фу
Касабланкакасабланкакасабланказомби. |

|
|
Мы, я и снова мы в строчках. |
|
|
Теперь я уже очень альбинос. Дамблдоркристинаагилера. |

|
|
Честно. |
|
|
Никаких выходных. Поздравляю. |
|
|
As usual. |
Дожила, девоньки, доковыляла до вёснушки.
|
|
Охуенно длинный февраль. |

|
|
Oh Yeah. |
|
|
Суперлапа волка ныла. |

|
|
. |
|
|
Четвёртая баллада Андрею Давыдову. |
|
|
Кики-кики. |
|
|
Лучше не думать. Не могу. Гарбэдж. |
Мы выглядим по-настоящему странно. По Красной площади (да, всё же в стенографии быстрее) идёт процессия, состоящая из иногороднего переквалифицировавшегося диск жокея, девушки-администратора секс-шопа и не задействованного ни в каких серьёзных проектах недонасекомого. Так мы и идём, говорим о сексе с Анфисой Чеховой, зебре по накуренной фамилии Стаценко, путю-путю, пьяных летних возвращениях и южных ссылках.
Мы нашли друг друга три года назад. Каждый год теряли. Последний раз расстались полгода назад на плачущем вокзале.
Велкам ту Москоу. Форева.
|
|
Слишком рано для трамвая. |

|
|
. |
|
|
Кратко и по сабжу.* |
|
|
Лазерные сказки from человек большого города. |
Пиратов не взять на абордаж. Вот ведь очень историческая дата. Все запомнили? Да, а вот и нападение Маски-шоу. Пиратская = говнястская. Валить-сваливать и продавать билеты за дешёвую бумажку. Метро. Курение в вагоне. Последние поезда расползаются в свои шкафы-купе и до утра празднуют наши неудачи и отключённую пожарную сигнализацию. Переходы угрюмо перестают чесаться эскалаторами и отправляют нас в долгое и скользкое путешествие-перелезание через ограждения. Стандартные ночные будни заводных механических джанки с присущими разговорами о веществах, действиях, противодействиях, автомобилях и работе. Короче, всё как у людей. Или даже лучше. Два часа ночи подставляют под руки бездомную автобусную остановку и молодого человека, которыйкуриттолькосегодня. Один из нас то стоит, то сидит и покачивается от лёгкости антидемисезонных белых брюк, другой – говорит о боге, потому что Е, ещё один - тоже Е, но не говорит о боге, остальные хуйихзнает, но тоже не говорят о боге. Наконец-то клуб. Тут уж сборная солянка и лунная призма даёт силу, а за пятьдвануля даже не смотрят в глаза.
Мы опережаем музыку. Мчимся, сливаемся в неравном химикатном порыве увлекательно движущихся конечностей. Короче, всё не как у людей. Или даже лучше. Микромир танцпола заполняется самыми отвергнутыми, но вполне качественными деталями эксперимента по отмиранию поколения. Слабонервным? Тут не место. Уколы в бок изнутри и невозможность подчинить себе же свои ритмичные тряски за пару засушливых секунд перебираются в холлы для вопросов о нике в Вконтакте, роде занятий и апоехалинахату. Потом или до этого также необходимо выйти на улицу без курток и блуждать в поисках оставленного крысиного чудовищно сокровищного клада. Минуя наше возвращение, размножаются бесполым путём и предохраняются в случае полового кислотно-синие люди с невидимыми вещами в руках, плавно текут по колонкам к полу и закатывают глаза, чтобы потрогать безостановочными конвульсиями пол и театральные кресла. Мы который год ждём, когда же музыка нас догонит, но это слишком сложно – война танцпола и подошв в самом разгаре.
Мирный договор на правах уже не такого ожесточённого соперничества две воюющие стороны подписывают примерно в шесть утра сего дня. Тут же диск жокей учтиво приносит мне стакан проколотый трясущейся трубочкой, наполненной ромом, колой и ломаными английскими фразами, которые трудно услышать, но проще согласиться. Мои красивые накладные ресницы имеют успех в пошлом мелькающем перемигивании.
Спустя две лестницы и несколько «пока» у подошв появляется новые соперники – танцующий гололёд и абсолютно импоссибльная возможность удержаться от распирающих ритмов. Поиски центральной предрассветной кофейни для стандартного синего завтрака приводят в аккуратно убранный домик с задвинутыми стульчиками, протёртыми стаканчиками и вычищенными пепельничками – собственностью моего пассивного и незнакомого волшебника-бармена-одиночки…
Последние пассажиры подземки становятся первыми и залипают над социальной рекламой, повешенной аккурат над головой очередного отечника защичества. Опасность минует. Всех ждут собственные станции и места для дальнейшего времяпрепровождения.
Сильно сомневаюсь, что вам всё это интересно.

|
|
Каждое утро до дрожи в коленях надо начать с двух пол-литровых чашек кофе. |

|
|
Незнание истории. И музы не помогут. |

|
|
Вариации обессонивания снежных орехов. |

|
|
Кот базилио накакал безликим базиликом в кокосовую кожуру и брызнул в козу кислотой. |
|
|
* |

|
|
Универас - универсальный пидарас. |
|
|
Поэтому мы овощи. И я ценю тебя, овощ. |

|
|
Болто князем был всея Руси. |

|
|
Никогда не угадаешь, где же им не приземлиться. |

|
|
Ночки-одиночки. |

|
|
И никакой страховки. |

|
|
Что тут поделать. |
Кто-то подменил старые тюбики, и клей «Момент» превратился в клей «Подождите, пожалуйста, я склею детальки попозже».
|
|
Острый хребет вогнутого в пластину отпечатка. |
Осторожно. Двери открывались и открылись. По приблизительным подсчётам шесть с половиной миллиардов людей в стоячем купе придвинули меня к автоматическим дверям, так робко и привычно попросившим меня: «Не прислоняться.» Я прислонилась. Не беда – потерпят. Но терпеть запреты (выраженные в смятии моей горячо и нежно любимой макулатуры своими спинами в вонючих пальто) на чтение в общественном транспорте терпеть не могу я. Не могу. Но ничего – потерплю.
Синий овал последнего вагона гусеницы-людоеда затягивает в чёрную дыру.
Я нашариваю в кармане мизинец правой руки и изымаю его наружу, чтобы свершить свой неблаговидный и асоциальный поступок. Слегка, поцарапав спину жертвы (средней тухлости вида весьма неприятного мужичка), я, как это уже заведено в подобных ситуациях, устанавливаю практически невидимый неприспособленному глазу контакт. Толстый кручёный золотой канат светящимся червяком протягивается от виска примеченного мной человека к моему пальцу. Тут очень важно не испугать жертву, чтобы та, не дай никакая высшая сила, не повернулась и не порвала нашу важную связь. Я аккуратно начинаю выкачивать из тучного тела мужчины энергию, слегка улыбаясь приятному покалыванию в области самолюбия и энергоношения. Ровно через три минуты четырнадцать секунд он сделает два малюсеньких шага на месте, попытавшись выбраться из ставшей частично его же силы. Но за это время в нём не останется уже ничего того, с чем он проходил через турникет нужной ему станции.
Золотые канаты начинают протягиваться ко мне от всех пассажиров мчащейся вечерней одноэтажки. Власть. Вот то, ради чего всё это затеяно, вот зачем нужно уставать и набираться чужого, и так уже измотанного до предела потенциала. Власть и корыстолюбие. Двигатели желания.
Осторожно. Двери открываются и открылись. Я сворачиваю вокруг мизинца паутину золотых канатов, с лёгкостью отрывая их от чужих висков. Вместо любви или ненависти к обществу только пренебрежение и отвращение к разбросанному по станции и куда-то спешащему сырью. Власть и корыстолюбие. Двигатели желания.

|
|
Сексуальные очки близнецов со странностями. |

|
|
Сладкой ваты мягкий тулуп. |

|
|
Садизм по отношению к здоровью. |

|
|
Ни граммом танцев больше. |
Короче, статуэтка в виде некрасивой девочки с красивыми, но разными глазами подёрнулась, упала и разбилась о стоящую ниже полку с алкоголем.

|
|
Запреты и способы украшения мизинцев. |
Ещё плюс-минус 2,5 суток, и можно будет с уверенностью сказать, что опасность миновала.|
|
В Советском Союзе рвались гондоны. |

|
|
Чистить зубы. |
|
|
Клуб желающих выспаться. |

|
|
Пассивный гомосексуализм и танцующие крабики. |

|
|
Луноходы ходят в лунки для луноходов. |

|
|
В вечность с кусочками вишни. |
|
|
* |

|
|
Стволовые клетки и никакой твоей вины. |

|
|
Яичница по-холостяцки. |
В душной комнате на полотна бумаги выливались шариковые ручки, оплетая стержнями слова Самого-Старшего.
Вдруг запахло Весной. Вообще-то, да, согласна: каждая весна пахнет по-своему.
Прошлая весна пахла лакостом, сосульками и зелёным чаем. И солнцем пахла. И какашками. А больше всего – лакостом и какашками.
А эта весна вдруг запахла Весной. Откуда-то издалека. Из-за десяти воздушно-зимних океанов.
|
|
Просрочила сроки, поэтому назвала свою задолженность "всё получится очень хорошо". |
|
|
Только такие МС могут нам сниться. |
|
|