом, сунет его ошалевшей от подобной наглости официантке под нос и angliski скажет:
-Смените, please.
А после нальёт себе чашечку кофе и задумчиво скажет:
-И в самом деле, кофе – мерзость.
Короче, побывав в ресторане гостиницы «Берн» один раз, второй раз вас туда на канате никто не затащит. Только под замечательным объявлением тянет приписать «А то собаки травятся».
И ещё, родные и близкие.
Я - охуенно толерантный и терпимый человек.
Но когда я вижу подобные надписи исключительно на русском, у меня возникает совсем нетолерантное желание вырвать кадык написавшему, а после устроить персонально гостинице «Берн» второй шестьдесят восьмой.
Потому что, я не потащу протухшую жратву из вашего ресторана, мне даже мысли такой в голову не придет, но если вы, через хуй кинутые, пишете такое, то на секунду, хотя бы, припомните, что я плачу вашему густо, бля, совковому заведению немалые бабки, а потому, умерьте ваши творческо-назидательные порывы и не ебите му-му. Или ступайте подметать улицы.
На сём, саркастически-ядовитая часть повествования закончена. Дальше начнётся романтическая.
Может быть…

А! Ещё забыла плюнуть! iGo Europe - гадость! TomTom6 лучше.