В колонках играет - pulpНастроение сейчас - максималистскоеЭто будет очень эгоистичное письмо человечеству. Хотя нет, человечество само по себе является довольно инертным процессом. Поэтому это будет письмо современному обществу. Да, наверное, так лучше.
Первое, что хочется сказать – это то, что у общества очень большое самомнение, может даже большее, чем у меня. Общество – диктатор. Сколько всего не сделали люди только потому, что подумали, что на это скажут другие люди. Мнение – великая вещь. Собственное мнение равно собственному достоинству. Общественное мнение – что это? Совокупность всех мнений? Или убийца лично моего? Общественное мнение – настолько абстрактное понятие, что бороться с ним бесполезно, да и не стоит оно того. Главное – не потерять себя, услышать себя среди этого многоголосья, удержаться на плаву, не утонуть, не потерять свою не протоптанную дорогу, не пойти за другими.
Наше общество слепо, и мы слепы вместе с ним. Мы ничего не видим, прикрываясь относительными идеалами, именуемыми моралью, мы разучились любви и искренности. Искренность – это то, что всегда нас удивляет, и мы не верим, подозревая меркантильные интересы под ясной улыбкой.
Любовь – что это? В нашем обществе – шантаж. И мы избираем одиночество, лишь бы не попасться на крючок. Мы боимся любить, боимся растерять свое тепло, и тратим его на себя. Или на секс. Или на домашних животных. Мы любим собачек и кошечек больше, чем людей. Мы доверяем им больше, чем самим себе. Нам нравится их зависимость от нас, и мы любим их за это.
Мы одиноки, и уже почти привыкли к этому. Мы разучились разговаривать друг с другом, и многие научились зарабатывать на этом. СМС, электронная почта, что дальше? Наверняка у ребят припасено что-нибудь еще: конкуренция – главное слово в их словарном запасе.
Мы считаем себя самодостаточными, а на самом деле мы все больше зависимы от того, что есть вокруг нас. Нас вынуждают покупать как можно больше вещей, нам внушают необходимость покупки. Нам внушают, что они удовлетворяют наши интересы и наши желания, но наши желания ими же и сформированы. Мы зависимы от прогресса.
Мир стал удобнее? Да. Но мир не стал лучше.
Мы сами не знаем, чего хотим и к чему стремимся. У нас не может быть точного прогноза, и мне жаль тех, кто думает, что он есть. Мы все против войны, но мы воюем и можем это объяснить. Мы против расизма, но мир полон расистов и они готовы нам это объяснить. Мы не учимся на ошибках истории, мы просто перекраиваем историю под свой образ мыслей.
Кроме этого все мы боимся. Правды, женских слез, налоговой полиции, толпы, смерти.
Смерти мы боимся больше всего. Этот страх постоянно с нами, и мы не можем спрятаться. Мы ни с кем не говорим об этом, потому что поговорить о смерти – это еще страшнее. Мы пытаемся забыть о ней. Или найти утешение в религии, которая в последнее время стала модным атрибутом успеха: «Мы успешны, богаты, у нас красивые бабы, у нас откормленные дети, у нас вообще нет проблем, а кроме этого, а скорее вследствие всего этого, мы еще и верим в бога».
Мы стали больше суетиться, наше время стало дороже. Нам некогда посмотреть на небо, нам вообще нет до него никакого дела, у нас полно других важных дел. В этой гонке никто не знает, что будет на его финишной прямой. И вот мы гоним, гоним, что есть мочи, быстрей и быстрей, гоним и боимся того, что будет дальше.
Так вот. Я схожу с дистанции. Я, по крайней мере, попытаюсь с нее сойти. Я хочу оглядеться и посмотреть, не ездите ли вы по кругу. J
Я хочу посмотреть, какого цвета сегодня небо. Я хочу любить и искренно дарить эту любовь. Я хочу, чтобы во мне было больше чистого воздуха и меньше лжи. Я хочу, чтобы мои мысли были моими мыслями. Если это называется свободой, то я хочу свободы. Хотя бы глоток.
