Любовь - очень странное чувство. Но чтобы это понять, мне пришлось потренироваться на кошках.
В прошлом году, когда сняли гипс и сделалось возможным, хоть и сильно хромая, но ходить, я поволоклась в приют с кошачьей переноской. За две недели до этого, я случайно наткнулась на объявление на местном сервере. С фотографии при объявлении, на меня глядело ЭТО... бабушка которого точно согрешила, если не с водолазом, то с британским голубым котом. ЭТО сидело в клетке, задрапированной тканькой "под леопарда", и делало вид, что ей совсем не страшно. А ещё у неё был только один глаз.
Не знаю почему я споткнулась об эту фотку. Подозреваю, что недавно снятый гипс и общая хромоногость повлияли.
...она мне совсем не понравилась. По сравнению с кошкой на снимке, эта была какая-то маленькая, тощая и тонкокостная. В общем, не было в ней солидности британцев, вообще ничего не было. И из подживающей ушитой глазницы, ещё торчали хвосты хирургических ниток.
И всё-таки, я её взяла.
Дома она не хотела выходить из перевозки. А когда вылезла на полусогнутых, прошмыгнула под батарею и затаилась там.
Ночью она пришла спать ко мне, прижавшись к бедру, поднырнула под левую руку и тихонько заурчала. А ближе к утру, когда стало совсем невтерпёж, занырнула в неосмотрительно оставленную в комнате переноску и нагадила там. В четыре утра я мыла переноску, а потом успокаивала разволновавшееся и жалобно мяукающее это, и одновременно мрачно соображала, не устроит ли теперь, эта хвостатая мелочь, свой кошачий сортир посреди моей комнаты.
-Эх ты... - сказала я. - Пойдём спать.
И мы пошли спать.
Днём, пока я была на работе, к нам домой позвонили из приюта и обрадовали, прочитав историю болезни. Легче было перечислить, чем это мелкопизерное создание не болело. В числе прочего значились панлейкопения и стригущий лишай. По старым временам - два смертных приговора. А ещё выяснилось, что в приюте ей кололи антибиотики и прерывать курс никак нельзя было. И абсолютно неизвестно, нормально ли теперь заживёт пустая глазница.
Когда маменька, пересказывавшая мне историю болезни, дошла до глазницы, я почувствовала что-то странное...
...я очень хорошо запомнила тот момент. Вот я, прижимая к уху телефонную трубку, перехожу улицу у здания кабинета министров. Осенние сумерки, и я так спешу дохромать до противоположной стороны улицы, до того как отмигает жёлтый на светофоре.
Не знаю, что на меня нашло.
Это было совершенно новое, душное чувство, которое, словно разрывало изнутри всю броню здравого смысла. Это было чувство ВОПРЕКИ.
Я поняла, что мне, собственно, плевать, станет ли эта кошка гадить посреди комнаты, а если будет, то хуй с ним, я просто буду убирать за ней. Я поняла, что не отдам её в приют. Не смотря ни на что. В приют она больше не вернётся. И всё.
Она уже год со мной. Размордела, обнаглела, залоснилась. Стала похожа на британца. Исправно ссытся в корытце. Носится, стуча копытками, как средних размеров коняга. Ворует у мамы карамельки и упорно сбрасывает с тумбочки дистанционник от телевизора. Любит спать под пледом в кресле, но под утром обязательно приходит ко мне, чтобы улечься в ногах.
Моя одноглазая кошка. Ф. Кутузова, жопа с хвостиком.
