пятница
давайте как обычно по пятницам - о бабах
Как-то раз Маруся училась в школе и вдруг поняла, что у неё есть сиськи.
Это было страшное откровение.
Ни у одной девочки в классе сисек еще не было.
А у неё уже да, ошибки быть не могло, она отчетливо их видела,
даже через шерстяное школьное платье, фартук, второй подбородок и живот.
Ей стало противно.
Марусин псхотерапевт считал, что она не в ладах со своим эго по этой части.
К тому же общеизвестно, что сиськи, единожды появившись, уже никуда потом не деваются
(и кто бы это мог такое сказать?), а даже наоборот - у некоторых становятся больше
(хоть и не со скоростью света, но совершенно неотвратимо).
А некоторые девочки для процесса прикладывают туда капусту.
Я знаю пару барышень, которым это помогло.
Однажды Маруся разрешила мне их потрогать.
Правда тогда, когда это наконец случилось, в нашем классе сиськи были практически у всех девочек и их можно было трогать сколько хочешь у кого угодно, кроме, разумеется, учительницы русского языка и литературы.
Трогание называлось красивым словом "щупать"
Собственно, я мечтал пощупать марусины новообразования сразу после того как они нарисовались у неё под платьем. Но как то все не решался попросить разрешения.
Тогда, в седьмом классе, я был ещё очень стеснительный и застенчивый юноша.
Прямо как сейчас, только моложе.
Тем временем сиськи не дремали.
Если в сентябре они напоминали пару небольших печенюшек-майданчикоф, то к маю под марусиным платьем отчетливо рисовались две аппетитных дыньки сорта Колхозница среднего размера и божественной формы.
Прямо как мой череп.
В том смысле что у моего черепа тоже божественная форма.
Есть вот брахицефальные черепа, есть долихоцефальные - а у меня, я считаю, идеальный череп.
Как у Андре Агасси, Олеся Бузины или ещё одного моего знакомого. Вы его не знаете.
Вощем, я не подозревал даже, что Маруся своих дынек стесняется, перманентно хочет быть мальчиком и краснеет от смущения, когда стоит перед зеркалом голая анфас или профиль.
Именно поэтому она не носила лифчик.
Только розовую облегающую маечку с вырезом.(Про розвую маечку - наврал для красного словца)
Меня так и подмывало спросить у неё: "Маруся, ну почему ты не носишь лифчик?", но я стеснялся.
Только смотрел, потел и представлял.
К лету у других девочек в классе сиськи тоже подросли. У кого благодаря капусте, у кого сами по себе по зову природы. Но я уже зациклился на марусиных и на другие пялился скорее из спортивного интереса, чем от вожделения.
Я долго и мучительно думал как бы поинтеллигентней подкатить к ней на предмет их дегустации.
Наступил июнь. Или как говорят у нас в Крыму: Кончился май - штаны сымай.
На пике интеллектуально-сексуальной рефлексии я не заметил как прозвенел последний звонок, началось лето и созрел тутник, или как его называют на Украине - шелковица, в Грузии - тута, в Астрахани - тутник.
Шелковичные деревья растут по берегам рек с времен Петра 1. Он их там посадил, чтобы делать из тутовых ягод водку
Мы с Марусей сидели на берегу под деревом, посаженным Петром Великим и расписывали фиолетовым соком наши лица - я нарисовал ей усы и броду, Маруся мне - только усы, пупок и брови.
Сок брызгал в стороны и тёк по рукам к локтям.
Тем не менее её облегающая розовая маечка с вырезом была девственно розовой,(насчет маечки опять вру) без пятнышка. Маруся вообще была чистюлей, отличницей и аккуратисткой.
И тут меня осенило и я нашел те самые слова про сиськи и про пощупать, и подобрал для них свой самый лучший голос (он у меня как раз сломался, но не устаканился и поэтому набор диапазонов был просто космическим). Я выбрал низкий баритон с трещинкой посередке, прокашлялся и сказал, потрескивая, в упор глядя в её синие от тутника глаза:
Я старый солдат, - Сказал я Марусе прокашлявшись, - я старый солдат, не знающий слов любви, и положил правую руку на её левую грудь.
Маруся вздрогнула, словно жеребенк, подождала чутка, пока я решусь использовать левую руку, и, дождавшись сама совершенно неожиданно вдруг положила свои теплые измазанные сладким соком ладошки на мои плоские мальчишеские сиськи. (Не то что сейчас)
Так мы и сидели с протянутыми руками на берегу реки в тени тутовых деревьев, глядя в глаза друг другу.
До самой осени, которая подкралась незаметно, и тогда мы встали и пошли в школу.
А в сентябре Маруся совершенно перестала их стесняться и переживать о их наличии,
потомушто поняла какое счастье можно огребсти с этими самыми сиськами
не только здесь и сейчас на берегу реки в тени тутникового дерева, но и и чуть позже, в будущей жизни.
.
Sergey1958
Брежнев и Де Голь 1965 г.
zelenyikot
zelenyikot
