по причинческим технинам.....
нет, главу я выложу, вот только ссылочек на предыдущие не будет, уж не обессудьте....
кароче, забейте и
как и обещала....
кстати, эта глава получилась больше, чем остальные, а все потому что глубоко внутри моего Убийцы (о, боже, я просто кончаю от этого слова!!;-)) скрывался писатель, по-своему гениальный и с изюминкой...
итак...
Убийцо
Глава 5. Собака.
Звякнул телефон, резко прервавшись на середине трели, как будто кто-то обрубил провод – Макс подключился к интернету. Я удивленно смотрела на ангела, не понимая, что она имела в виду. Но она молчала, не желая ничего объяснять то ли потому, что не хотела, что ли потому, что не знала сама, как это «мы» можем раздавать роли живым людям. Как я поняла, «мы» - это ангелы, но больше ничего понять мне, похоже, не светило.
Марина снова отвернулась к окну и стала как будто прозрачнее; казалось, последние багрово-красные лучи заходящего солнца проходят сквозь нее, рисуя на стене непонятные никому письмена.
- Я завтра ухожу… - тихо сказала она, даже ее голос стал как будто прозрачнее. – Ничего не могу сказать тебе подробнее, может быть, тебе вообще не стоит знать устройство этого мира, чтобы не разочароваться… - она повернулась ко мне, сидящей за столом и невидящим взглядом смотрящей сквозь нее на розово-голубые облака у самого горизонта.
- У меня есть еще здесь дела, - Марина собрала руки в замок и прислонилась к подоконнику. – А ты быстро всему учишься, возможно, ты уже сегодня ночью сможешь стать настоящим хранителем… - она помолчала. И быстро продолжила, чуть повысив голос: - В общем, я ухожу, прямо сейчас, так что Максим теперь в полном твоем распоряжении…
Я не собиралась удерживать ее, и она спокойно собралась – из вещей у нее был лишь рюкзачок со значком Нирваны, джинсовый пиджак и сапоги – натянув на себя одежду и обувь и повесив рюкзак на спину, она улыбнулась мне напоследок, прошла сквозь дверь и удалилась, рассчитывая не встречаться больше со мной никогда.
Я постояла немного у запертой двери, будто прощаясь с незваной гостьей, успевшей всего за пару дней стать мне родным человеком; вздохнула и наконец отвернулась, попытавшись забыть о ней и о тех зернах истины (истины ли?), что она посадила во мне. Еще стоя в коридоре, я пыталась систематизировать полученную информацию, но знания не хотели складываться в единую линию, все слишком разрозненно и непонятно. По старой привычке я подняла правую руку вверх и резко опустила ее со словами «Да пошло оно все…»
Сразу стало легче, и я пошла в зал, посмотреть, чем там Макс занимается в Интернете. Войдя, я невольно залюбовалась: он сидел прямо, ничуть не напрягаясь, под белой борцовкой, плотно прилегающей к телу, выступали лопатки, будто готовые к тому, чтобы на них выросли крылья. Он не был сильно накачан, и мышцы буграми не покрывали предплечья, но плавно распределяясь по всему телу, приятно гармонировали с загорелой кожей и идеально вычерченным профилем.
Я подошла и обняла его, проведя руками по плечам и шее; по его телу прошла дрожь, и он на время оторвался от клавиатуры, взял со стола сигареты и свою черную зажигалку и закурил.
Затягиваясь и впуская дым в легкие, чуть расслабляясь, выдыхая его, убийца прокрутил колесико мыши и вернулся в начало страницы. По цветам и странному аватару, заполненному китайскими иероглифами, я узнала его онлайн дневник, в котором он описывал иногда свои убийства, чаще рассказывал о своем мнении о происходящем в мире, и редко, почти никогда, вспоминал о себе.
Заголовок: без заголовка, впрочем, как и обычно. То ли он не хотел подгонять под пару слов объемное содержание текста, то ли ему просто не хватало фантазии на придумывание названия к сообщению. Изредка он вписывал туда имя жертвы, но на этот раз рассказ шел не об убийстве, а об авторе, и автор решил никак не оглавлять его.
«Я редко вспоминаю свое детство, да и детства-то у меня никакого не было. В 8 лет я потерял отца и мать, до этого я не помню ничего, а все, что было после, хотел бы забыть. Кроме одного.
В интернате, куда меня определили после смерти родителей, кроме наук, необходимых для получения корочек о среднем образовании, были и предметы для общего развития, и среди них – искусство.
А.Х., наш преподаватель, очень любил свою работу и старался не только дать нам теоретические знания о направлениях того или иного периода развития человечества, но и часто водил нас по музеям и выставкам, с ним мы ставили спектакли и учились рисовать. Это он показал мне истинную красоту мира.
А.Х. стал мне почти отцом, над ним многие смеялись, но я – никогда, мне казалось, я один понимал его; так оно и было. Мы часто вместе ходили по музеям и другим местам, отливающим красотой, в дни, когда его и мои свободные часы накладывались друг на друга. Он учил меня красоте, объяснял картины Дали и смысл творчества маринистов. Меня все впечатляло, но все время казалось, что чего-то не хватает. Какой-то жизненности этих картин и статуй.
Я помню день, когда все началось… Кто-то сказал, что иногда, когда человек находится на распутье, нужно возвращаться в начало, чтобы понять, что делать дальше, что ты делал не так ранее и где по дороге совершил ошибку. Моя жизнь изменилась именно тогда – шел последний месяц весны, и мы всем классом ходили в парк, «наблюдать май», как назвал это мероприятие учитель. Многие парни напились, как и многие другие в 13-летнем возрасте, и тупо ржали, девчонки вертели задами, обтянутыми короткими юбками; и среди них была одна, кого я ненавидел больше всего. У нее была отвратительная внешность – даже сейчас я не боюсь об этом говорить,- и еще более отвратительный характер. Маленькие широко поставленный глазки, как антипод – огромные губы, которые она всегда красила красным, все это – на белой бледной коже, натянутой на дистрофичное тело, состоящее, кажется, из одних костей. И что самое ужасное, она считала себя красавицей, поэтому лезла всегда и везде, писклявым голосом постоянно доказывая каждому (чаще всего мне), что он не прав. Меня она всегда бесила, и сегодня я старался быть подальше и шагал рядом с учителем, не отставая от него ни на шаг.
В глубине парка стоял домик смотрителя, огороженный высоким деревянным забором со стершейся краской и всем известной табличкой: «Осторожно, злая собака». Пацаны подбежали к воротам – там и в самом деле лаяла псина. Громко смеясь, пьяные мрази стучали в калитку и кидали камни через забор. Псина лаяла так, что переходила на хрип, бесилась и пыталась выбраться со двора. Неизвестно, как так получилось, но она нашла выход – выбив калитку сильнейшим ударом передних лап, она рыча и брызгая слюной бросилась на людей. Мальчишки сразу разбежались, поняв, чем это может грозить им. А ничего не подозревающая красногубая дистрофичка стояла спиной… стояла до того, как упала под тяжестью собачьего тела, которое впилось зубами ей в шею и перекусило сонную артерию, после чего собака села рядом и заскулила.
Наш класс завизжал, и все разбежались кто куда, а мы с учителем остались и с восхищением смотрели на получившуюся скульптуру. Лужа алой крови неправильной формы на сером асфальте медленно чернела на солнце, в ней – белое тело, уже неживое, но еще теплое, неестественно повернутая голова и красные пятна на белой коже. Пятна, похожие на кляксы, специально выведенные художником для придания большей естественности картине. Рядом сидела собака и выла, с морды капала кровь, глаза прикрыты, и боль выражало все ее тело, как будто бы она сама жалела о том, что сделала.
Мы стояли и восхищенно смотрели на тело, как будто только сейчас осознали, что такое истинная красота. Та маленькая стерва, уродливая на вид, что унижала меня и не считала за человека, теперь будто бы стала идеальной. Смерть уравнивает людей – так кто-то сказал когда-то, а теперь я мог с уверенностью добавить: смерть делает все одинаково красивым».
Здесь Макс ранее поставил точку, но перекурив и перечитав все заново, исправил на многоточие. Действительно, на этом все не закончилось, у него было еще много моментов, когда он все больше и больше убеждался в том, что смерть и кровь – единственная красота этого мира.
Я стояла рядом, все так же обнимая его и щурясь по привычке, вглядываясь в монитор. Макс повел мышью и нажал кнопку отправки сообщения в дневник, немного подождал, пока все загрузится, еще раз проглядел, и вроде бы собрался из интернета, но рука его дернулась, и стрелочка на мониторе поползла к ссылке на мой дневник и превратилась в изображение руки. Макс замер и напрягся…чуть замерло время….Он вздохнул и нажал на крестик, выключая страницу.
Не утруждая себя отключением моего компьютера от Интернета, он прошел в ванную, и через секунду там зажурчала вода, а я уселась на его место и дернула мышку, надеясь, что еще способна хотя бы проверить почту, мне почему-то казалось, что убийца писал сегодня не только в дневник.
Почта открылась – все функционировало так, как и должно – технике все равно, умер ли ее хозяин, или еще живет и мучается. Интернет – понятие вечное, в нем еще живут погибшие люди в своих дневниках, написав в своем последнем сообщении «Скоро буду» или «Все будет хорошо».
На моей почте было несколько новых сообщений. Три из них – неприкрытый спам, два – рассылка новостей с музыкального портала, вопросы к экзамену по философии от однокурсницы и еще одно письмо, тема которого была обозначена как «Я тебя люблю». Не обращая внимания ни на что другое, я сразу же потянулась к нему.
«По лезвию ножа
Стекая каплей крови,
Живу.
Твой Убийцо.»
Я шмыгнула носом и потерла глаза; открылась защелка на двери в ванную, и вышел Макс, уже полностью готовый ко сну. Я проследила за ним взглядом, проводив до спальни, и снова вернулась к почте.
Удалив спам и новости, зачем-то мельком проглядев вопросы по философии, я снова вернулась к письму от Макса. «Живу - как верно подмечено», - подумалось мне .
Откинувшись на спинку стула, я закрыла глаза и немного помассировала виски. В очередной раз вздохнув, я подошла к окну и вгляделась в облака – там, за ними – мой сон. Или не сон. Я совсем запуталась, сегодняшний день был слишком длинным для одного дня обычного человека, а он еще не даже не закончился: мало того, что на часах нет двенадцати, так и спать мне совершенно не хотелось. Я постояла еще пару минут у окна, пытаясь упорядочить полученную за сегодня информацию, и затем, разочаровавшись в своих интеллектуальных способностях, прошла в спальню, где тихонько похрапывал Макс.
Убийца во сне выглядел несчастным, ворочался и часто вздыхал, произносил тихонько мое имя, как будто бы вызывал меня с того света. Я хмыкнула – почему-то это показалось мне смешным, я вроде рядом, а он так страдает…
Я села на край кровати и взяла его за руку – он сжал мою в ответ и чуть слышно застонал, я положила ладонь ему на лоб – он успокоился и затих. «Максим, - сказала я ему. – Это Лола. Ты меня слышишь?»
