http://ortsamara.saminfo.ru/ORT/History.htm

http://www.eleven.co.il/article/13095

http://www.jewhistory.spb.ru/rus/main/s.php?id=841

Conductor: Sir Neville Marriner

Фотограф: Jim Phelps

То, что она не такая, как все, Леночка поняла еще в детстве, когда, истерически рыдая и судорожно всхлипывая, колотила об пол только что подаренной куклой. И не потому, что кукла не понравилась — просто она была ей не нужна. Ей нужны были деньги, за которые эту гадкую глупую куклу ей купила мама. Леночка с младенчества очень любила деньги. Она могла днями напролет сидеть на полу в детской и складывать монетки в высокие, идеально ровные столбики. Родители поначалу были безмерно счастливы: им нужно было просто обменять несколько купюр на мелочь, чтобы ребенок затих надолго и не донимал их капризами. Однако счастье вскоре омрачилось осознанием того, что их возлюбленное дитя с недетским цинизмом и проворством ворует деньги. Наказывать и увещевать было бесполезно: до крови закусив губу и глотая злые слезы, Леночка клялась, что «больше никогда», однако это повторялось снова и снова. Она воровала деньги в доме, у родителей и гостей, в детском саду у воспитательниц, а затем и в школе — у всех, кто хоть на мгновение терял бдительность. В конце концов, измученные родители пришли к выстраданному решению: проще Леночке деньги давать. Сколько бы она ни просила. Справедливости ради нужно сказать, что просила Леночка редко. Все, что ей было нужно — это иметь постоянный, никем и ничем не ограниченный доступ к дензнакам…

…Страсть ее со временем несколько видоизменилась: к монеткам Леночка охладела, теперь она трепетала при виде бумажных купюр, сладко замирая от их божественного шуршания. К моменту, когда ей исполнилось восемнадцать, Леночка научилась с закрытыми глазами, на ощупь определять, откуда банкнота родом и ее достоинство. А к двадцати годам она и вовсе стала городской достопримечательностью: лишь только проведя острым кончиком языка по купюре, Леночка безошибочно указывала на фальшивки. Таких точных результатов не давал никакой, самый современный и навороченный детектор валют.
Квартира, в которой обитала Леночка с родителями, также постепенно претерпевала метаморфозы. Из многочисленных книжных шкафов исчезли все книги, выброшенные на помойку равнодушной и безжалостной Леночкиной рукой, а их место заняли строгие кляссеры, куда девушка любовно помещала очередную порцию купюр, подаренных мамой и папой…

Уведомляем Вас, что Виктор_Беляев добавил Вас в список своих друзей и стал Вашим постоянным читателем.
 

По рецепту Legionary

Сладко спи, любимый мой,
Глазки поскорей закрой,
Я спою тебе о счастье
Под загадочной луной

Сладко спи, забыв печали,
Чтоб они не огорчали.
Ночь танцует в звездном платье
Сами мы как звезды стали.

Мы сияем в небе синем
Захотим - его покинем
Пролетим весь Млечный путь
И Центавра с места сдвинем

Или в море без оглядки
Поиграем с рыбой в прятки
Мы со дна поднимем муть
А потом опять в кроватки.

Спи, мой милый, до рассвета,
Вспоминая песню эту,
Не зайдет в твой дом ненастье,
Не пройдет на сердце лето.

Сладко спи, любимый мой,
Глазки поскорей закрой,
Я спою тебе о счастье
Под таинственной  луной

 

Когда маленькой девочке Даше было лет десять, она мечтала быть Белоснежкой и на всех детских праздниках одевалась в дурацкое платье с рюшами и рассказывала сказку о доброй и трудолюбивой девочке, которую любили аж семеро солидных мужчин маленького роста, и которая вышла замуж за самого настоящего принца. Но лет через пять Даша соответственно выросла и поняла горькую истину: девочек, живущих в компании семерых мужчин, называют отнюдь не Белоснежками, но тоже на букву «Б». И ими никто не восхищается, а наоборот – прекрасные принцы таких дамочек обходят стороной, поскольку боятся СПИДа, сифилиса и прочей заразы, возникающей в процессе половой жизни сразу с семью мужиками.
И тогда девочка решила стать Памелой Андерсен, которую любят все мужчины мира не потому, что она добрая и трудолюбивая, а потому что у нее большие сиськи. Даша сняла аккуратный лифчик и, подойдя к зеркалу, уныло констатировала, что до Памелы ей далеко. Не то, чтобы совсем, второй размер уже имелся, но ведь второй – не пятый, его мужчины редко замечают.
Первым шагом к достижению идеала стала специальная капустная диета. Даша стойко держалась месяц, жуя влажные листочки и тоскливо вздыхала по огромному сочному гамбургеру, чье изображение крутили чаще, чем сиськи Памелы Андерсон. Сплюнув вязнувшую на зубах капустную массу, Дашка приобрела по эксклюзивной подписке дорогой крем для увеличения груди, обещавший потрясающие результаты, и принялась методично втирать его в сиськи два раза в день. Грудь не росла.

- Везет же тебе, - говорила Даша подруге Танечке, имевшей четвертый размер.
- Везет, - соглашалась Танечка, которую любили не только семеро гномов, но и все городские мужики.
Любили и ценили. Танечка, не читавшая в детстве сказок о Белоснежке, являлась той самой плохой девочкой на букву «Б». После окончания учебного дня в медучилище Танечка заново красила свои нежно-голубые глазки французской косметикой и отправлялась в бар при местной гостинице, где занималась платным милосердием, скрашивая досуг командировочным всего за какой-то полтинник баксов. Дома Танечку ждали отнюдь не родители-алкоголики, пропивавшие каждую копейку и не многочисленные братья-сестры с голодными рожицами. Танечка была из семьи приличной, где деньги водились. На путь неистинный девушку толкала лишь любовь к красивой жизни, в которой все ездят на иномарках и обедают в китайском ресторане да нежелание отдавать свои прелести задешево какому-нибудь прыщавому студентику.
- И удовольствие, и бабки, - цинично комментировала святое и чистое чувство Танечка.
Деньги она спускала моментально на дорогие наряды и косметику, а в училище приезжала на такси. Или на машине очередного клиента.
- Сегодня мы с тобой идем в кабак, - заявила Танечка.
- В кабак? – Даше не слишком нравилась перспектива приобщения к платному сексу. К бесплатному, впрочем, тоже.
- Не смотри на меня так, - поморщилась Таня.
- Как?
- Глазами последней городской целочки, - определила Таня метко. – Мы идем пить. Гулять. Танцевать. Расслабляться, короче.
- А деньги? В кабаке все дорого.
- Видишь это? – Таня щедро продемонстрировала то, что роднило ее с миссис Андерсон. – А ты говоришь, деньги.
- У меня-то сисек практически нет, - уныло напомнила Даша.
- Будут! – хихикнула Танечка, вытащив из шкафа свой розовый лифчик и медицинскую вату.
Через час шикарный бюст был создан и для верности прикрыт блестящей водолазкой под горло.
- Блин, ты клевая! – похвалила Таня.
Таня к своему четвертому размеру имела высокий (180 см) рост, широкую талию и мощные бедра. Подруга была на двадцать сантиметров ниже, довольно хрупкого телосложения, поэтому массивный бюст смотрелся на ней потрясающе. Он тянул как минимум на инфаркт у сильной половины человечества.
В ресторан подружки зашли походками дорогих дамочек, знающих цену себе и окружающим.
- Да мы тут всех порвем! – радовалась Таня.
Через каких-то пять-десять минут к ним подсели командировочные из Москвы.
«Такие дяди, а у меня, как назло, месячные!» – помрачнела Таня.
«Интересно, придется ли расплачиваться за банкет?» – испуганно подумала Даша.
Московские франты щедро отвешивали Даше комплименты по поводу фигуры и еще более щедро заказывали дорогие блюда и напитки.
«Главное – вовремя слинять! – вспоминала девушка инструктаж подруги и опрокидывала в себя бокал за бокалом».
К середине вечера ей стало хорошо, и она принялась весело хохотать в ответ на неприличные шутки и подмигивать одному из командировочных.
- Может, погуляем. Белоснежка? – обратился к ней тот, кого называли Сергеем.
- Белоснежка! – еще веселее захохотала Даша. – А меня так в детстве называли. И я мечтала – вот вырасту, полюбят меня семеро гномиков.
- Зачем гномиков любить? – хмыкнул Сергей. – Любить нужно нормальных мужиков. При бабках. Таких, как я, например. Пойдем?
Даша посмотрела на Танечку. Той было море по колено, а друг Сергея целовал ее в ушко, обещая неземные наслаждения и хорошие деньги.
- Разве деньги бывают плохими? – округляла глаза Таня.
- И за это надо выпить! – подхватывал кавалер.
- Белоснежка! – Сергей взял Дашу за руку решительно. – Пошли на свежий воздух, а то душно здесь как-то.