Убийцо
Пролог. Сон.
Глава 1. Человек.
Я очнулась на кресле в гостиной, шея затекла, ресницы слиплись, а веки не хотели подниматься. Я вяло попыталась поднять руку, и даже на несколько сантиметров оторвала ее от опоры, но тут силы иссякли и ладонь со стуком ударилась о подлокотник. Я сморщилась и открыла глаза.
Белоснежный ковер на полу, серая мебель в стиле хай-тек, стеклянная пепельница квадратной формы на журнальном столи-ке, зажигалка – все как должно быть, но меня не оставляло чувство «неправильности» всего этого, как будто что-то изменилось с тех пор как… СТОП! Зажигалка!
Пересилив себя, я встала и подошла к журнальному столику в углу гостиной. Взяв в руки зажигалку без отличительных признаков, я повертела ее, рассмотрев со всех сторон, и зачем-то понюхала. Как ни странно, она пахла газом. И видела я эту черную штучку впервые в жизни.
Крепко задумавшись и положив зажигалку обратно на стол, я мельком взглянула в пепельницу. Бычки с белым фильтром? Интересно. Я взяла в руки один из окурков и взглянула на надпись. Синим по белому: Parliament.
«Да, - подумалось мне спросонья – на Winston не похоже». Под столом обнаружилась и полупустая пачка Парламента. Кто бы ее не принес с собой и не уронил, свой потери он не заметил, так что не мудрствуя лукаво я позаимствовала сигаретку у незнакомца, прикурила его же зажигалкой и плюхнулась обратно в кресло, пытаясь пробудить в себе память и логику.
Макс вышел из спальни и, потягиваясь и зевая, прошлепал в ванную, даже не заметив меня. Я краем глаза проследила за ним, надеясь услышать хоть слово, но уловив звук открывающейся, затем захлопывающейся и запирающейся двери в ванную, угомонилась и стала размышлять дальше.
Макс! Так это его сигареты! Этим все объясняется, но что он тут делает?
Я вскочила с кресла и, потушив сигарету в пепельнице, прошла через коридор к ванной. За дверью слышалось как набирается вода в ванну и как поет Максим – напевает что-то из современной попсы. Что именно - разобрать сложно, так как ни слуха, ни голоса у Макса не наблюдалось никогда.
Я постучала. Пение продолжилось, не заметив вмешивающегося в мелодию стука.
Я постучала сильнее. Макс, кажется, услышал и замолчал, перестав коверкать и без того режущую слух мелодию.
«Максим! А ты чего делаешь в моей квартире? Как ты тут оказался?» - Со всей дури заорала я, пытаясь перекричать звук льющейся из крана воды.
На кухне раздался звон падающей на пол посуды и обращение женского голоса ко мне:
- Лола, он тебя не услышит!
Я тотчас же живо среагировала и, в два шага преодолев расстояние между ванной и кухней, срываясь на мат крикнула неизвестной собеседнице:
- А ты, ***, какого *** тут делаешь, ***?
Говорившей оказалась девушка лет двадцати пяти, с темно-русыми волосами и зелеными глазами. Она как раз заканчивала мыть посуду, когда услышала мой милый разговор с Максимом и от неожиданности вскинула руками. Теперь ей пришлось щеткой собирать осколки бывшего моего любимого сервиза. Что она и делала, особо не торопясь, как будто зная, что выполнить эту миссию ничто не помешает.
- Успокойся, - улыбнувшись, сказала она, - все будет в порядке.
Пораженная, я задержала дыхание и прислонилась к стене.
- Меня зовут Марина, а ты – Ольга, так? Но тебе больше нравится, когда тебя называют Лола.
От шока я не могла произнести ни слова. Девушку я видела впервые, Максим не мог привести ко мне домой кого бы то ни было без моего ведома. Больше в этой квартире никто не бывал. Как же она здесь оказалась и откуда знала мое имя?
- Я многое о тебе знаю, Лола, - Марина снова подняла глаза от разбитой посуды и попыталась встретиться со мной взглядом, но я отвернулась и не ответила на ее призыв; она вздохнула, разочаровавшись, и продолжила: - Ты любишь смотреть порно-фотографии в Интернете, предпочитаешь жесткий секс, любишь кровь и боль.
Вспышка, еще одна, вот – я лежу на полу и вытираю кровь с лица майкой, обнажая грудь. Вот – лезвие ниже подбородка и кровь, выступающая под ним. Руки дернулись к шее и я со всех сторон прощупала ее пальцами – только гладкая кожа, никаких шрамов или неровностей, но такое яркое видение, как воспоминание, как будто это было на самом деле. Я помотала головой, пытаясь отогнать грезы наяву. Со мной такого никогда не было, а даже если бы и было, мне бы вряд ли это понравилось… или понравилось?
- Так, помедленнее! – рявкнула я и опустилась на стул. – И хватит обо мне, кто ты такая?
Собеседница на миг опустила глаза, и ее улыбка померкла, но – секунда и все вернулось на свои места.
- Скажем так, я была у Макса до тебя.
Ах так! Она мне сразу не понравилась – было в ней что-то, что отталкивало. Нет, она очень мила, эта Марина, улыбалась все время, открыто смотрела в глаза и не отводила взгляд, в отличие от меня. Но меня сразу в ней что-то насторожило. И вот, сейчас все подтвердилось: она – бывшая девушка Макса. И он притащил ее ко мне домой, пока я была в отключке, чтобы… Чтобы что?
- И что тебе надо здесь?
- Мне нужно многое тебе объяснить…
- Не надо ничего мне объяснять! – резко перебила я ее на полуслове. Я прекрасно знала, что все разводки начинаются с долгих объяснений. Чего же они хотят? У меня ничего нет, кроме этой квартиры. Точно! Кто же откажется от четырехкомнатной квартиры в центре? А Макс, как он мог так со мной поступить? Привел сюда эту швабру и собирается с ней жить здесь, когда меня выселит?
Послышался щелчок, и дверь в ванную открылась, Марина быстро смела остатки разбившейся посуды и вывалила в мусорное ведро, постучала щеткой о край кухонного гарнитура, стряхивая пыль, и поставила ее в угол. Из ванной вместе с теплым белым паром выплыл Макс, ниже пояса завернутый в полотенце, прошлепал мимо нас, будто не замечая, достал из холодильника банку пива, открыл ее и, запрокинув голову назад, с наслаждением начал пить.
Я смотрела на него не отрываясь и нервно покусывала губы, а Марина расслабленно потянулась, так что приподнявшаяся майка обнажила живот и выставила на мое обозрение татуировку на месте шрама от вырезанного аппендицита – на ней был изображен ангел, я невольно залюбовалась искусно выполненным рисунком – по всей видимости это была девушка-ангел, хотя я не смогла бы сказать точно, поскольку нижняя часть татуировки скрывалась под брюками Марины.
Вдоволь налюбовавшись, я снова повернулась к Максу – он уже делал последние глотки из банки, и тут я решилась и спросила его в лоб:
- Ты что, решил выселить меня из квартиры? Интересно, каким образом?
Макс поперхнулся и закашлялся, а Марина громко засмеялась, я же не стала дожидаться ответа и побежала звонить в милицию. Максова пассия, будто услышав мои мысли, крикнула мне вслед:
- Для тебя телефоны не работают.
«Мне все равно, что ты говоришь. Что это, для меня телефоны не работают, а для тебя – все в порядке?» - возмущалась что-то у меня в голове. Но черная трубка, будто услышав ее слова, встретила меня тишиной.
Марина зашла вслед за мной в гостиную, а Макс остался на кухне – пить вторую банку пива он решил сидя у балкона и покуривая свой гадский Парламент. Марина остановилась в шаге от меня.
- Послушай, - быстро произнесла она. – Я тебе все объясню, ты – мертва…
- Сама ты мертва! – выкрикнула я ей в лицо.
- Я тоже… - она просто прожигала меня взглядом. – Ты же знаешь, что Макс – убийца, он убил и тебя и меня, и еще многих других.
«Бред какой-то,» - пронеслось у меня в голове, и снова воспоминания – я на полу, Макс сверху и кровь, боль – повсюду. Я зажмурила глаза и снова открыла – Марина все так же буравила меня взглядом и как будто собиралась что-то сказать.
Я резко отвернулась, схватила со стола сумку. Оттолкнула незваную гостью с дороги, так что она неловко повалилась на диван, в два шага добралась до входной двери и, взяв ключи с крючка и всунув ноги в кроссовки, выбежала из дома.
У подъезда я оглянулась по сторонам и, не заметив ничего подозрительного, направилась в отделение милиции, благо оно находилось в соседнем доме.
К участковому меня пропустили без всяких вопросов, хотя в кабинете уже был посетитель. Молодой мент сидел за столом и что-то увлеченно писал, мельком взглянув на вошедших, он вздохнул и сказал:
- Садитесь, пишите заявление.
Старичок, пришедший первым, не теряя времени, сел напротив участкового.
Я удивилась – что за порядки в этом отделении, если одновременно обслуживают двух потерпевших, может меня еще заставят рассказывать подробности при этом божьем одуванчике? Ну ладно – делать нечего и я тоже уселась рядом с ним.
Паренек протянул бланки заявления и снова углубился в свою писанину.
- А что писать? – спросила я, старичок никак не отреагировал, а мент – на столе стояла табличка с именем: Сергей Аркадьевич – поднял голову от бумаг, посмотрел пару секунд куда-то сквозь меня и ничего не ответил.
- Сергей Аркадьевич, - странно было называть по имени-отчеству парня на два года старше меня, но что поделаешь, - понимаете. Меня хотят выселить из квартиры, подскажите, что можно сделать?
Старичок закончил писать, поставил подпись и протянул заявление милиционеру.
- Давайте паспорт, - сказал тот, вчитываясь в переданную ему бумагу.
- Я тоже? – спросила я, он медленно поводил головой сверху вниз, как будто кивал. Надеясь, что в сумке ничего не изменилось с тех пор, как я залазила в нее последний раз, и документы окажутся на месте, я открыла потайной кармашек, и впрямь обнаружила там паспорт, а внутри него белел вчетверо сложенный листок в клеточку.
Не помню, чтобы я вкладывала в паспорт какие-либо листочки. Вдруг – снова воспоминание-видение, как будто из сна: «Я, ***, находясь в здравом уме и твердой памяти» - моя рука аккуратно выводит буквы, точка, я вчетверо складываю лист бумаги, вот он вложен в паспорт, все это в сумку, и деньги…
Деньги? Я снова открыла сумочку и перешвыряла все, что там было – телефон, любимый Винстон… денег не было. Положив паспорт на стол, я развернула листок. «Завещание» - было написано на самом его верху. «Я, ***, находясь в здравом уме и твердой памяти»…Пробежав глазами завещание и отметив некоторые особо интересные моменты, в частности насчет квартиры и возможных причин смерти, я смела паспорт обратно в сумку, туда же засунула завещание и ни слова не говоря вышла из ментуры. Здесь мне уже не помогут. Творится что-то невообразимое, вне области компетенции милиции. Сергей Аркадьевич, так же как и старичок, и остальные работники отделения, как будто не заметили ни моего прихода, ни присутствия, ни неожиданного побега, и продолжали заниматься своими обычными делами.
Выйдя из ментуры, я села на лавку и закурила, благо спички обнаружились на дне сумки. Что же происходит? С какой радости мне писать завещание, да еще и не заверенное нотариусом, складывать в сумку и деньги…Почему я так уверена, что там были деньги?
Произошедшее никак не укладывалось у меня в голове, возвращаться домой к Максу и Марине не хотелось, и я не видела иного выхода кроме как засесть в ближайшем баре и пробухать там до самого закрытия, а потом – на пьяную голову что-нибудь придумаю. Так я и поступила.
