Уважаемая Inessa_Armand предложила рассказать несколько правдивых и не очень фактов о себе и жизни своей. С тем, чтобы желающие могли подхватить эстафету. Угадывайте: 1. Несколько лет подряд я приезжал в Киев и безотлагательно шёл на Андреевский спуск к Наталии Владимировне, продававшей глиняные игрушки, сотворённые её сыном-инвалидом. Шедевры современного примитивного искусства. Когда сын умер, эта женщина исчезла с Андреевского, я перестал ездить в Киев, а коллекция расползлась по друзьям и знакомым. У меня остался только один заяц, всем своим существом неотличимый от осла. 2. Я настолько люблю чёрный цвет, что даже на свадьбу надел чёрную футболку, чем привёл окружающих в трепет. 3. Мой папа работал вожатым в "Артеке", куда я к нему приезжал безо всяких путёвок. 4. При этом в детстве я ни разу не отдыхал ни в каком пионерском лагере. 5. До 25 лет совсем не пил спиртного, оттого что в три года одним махом хлопнул стакан самогона и чудом остался жив. 6. А после 18-ти бросил курить, когда увидел антирекламу сигарет Юла Бриннера, умирающего от рака лёгких. Нужно определить, где именно я сказал неправду, или просто написать свой список "верю-не верю" - кому как больше нравится.

Рубикон позади.

Рисует общий портрет семьи. Потом синим карандашом добавляет глаза, считает вслух: семь, восемь, девять, десять. Потом, понимая, что чего-то не хватает: А где же Маша?! Пришлось пририсовывать к папе Машу.

Вот гляжу я на мир сквозь щёлку хромого рассудка, и вижу сон. Будто люди, которые все эти годы перекочёвывали в лучшие края потустороннего мира лиру, живы. И даже что-то там машут воздушными пальцами, отбрасывают светлые тени на тучных пастбищах обратной перспективы, и заняты каким-то очень важным делом. Вот и не отвлекаются.
Мой краткий список друзей, который я не расширяю из суеверного трепета, сейчас скажу какого, наполовину, если не на две трети, высох. Разложился на вереск и липовый мёд. Люди, задолго до общего лирушачьего кризиса, до войны, сумы и внутренней эмиграции, вдруг (да простится мне это достоевское внезапное "вдруг") прекращали вести заметки, полные живой прелести, непосредственности, интеллекта и обаяния, всего того, чем так славилось некогда (каких-то десять лет назад) наше промискуитетное царство добра и красоты. И уходили. Представить это как символический электронный суицид, извините, трудно.
Сначала я думал, как всякий латентный эгоцентрик, что дело во мне. Стоит мне подписаться на человека, как это было с Мальдорором, например, и фьють! Нет Мальдорора. Даже Лотреамона от себя не оставил. Хотя по слухам, живёхонек. Но не это интересно, а то, что тенденция была скверная. Хорошо, что я оказался непричём.
И тогда - когда нас покинул многоуважаемый Нефрютка - я понял. Всё понял.
Боря открыл мне глаза на природу вещей.

Как правильно разгадывать сны перед едой

Когда я был маленький, меня выгнали из музыкальной школы, не стали даже прислушиваться к тому, есть ли у меня слух.
Когда я был постарше, меня выгнали из театральной студии, после того, как я провалил роль второй девочки.
К этому времени я уже знал, что уд - это не кастрированная отметка "удовлетворительно", а совсем даже другая штука.
Но даже представить не мог, что уд - это и музыкальный инструмент, родивший сто миллионов веков назад всем известную гитару.
Заботы, печали, метели, даже декабрьские иды приходят и уходят, а уд - остаётся всегда.

Лука съездил вечером к врачу, операция прошла удачно, и чтобы на обратном пути не скучать, он упросил маму взять у распространителей палп фикшн детский журнальчик. Читали всю дорогу, а когда принесли мне, я стал прыгать до потолка и обратно. Еженедельный журнал "Тарасик", это именно то, чего мне так не хватало этой лютой зимой, которая никак не кончится с прошлого года. Интересно, что авторы позаботились и о тех маленьких читателях, кому ещё непросто даётся украинский язык. Для них есть комиксы на русском и даже раскраски! Прошу прощения у тех, кому неудобно разглядывать иллюстрации. Это поправимо. Надо просто положить монитор на бок!

Из портфеля Вани случайно вывалился тетрадный листок. Вот и началась новая жизнь.

Зима - это не когда за окном крупными хлопьями валит снег. Это когда жене приснилось, что меня нашёл о. Всеволод Чаплин.

Плодовита канадская земля, щедра и изобильна талантами.
Раньше я знал только про Дени Аркана, теперь вот познакомился с Лизой Ле Блан.
Ужасно прилипчивая, как приснопамятная Женя Жоплин.

Три минуты производственной гимнастики для тех, кто не работает в офисе

Сегодня нашу Марусю приняли в первоклашки. Общешкольное мероприятие на тему "Как хорошо, что все мы здесь сегодня собрались" прошло при большом стечении неравнодушной публики. Всё бы ничего, только я очень впечатлился качеством нынешних детей.
Обычная школа в спальном районе, обычные учителя, родители без особых звёзд во лбу, но семилетки практически все с осмысленным взглядом, нет озлобленных, ожесточённых лиц, и несколько малышей даже что-то умеют.
Одноклассник Мани Егор сыграл песню "Эйфория", совсем неплохо. Даже сбил с меня скептически-циническую спесь, прикипевшую к душе в последнее время. Я после этого впал в детство, и весь день насвистываю как первоклашка - тыры-тыры, тыры-рия, эй-фория, эй-фория!

Всё началось, когда Ваня стал придумывать настоящие загадки.
Несколько я даже не смог отгадать. Например: открывается и закрывается, а ещё из него чай выливается.
Я парировал банальным экспромтом: летом спит, по лапландски говорит. Посмеялись.
И я решил объяснить Ване логику художественного процесса. На пальцах. Если она линейная, выходит пошлость. Или, по крайней мере, скучнейшая вещь.
Например, известная загадка: во сколько приёмов запихнёшь слона в холодильник? В три. А жирафа? В четыре.
Ваня подумал, продолжает:
- Папа, а теперь ответь: у тигра день рождения, кто к нему не пришёл?
- Жираф, Ваня. Но это скучно. Ответ на эту загадку мог бы быть такой: жираф и лев.
- ???
- Ну, лев пошёл звать жирафа на день рождения, открыл холодильник, а жираф выйти не может, шея застряла. Он полез ему шею складывать, и дверца за ним захлопнулась. Вот они оба на день рождения к тигру и не пришли.
Метод оказался перспективным. Ваня активно придумывал подобные загадки, с разворачивающимся действием и взаимосвязанными сюжетными линиями. Лука слушал с полчаса. Потом я решил спросить и его:
- Лука, по улице идёт пожарный в каске. Он снимает каску, а там...?
- Почта, папа.

Скоро пойдём выступать всей шоблой в шапито.

Милый дедушка, спасибо, что хотя бы в конце этого года прислушался к просьбам года позапрошлого. Вот только часы надо было переводить не на час, а на два - так было бы честнее.
И раз уж ты больше не любишь Медведева, верни милиции прежнее имя. А то поллюция звучит не очень благозвучно.
С уважением, искренне твой внук, долготерпеливый Ваня Жуков.

Как сообщает РИА-Новости, любитель поэзии зарезал своего собутыльника.
По версии следствия, в ночь на 20 января мужчина выпивал с 67-летним приятелем в квартире последнего в городе Ирбит. Они заспорили о том, какой из литературных жанров — проза или поэзия — более значим. Хозяин жилища утверждал, что только проза являет собой настоящую литературу, а его гость, имеющий педагогическое образование и ранее работавший учителем, в этом споре отстаивал поэзию.

Серьезность, как напоминает нам русский мыслитель Олег Генисаретский, бывает двух типов. Серьезность звериная, когда пена капает с оскаленных клыков. И серьезность ангельская, то есть легкая и веселая.

Каждая мысль должна развиться до состояния невыразимости.

Достаточно широко известно, что свою самую популярную книгу Экзюпери начал писать сто лет назад, в октябре 1914-го. Но мало кто знает, что прототипом Маленького принца был вовсе не Франц Фердинанд.
Во-первых, он совсем не маленький. И не только принц. Фердинанд был маниакальным охотником. В своём замке Конопиште в Чехии он устроил тир, который егеря битком заполняли бедными животными, а эрцгерцог часами в охотку их уничтожал. Стены замка и поныне украшают тысячи оленьих рогов, кабаньих клыков, чучел лисиц, экзотических животных и птиц. Теперь это музей. Но если в это царство звериного холокоста попадёт - даже не гринписовый активист - обычный человек со здоровой психикой, вполне можно сойти с ума от картины исступлённой жестокости.
Немудрено, что чуткая душа художника отозвалась на казнь зоофоба ярко и образно. И подлиным героем "Маленького принца" стал Гаврила Принцип, идеализированный французским гением до неузнаваемости.
Время волшебников прошло. Возможно, их никогда и не было.

Вообще-то, войны можно было избежать. Экзюпери и Принцип тут не причём. Фердинанда-то нашего убил Гашек. Первой же фразой своего романа.

Басня направлена против людей ленивых, легковерных и падких на чужие лживые басни.

Снег. Лёд. Дел невпроворот.
Во дворе школы вдруг забулькала фляга под сердцем. На бреющем полёте, меж парящих снежинок, одиноких как француз под Москвою прохожих, неведомой злой судьбою заброшенных в наши беспощадные дни, вернулся, докатился, дополз, дошуршал домой.
Плеснул из фляги крымского бальзама и прижался носом к оконному стеклу.
Скоро оно запотеет и можно будет написать леденеющими пальцами: "До весны осталось семь тысяч семьсот шестьдесят шесть дней".

Я придумал ловкий ход - делаю гляссе в соотношении ста граммов кофе к полукило мороженого.
Выходит очень даже мило: и утроба довольна, и горло цело.

Не надо разглядывать мои ноги, мне это не нравится. Лучше послушай, что было дальше.
Отец не вернулся, и не знаю, бросил он нас, или сгинул совсем. Мать горевала недолго, у неё отзывчивое щедрое сердце, нашла нам с сестрой нового папашу. Это она хотела, чтобы мы его так назвали. Но посуди сам - разве можно называть папочкой отвратительного грязного алкаша, вечно депрессивного, с кучей проблем, который он вываливал на нас. А это не наши, понимаешь, совсем не наши проблемы.
У него была грязная вонючая квартира, с вечно обоссаным сиденьем унитаза, но хуже всего - дочка. Где он её завёл, с кем - ума не приложу. Не поверю, что кроме нашей прибабахнутой мамочки была на белом свете другая дура, которая ему дала. Но мама хотя бы от него не залетела.
Эта дочка была сущей мерзавкой. Ябедничала, постоянно делала гадости, носила что-то невообразимое, да ещё и нос крутила, если ей скажешь - слышь, кобыла, иди умойся! Она могла и плюнуть в тебя.
Не жизнь была, а ад.
Хорошо, сестра выбила флайер на вечерину. Пацаны там были не очень, но один - просто принц. Я даже поплакала в туалете. Не знала же, что он маньяк.
Дуру нашу, мы конечно, с собой не брали - она же распугала бы всех. Но эта мерзавка как-то пробралась на нашу тусовку. Морда у неё была под таким слоем штукатурки, что и родная мать не узнает. На ногах педали страшнючие, с какими-то беспонтовыми стразиками под хрусталь.
А этот хмырь на неё запал. Сестра мне тогда сказала, что от неё пёрло какой-то тиной, вот его и вскружило. У каждого свои феромоны. А может, она его сглазила.
Короче, вся наша тусовка ломанулась встречать рассвет. У кого какие препараты были, тот там и встретил. Мы с сестрой просто домой поехали, как порядочные. А мерзавка наша пропала. Два дня её не было. Потом приходит, как ни в чём не бывало - слёзы мамы нашей, которая из-за неё едва не поседела - пофигу. Лишь бы потрахаться - впрочем, для неё это был первый и последний шанс. Такие вонючие дуры до смерти никому не всрались.
Но всю меру её подлости я поняла слишком поздно.
Лучше бы я не ходила на следующую вечеринку. Молодая была, не смогла удержаться. Сестра, кстати, тоже. Вот мы обе и влипли.
Тогда мода была на экстрим. Это сейчас тотальная стерильность, не постель, а барокамера. Мы не боялись ни СПИДа, ни Эболы. И мальчики умудрялись придумывать дополнительные развлечения.
Посмотрели тогда всей компанией "Империю чувств", японские изуверы там членовредительствуют по-чёрному. А мы чем хуже!
Чувак, которого мы в шутку принцем называли, знал, гад, что не откажу. Говорит, давай, для полноты ощущений я тебя чикну. До смерти? - смеюсь. Нет , отвечает, только до полусмерти. Раззадорил меня до беспамятства, а затем, придурок, отрезал большой палец на ноге. Я, говорит, люблю маленькую ступню. Кровь так и хлещет, я ору - идиот, сядешь надолго, скорее звони в "скорую"!
Хрен. Так и не позвонил. А я такая дура была, что через два месяца снова под него легла. Хотя уже знала, чем любовь кончается. Этот козёл с тех пор даже ни разу не позвонил. Ни мне, ни сестре. Она долго скрывала, что ножки рубленые, да только я сама увидала.
А что теперь делать, новые пальцы не вырастут. Так и живём с тех пор, даже хуже, чем жили.
А та подлая тварь, кстати, хорошо устроилась. У неё нога была ещё больше моей, но запах, запах - принц так ошалел, что взял и женился. Хер знает, зачем.
Так ему и надо!

Ночью стало тихо. Кто-то пушистый и мягкий спрыгнул с насиженного сердца и сиганул в окно. И на сердце оказалось легко. А за окном светлым светло.
За шесть недель до своего прибытия зима прислала телеграмму: "СЛАДОК СОН ОСЕНИ ЗПТ НО КРАТОК ТЧК ПОРА ПРОСЫПАТЬСЯ".
Теперь я знаю, куда уходит детство. Оно испаряется понемногу на каждых летних каникулах, десятилетиями витает в облаках, и первым снегом возвращается обратно, когда мы о нём и вспоминать забыли. Но всё равно приятно. Здравствуй, мой потерянный рай!

В Лавре дождь. Насквозь промокли: дети, непромокаемая коляска, подарки и даже благодать, которую мы пытались унести домой из обители преподобного юбиляра. На самом деле он родился в 1322-м, но разве жалко отпраздновать в этом году? Историки (ведающие датами и фактами) живут в минувшем, нынешнее им не подвластно. В сухом остатке - несколько историй от лаврской братии, имеющей непосредственный контакт с кровью и болью живых людей. Состоятельная пара собралась отдохнуть от столичного чада в свежем тропическом парадизе. Десятилетний наследник пошёл в отказ - что я там не видел, в этих ваших пхукетах?! Ладно, мальчик уже взрослый. Оставили дома. На неделю запас продуктов в холодильнике, живи - не хочу. Возвращаются - он лежит лицом в клавиатуре. Никаких признаков болезни или насильственной смерти. Просто не смог оторваться от интернета и дойти до холодильника. Умер от истощения. Вторая история давняя. Хотя шлейф тянется в сегодняшний день. И слёзы - сегодняшние. Некая барышня получила нагоняй от начальника. И взбешённая, два часа кипела в электричке, по пути домой. На платформе её встретил муж с маленькой дочкой. И с букетом цветов. Взбудораженная скандалом, который никак не прекращается в её душе, девушка, даже не глядя на букет, швырнула его под колёса отходящей электрички. - Ясно. - Тихо сказал муж. - Больше цветов не будет. Они прожили ещё десять лет. Ровной, безоблачной жизнью. Он действительно не принёс ей больше ни одного цветка. А потом умер. И теперь она непрерывно терзает себя. Секундная вспышка бешенства, направленная на чужого человека, исковеркала ей всю жизнь. А напоследок короткий штрих. Девушка вернулась из курортного турне, где была с семьёй сестры (у которой муж-священник и двое дошколят). Лаврский духовник спрашивает у неё: - Замуж пойдёшь? - После того, что увидела? Ни за что!

Звукопись иногда поворачивает знакомые слова в неожиданную плоскость. Хотел что-то сказать об осени, а теперь уже всё.
Затер - это палестинская приправа. Вообще-то даже заатер.
Вчера весь день под ногами встречались голуби с оторванной головой. Последнего увидел уже в темноте, чудом не наступил.
В соннике о таком не напишут. Да это и не сон.
Это зима тревоги нашей ковыряет пальцем между рёбрами, дрогнешь или нет.
А вообще есть много поводов для жизнерадостности, но голубям это не объяснишь.

По случаю совпадения моих именин с ветхозаветным праздником Кущей пересмотрели всей семьёй давний израильский фильм "Ушпизин". Название не на иврите, а на арамейском, "что уже как бы намекает", по-русски просто - "Гости".
Фильм совершенно Балабановский по простоте решения и глубине вложенных смыслов. И чрезвычайно христианский по главной идее: если ты хочешь, чтобы Бог тебя услышал, надо с Ним говорить, и чтобы Бог тебе ответил, надо учиться Его слышать.
Людям нерелигиозным это кино покажется безумно скучным; религиозным может помешать избыток иудейского быта, все эти пейсы, летние процессии в меховых шапках, семитская экспрессия; для детей там мало детей и животных; для подростков и женщин - практически нет секса; единственная категория зрителей, которым можно смело рекомендовать этот экзотический фильм - это кролики.
Потому что впервые поход Винни-Пуха с Пятачком в кроличью нору показан изнутри, да ещё и апологитично. Вы можете представить себе Кролика, который с любовью принимает зажравшихся хамов, как будто это ангелы, посланные ему провидением (и оказывается прав)?
Далеко-далеко, под Мамврийским дубом была нора, а в норе жил - никакой не Хоббит - а авторский коллектив этого фильма.
Может быть поэтому он не вышел, и никогда не выйдет на широкий экран.

Нужно достигать гармонии, счастья, добродетели, героизма, хлеба, женщин; ну, если брать отрицательное - достигать разврата.
А не пустоты: а свобода есть просто пустота, простор.

Один вегетарианец был мусульманином. А другой мусульманин был вегетарианцем. Поэтому все их путали. Приходит, бывало, первый на курбан-байрам, а его не пускают. Ты, говорят, лишний на нашем празднике жизни! А он в крик - не я! Не я! И так убедительно, что его пускают ближе к жертвенному животному. Постоянно этим пользовался. Вот только однажды протискивается в центр сакрального события, а там уже другой вегетарианец, который раньше всех надул. Неудобно вышло. Но это фигня по сравнению с тем, как они любили кровянку. Друзья им говорят: вы же вегетарианцы, вы же аврамическую религию исповедаете, грех это и мерзость! Да, качали головами сокрушенные горемыки, знаем. Но уж очень любим гречку! Басня направлена против тех, кто блюдёт чужую нравственность, а сам не любит гречку.

Сегодня год, как не стало Марины Журинской. Ужасно мало мы общались, по моей вине, но теперь уже не наверстать.
Она была из первой обоймы отечественных интеллектуалов, филолог, переводчица моего любимого Гадамера, и многих других блистательных мыслителей, по сути в одиночку создавала лучший (это не только моя оценка) интеллектуальный журнал нашего времени "Альфа и Омега", и постоянно дралась с ветряными мельницами.
Это для нас они были и остаются соломенными страшилами, которые никто не воспринимает всерьёз, а Журинская, лет двадцать умирающая от очень тяжелых болезней, как Дон Кихот, не отступала и билась до последнего. С пошлостью, резонёрством, безответственностью, небрежностью мысли. Сама была прозрачна и оригинальна, не стесняясь полемизировала с незыблемыми (для всех, кроме неё) авторитетами.
А для меня она была удивительной ещё и своим трепетным отношением к коту Мишке. Она написала о нём книгу, умудрившись углядеть в четвероногом красавце-сибиряке что-то, чего не хватает нам, двуногим. И со свойственным ей чувством меры, избежала сюсюкающей интонации, в которую так легко скатиться при рассказе о маленьком друге, не важно, ребёнке или животном.
И вот они встретились, Мишка и Марина Андреевна. Интересно, о чём говорят теперь, когда у них в запасе целая вечность?

Бессонница, Гомер, тугие паруса. В шесть утра я устал ждать Морфея и отправился на Большую Татарскую, где сегодня обещали аншлаг.
За три квартала от мечети улица была перегорожена строительной техникой. Милиции не много, но проехать не дают. Народ матюкается: "У этих мусульман каждый день праздник!"
Самих участников праздничного намаза было меньше, чем я ожидал увидеть. Группами по шесть-восемь человек проходят через ограждения, ближе к мечети стоят металлоискатели. В основном это молодёжь, азиатского типа. Кавказцев я не видел. Женщин и детей тоже, хотя по опыту знаю, что в мечеть они приходят.
После недавнего случая, когда толпа в несколько сотен человек напала на милицейский автобус, требуя отпустить задержанного единоверца, видимо, МВД заключило с мусульманами пакт о ненападении. Вместе с полицейскими патрулями ходят два-три аскера в штатском, контролируют, хорошо ли себя ведёт столичный орган охраны правопорядка, не провоцирует ли исламскую публику.
В целом всё начинается достаточно мирно. Скот пока не режут, во всяком случае, ручейки жертвенной крови, которой принято перемазывать лицо, чтобы отогнать злых духов, под ногами не журчат.
Хорошее начало одного спокойного осеннего дня.

- Давайте сделаем голову Мэри Поппинз из красного пластилина! Как будто у неё похмелье.
- Папа, ты что! Голова не может быть красной! Она же девочка!

Капли дождя над её зонтиком, тем не менее, добрые дети вылепили чёрными. Определённо, дух Летова витает над нашей детской.

Если бы ей довелось когда-нибудь действительно заглянуть мне в душу, она бы поняла, что для тех из нас, кто способен глубоко чувствовать и кто осознал неизбежную ограниченность человеческой мысли, существует только один вариант ответа — ироническая нежность и молчание.

Утром по пути в школу показываю Ване и Маше иней на траве:
- Смотрите, как сахарная пудра!
- Папа, ты что! Если из сахара сделать пудру, она будет коричневой!

Почему есть "Генри и Джун", "Сид и Нэнси", и нет "Янки и Егорки"?
Вышло бы вполне небанальное кино. С Башлачёвым, который дарит Яне колокольчики, с лихой пассионарностью сибирской тусовки, Селивановым, Манагером, Лукичём, молодыми, живыми, витальными. С Балабановым, который прошёл мимо, хотя снял Настю и другого Егора.
И с этим Егором, и его братом-два Сергеем. С Курёхиным и миллионом других живых мертвецов. Они же были. И есть, пока мы их любим.
Не снимет никто. Только плёнку засветят. Но пока наше поколение не ушло, пожалуй, это могла бы быть самая востребованная фильма. Способная соединить нелинейный сюжет, художественный анализ истоков нашей трагической эпохи "между стульев", карнавальную эстетику и драматический портрет пары, которая была обречена на расставание.
Хотя конечно, их невозможно представить вне формулы "Янка+Егорка", где нет пробелов, а плюс - это твоё собственное сердце.

Есть такой человек в нашем микрорайоне, бодрый старик, на днях отметивший семидесятипятилетний юбилей. Цифрами этот почтенный возраст передать не так просто. Особенно, если знать, что дедок на деле - молодой отец. Старшему ребёнку семь, младшему три. Среднему (средней?) пять.
Мама детей сидит в тюрьме, судя по рассказам - безнадёжно деклассированная для своих юных лет личность. Родительских прав она лишена, так что, даже когда увидит свободу, на детей поглядеть ей вряд ли дадут.
Старичок тяжело болеет, почти не ходит, нужна сиделка. Живёт эта многодетная (хотя и неполная) семья в переполненной двушке, принадлежащей первой жене молодого отца, с которой он, понятное дело, не только в разводе, но и в отвратительных отношениях. Да, я не сказал, хозяйка жилплощади живёт с ними, в одной из этих двух комнат, вторую занимает наш герой.
Тот, кто в ответ на эту сказку первым захочет сказать мне про "ответственное родительство", "зачем плодить нищету" и прочие очевидные буесловые глаголы, пускай сперва прочувствует меру проблем этого человека и примерит их на свою толстую шкурку. Есть подозрение, что слегка будет жать, даже если размочить спиртом.
Один мой хороший друг и прекрасный священник, когда ему рассказывали про то, как тяжела и безысходна жизнь, в качестве практического ответа трудоустраивал тоскливцев на пару недель санитарами в онкоцентр. Люди, придавленные гнётом проблем, истерзанные унынием и ропотом, на глазах обретали новый вкус к жизни.
Жаль, что этим способом нельзя вылечить глупость, хамство и утолить уязвленное самолюбие. Ничего, попробуем дустом.

Папа, а когда я родился, как я понял, что я - Ваня?

Одного поэта все называли басист, или Басё, или Баснер, потому что он писал басни. Поэт любил детей, красное вино и красивых женщин. И однажды решил, что пора написать прозу. А то - жизнь пролетит, а "главного" так и не сделал.
Прозу он собрался делать крепкую, взрослую, чтобы его маленькие читатели справились только, когда вырастут в больших головоногих интеллектуалов. Набросал несколько вариантов развития сюжета, характеры главных персонажей, сложил яркие образы и цветастые эпитеты в папочку на рабочем столе, и давай настукивать по шесть часов в день (утром, пока все лентяи спят) по клавиатуре.
То есть он собирался стучать по шесть часов, а вышло как в той притче - минут восемь. Едва успел набрать первые два-три абзаца, как его хватил удар. В больнице поёрзали модными агрегатами, покололи в сердце прямыми стальными иголками, да и отправили с биркой на большом пальце ноги вниз, до самого конца лифта.
На беду, сердце баснописца не справилось со строчкой, обрывающейся на слове, как бы это сказать,.. да так и скажем: на слове "жопа". Что именно он хотел этим сказать, никто разбираться не стал.
В первом же некрологе коллеги по цеху уронили слезу на могильный камень траурной колонки, посетовав, что незавершённый роман вполне мог бы стать гениальным, открыв новую страницу ректальной прозы.
Вторую свинью подложили в детской библиотеке, где проходила гражданская панихида. Рыдающая дама из муниципального отдела культуры, захлёбываясь воспоминаниями, как она в третьем классе учила басни покойника, пообещала ему, что культурный генофонд его творчества войдёт в анналы школьной программы, невзирая на присутствие в текстах непечатных слов. Откуда она узнала про жопу (других взрослых слов бедный труп просто не успел накорябать, а в детских стихах всё было предельно печатно), кто ей напел про школьную программу, и было ли это целенаправленной провокацией, уже не узнать. Местный телеканал в вечерних новостях пустил именно эту реплику, а иллюстрацией была страничка с "жопой".
На следующий день городской пен-клуб обратился к собратьям по всей пишущей стране с призывом легализовать "жопу" и присвоить ей категорию +0, как слову, встречающемуся в детско-юношеской литературе.
Через неделю на экраны вышел документальный фильм "ЖОПА", созданный в жанре культурологического расследования. Его авторы провели сутки в квартире покойного поэта, разбирая его архивы, беседовали со вдовой, моделировали возможные коннотации жопы с символикой других великих мастеров культуры. Вывод, к которому подводил зрителей фильм, был нелицеприятен: без жопы нам долго не протянуть.
Вскоре, как рыжие муравьи поползли миллиарды мелких вибраций. Люди с удивлением стали замечать, что жопа в их жизни обретает новый, значительный смысл. Премьер на заседании Кабмина признался, что поверяет свои внутренние часы по жопе, и выходит на два, а то и на три часа раньше.
В истлевающей от прозябания Академии наук вышел новый том Популярной энциклопедии. Он открывался 200-страничной статьёй "Жопа в мире фактов и иллюзий", сопровождавшейся 800-страничным комментарием и краткой иллюстрированной биографией покойного гения "Под знаком жопы".
Мировое сообщество не могло оставаться в стороне. Первый тайм они проиграли, пытаясь найти истоки творческой свободы анальной темы в традиционных демократических институтах. Предтечами и учителями покойника европейские интеллектуалы старательно выдавали своих присных, альтернативно одарённых художников слова, но тщетно. Слишком далеки были рафинированные эстеты от простой безыскусной жопы. Не удалось выдать покойника и за последователя отечественной фекальной стилистики, и тем более за эпигона Владимира Сорокина и Виктора Ерофеева. Никак не удавалось толком определить, в чём же состоит художественная ценность жопы, чем она так прекрасна и удивительна.
И тогда оргкомитет Нобелевской премии пошёл на подлог.
Поскольку к этому времени глобальная нестабильность в мире перешла точку невозврата, и жопой стали называть не только творческий метод (по ёмкому слову, удачно оборвавшемуся в ненаписанном романе), но и всякую катастрофическую ситуацию, шведские академики предложили присудить баснописцу Нобелевскую премию мира.
Дело было на мази, особую пикантность придавало то обстоятельство, что вручать будут впервые посмертно, но как на зло, оказалось, что в компьютере покойника сохранился ещё один черновой файл, с более поздней редакцией начала романа.
И слово жопа там было, но уже на предпоследней строке. А обрывалось всё на безликой "мотне", в которой шведы тут же усмотрели гендерный шовинизм. Так и не дали премию-то. Хорошо, что хотя бы жопу нам оставили.

Можно всю жизнь пытаться понять смысл происходящего с тобой. И пропустить очевидную вещь: что смысл жизни не ищут, его теряют.
Любой реальный опыт учит абсурдности, нелинейности, беспочвенности твоего я. Тому, что выбор в школярском варианте "либо А, либо Б" невозможен. Жизнь никогда не дарит очевидность, совсем не ясно, как и когда поступить правильно, да и есть ли правильный выбор, и нужно ли поступать или уклониться от поступка.
С возрастом этот туман не рассеивается - при честном отношении к самому себе. И религия тоже не дает готовых рецептов. То есть, ты знаешь азимут, но компас забыл дома. А дверь захлопнулась. Внимание, вопрос: дождаться МЧС, выломать дверь, взять компас, дождаться слесаря, сменить замок, переждать дождь и в ночь уже не выходить? Или отправляться без компаса, наобум со слепоглухой обходительностью внимая каждому миллиметру пути?
А если дверь захлопывается ежедневно?
А может смысл жизни именно в том, чтобы ты жил без компаса?

Похоже, так и есть. Я бывал во многих храмах, нескольких синагогах и мечетях, и нигде, даже в дацане запрещенной секты "Аум сенрикё" не видел ни компаса, ни астролябии, ни завалящего транспортира.
Путь к очевидности не проложить по чужим лекалам.

Вечером довелось заглянуть в глаза смерти.
Я вышел из подъезда, а под окнами две скорых кареты неотложной помощи и три-четыре полицейских машины разной масти, и патрульных, и ДПС (некстати вспомнилось, что Ваня называет ДПС - ДЦП). По журналистской привычке я забрёл в эпицентр милицейского броуновского движения и оказался рядом с раскорёженной "девяткой".
Представить себе скорость, которую надо развить в нашем тихом дворике, чтобы так раздолбать железобетонную вазовскую машину, я не смог. Разве что её скинули с крыши соседнего двенадцатиэтажного дома. Водитель, тем не менее, был здоровёхонек, и с ледяным спокойствием отвечал двум возбуждённым офицерам в серой форме:
- Ты точно принимаешь какие-то препараты!
- Нет, ничего не принимаю.
Мальчик, лет восемнадцати, может двадцати. Скромно одетый, без особых примет. Глазки мутные, но у кого они нынче чисты?
Я не сразу понял, что именно случилось. А потом, когда узнал, слегка ошалел. Этот парнишка, въезжая во двор, подцепил на капот нашу соседку, ещё не очень пожилую женщину (62 - лучший возраст для жизни!), и через пятьдесят метров - она всё это время барахталась у него перед лобовым стеклом - врезался в одну машину, развернул её на 180 градусов, потом во вторую. Бедная тетка оказалась зажатой в тисках "девятки" и "туарега" и умерла до прибытия спасателей. Слишком много увечий ей пришлось перенести, вот и не перенесла.
Мальчик, пока шли следственные мероприятия, бродил по двору, иногда возвращался к месту трагедии. А потом - когда полиция уже уезжала - его позвали с собой; убийца сел в оперативную машину и отправился навстречу судьбе.
Когда такие вещи привидятся в кошмарном сне, более-менее понятно, как их толковать. Когда в телевизоре или на ленте информ-агентств мелькают очередные кровавые подробности Сирии, Украины и Гонконга, тоже есть какой-то дикий, нечеловеческий, но понятный механизм, отрицающий логику, и тем не менее очень логичный. А тут - как толковать живую предельно обессмысленную смерть? Лишённую и повода, и умысла, безличную и слепую, не только невозможную, но и невероятную (скорость машины была 40 км/ч).
Да и не нужно пытаться измерять границы жизни и смерти законами механики, не подгадаешь. То, что падает сверху, не всегда подброшено нами же.

Говорят, что яблоко, упавшее на голову Ньютона, докатилось до логотипа компании Эппл. Враки. Мы-то знаем, что их первая картинка вмещала не только спелый плод, но и Еву, и её визави, довольного провокатора, старого змея, отца лжи, лукавства, смуты и смерти, обожающего подкидывать готовые решения там, где любой выбор изначально инфернален, и подменяющего свободу выбора искусством оправдания беззаконий.

У смерти пустые зрачки. В них может отразиться бездонный вакуум безмятежного существования, беспокойная истерзанная тень упущенных возможностей, розовый пар самолюбования, ледяное молчание души, неспособной услышать чужую боль, беззвучная паника промискуитета, калейдоскоп безбрежных пирровых побед, гламур и дискурс, пепел и алмаз; всё гибнет в стеклянных зрачках небытия, под колёсами вечности.
Остаются только любовь и красота. Но что мы знаем о них? Разве только то, что начинающийся день встретят не все; а если этот случайный дар всё же состоится, его надо без остатка отдать самым близким людям, помня, что твоя "девятка" уже сигналит под подъездом.

Когда Маше было два года, она постригла Ваню. Теперь, когда ей почти семь, новой жертвой пал Лука.

Филёвская линия почти весь свой путь проходит над землёй, едешь как в электричке. Нет выматывающего техногенного грохота, нет резких рывков со сменой скорости, можно включить остывшие мозги и осмотреться.
Я оторвался от очередной главы книги Бытия, в которой жители Содома предлагали Лоту отдать им Бога на поругание, и кинув взгляд налево, вздрогнул. Соседка читала Первую книгу Царств, с комментариями и глоссариком. Это совпадение показалось мне избыточным даже в самой читающей стране мира.
Она вышла на Студенческой, а место не успело остыть: Библиофилицу сменила не менее диковинная особа.
Бальзаковская роза, чью свежесть трудно переоценить, извлекла из линялого ридикюля школьную тетрадь, отлистала до чистой страницы и в полголоса забормотала заклинания, ритмично выдавая фразу за фразой что-то среднее между камланиями и проклятиями. Одновременно с завываниями эта неординарная женщина резкими штрихами выводила в тетрадке каляки-маляки, по-видимому, избавляя себя или другого человека от навета, сглаза, порчи и приворота. Две остановки я сидел в пол-оборота, не в силах отвлечься от диковинного этнографического события. На Филях тетрадь захлопнулась, и одновременно с этим раскрылись двери вагона.
Ведьма вышла. Я не успел заметить, как вслед ей запрыгали жабы и зашуршали нетопыри, а перепуганная земля пошла пузырями, да и не очень хотелось.
Мне было интереснее узнать, кто сядет третим на прикормленное место. И конечно, это оказалась юная барышня, без особых примет. Хотя нет. Примета у неё была - это был единственный человек в вагоне с нормальным цветом лица. Я так и не понял, отчего: это недавняя ворожба так быстро подействовала на моих попутчиков, или они были такими всегда и вовсе не поднимаются из метро на поверхность, храня благородный землистый цвет лиц от жёсткого воздействия солнечного ультрафиолета...
К счастью, я добрался до Иосифа и его братьев, и вышел на Багратионовской к свету.

Ваня занял первое место на общешкольной олимпиаде по окружающему миру. Получил два диплома.
И легко, непринуждённо взялся за новое задание.
Волосы на лысине у папы вздыбились и никак не разглаживаются.

Судя по прыжкам восторженной публики в эппл-сторе вокруг шестой модели айфона, мор, глад, трус, потоп, гражданская война и финансовый кризис ушли и никогда уже не вернутся.
На месте топ-менеджеров Макинтоша я бы сделал слоганом этой рекламной кампании краткую реплику "Мене, текел, фарес!"

Ваня на уроке отвлёкся и, перечисляя растворимые вещества, вместо "соль" написал "волк".
А может, не отвлёкся, а был предельно внимателен, потому что все соседи вокруг него тоже заменили соль на волка. Первоисточник этой химической реакции обнаружить не удалось, дети держат круговую оборону.

В такую погоду особенно хочется вернуться в Звенигородский музей русского десерта.
Единственное место на земле, где заек любят больше, чем котиков. Но это простительная слабость.

У метро рыночек стихийной торговли. Два кавказца говорят между собой по-английски. Сложносочиненными предложениями.

Поздно вечером ко мне заезжал знакомый турок, руководитель небольшой бизнес-структуры. От баранины отказался, он встаёт по утрам в три, и на ночь старается не переедать. Православные турки - странные люди.
Пришлось угощать его настоящим арабским кофе, благо у меня ещё кое-что осталось.
Предпринимателей я вижу редко, и разговор очевидным образом перешёл на прознозы надвинувшегося кризиса. Турок с восточной печалью признал, что никаких поводов для оптимизма отыскать не может. Средний и малый бизнес всё сильнее парализуется. Новых контрактов он заключить не может, старые не хотят продлевать. Клиенты и партнёры боятся маневрировать: шаг вправо или влево при нынешних реалиях грозят невосполнимыми потерями. Промедление тоже ничего хорошего не может принести. Стагнация нянчит катастрофу.
Наивные надежды на белорусскую экономику, по мнению моего визави, не оправданны. Он часто бывает там, говорит - лопнет раньше, чем у нас.
Нужны кардинальные решения, которые никто не берётся принять. Спрятаться от кризиса невозможно, в карточных домиках торнадо не пересидишь.
Бизнес готовится к худшему из возможных сценариев.
Баранина как раз поспела, когда за ним приехало такси. Жаль, что турок отказался. Мясо вышло на славу. И херес из дальних подвалов "Массандры" оказался очень кстати.

Принцесса Уррака была дочерью короля Фернандо Кастильского, это 11 век. Согласно преданию, узнав, что отец лишил ее наследства, она заявила ему, что будет торговать своим телом, а заработанные таким путем деньги отдаст на упокоение души отца.

все женщины когда счастливы - походят на круглых дур, какими бы они не были умными до того.
все мужчины когда счастливы - похожи на идиотов с вечными улыбками гуинпленов...
И только дети, когда счастливы - просто смеются....

26.10.2004
Из уничтоженного автором дневника "Нефритовый Лис"

То, что дети выросли, понимаешь, когда в зоопарке у клетки с пятнистой гиеной начинаешь рассказывать, что вожаком стаи у них всегда самка, потому что у пятнистых гиен весьма гипертрофированный клитор, который значительно больше члена самца, и вдруг понимаешь, что дети - слушают. И это обескураживает в прямом смысле слова.
Одно утешает: теперь они запросто растолкуют кому угодно, что такое феминизм.

Дорога была длинная, дети скучали отчаянно. Сказки все прослушаны, и книжки дочитаны. Озверение вышло за пределы контроля, и я предложил детям, если они хотят доехать, помолиться. Судя по-всему, они это делали постоянно. Сначала, ещё до паромного кошмара, мы на всех парах проскочив Феодосию, остановились на полчаса в Прибрежном - попрощаться с морем, погонять жирных чаек и флегматичных рыбаков, помочить ноги. В пятнадцать минут не уложились. И хорошо. Потому что, навёрстывая упущенное время, на узкой дорожке, ближе к Ленино, увидели жуткое зрелище: только что разбившуюся колонну пассажирских автобусов, мчавшуюся с переправы. Об этом потом написали в новостях. По всем признакам, мы вполне могли быть в этом месте в критическое время. Вторая история случилась в Ростове. Мы выбрались из дивного, почти сказочного места под названием "Красный кот", в тихом центре криминальной столицы, и заплутав на выезде на трассу, повернули в обратную сторону. А когда, развернувшись, упёрлись в пробку на берегу Дона, не сразу поняли, в чём дело. Оказывается, там, где мы могли проехать полчаса назад, огромное дерево упало на проезжую часть, по пути сорвав высоковольтный провод. Катастрофы не случилось, слава Богу, но выглядело всё устрашающе. Народные активисты проложили поверх провода доски, и приехавшей уже после нас патрульной машине ДПС оставалось только хлопать ушами, глядя на разъезжающуюся публику. Третий случай оказался самым впечатляющим. Одурев от бесконечных заторов на месте дорожных работ (между Ростовом и Воронежом, похоже, решили поменять весь асфальт - самое время!), мы, срезая несколько километров пробки, въехали в небольшую деревеньку и проскочили нужный съезд на трассу. Зато увидели колоссальный - даже по городским меркам - храм. И остановились. Шла всенощная. В старинном Вознесенском соборе, рассчитанном на тысячу прихожан, было два человека. Мы с Васей и Лукой (остальные спали) прошлись по местным святыням, среди которых были очень интересные иконы, письма ХIХ века, может и более ранние, а среди них местночтимый образ испанского мистика Иоанна Креста, никогда не встречавшегося мне в православных храмах; вышли во двор с детской площадкой и снова удивились - домику с павлином, натуральным живым павлином, обитающим в сельском храме на юге России. Я уже было собирался, но не успел познакомиться с местным батюшкой, по виду весьма душевным, потому что мы не дождались конца службы, догоняя ускользнувшее время. Выехали на трассу, оставив пробку позади, и попали в новую, не отмеченную на гуглях и яндексах. Она только собиралась вокруг двух, разорванных в клочья легковушек, разбросанных на пятьдесят метров друг от друга. От первой не осталось почти ничего, людей собирали по частям. Ко второй спешила пожарная машина, судя по дыму, тревога была не напрасной. Мне казалось, что это кадры из копполовского "Апокалипсиса" или из "Взгляда Улисса" Ангелопулоса. Уже дома мы узнали, что переправу через несколько часов после нашего парома закрыли. Три дня шторм не давал продыху. И что довелось пережить бедным людям в Керчи - непредставимо. Жаль, хорошее забывается быстро. И очень скоро я снова перестану ценить подаренные дни, часы, минуты, которых у кого-то уже нет.

Никто уже не помнит, что Лев Николаевич не сам придумал афоризм про последнее прибежище негодяев, он взял чужую фразу без задней мысли, а она его под себя и подмяла. И это не случайно: не мной подмечено, что те, кто не любит патриотизм, в большинстве своём хвалят Толстого. Жаль, что за глаза, поскольку при чтении яснополянского старца обнаруживается, что он не влезает в гробики, подпихиваемые его идеологическими союзниками. Широк гений, даже в своих чудаческих нападках на Пушкина и Шекспира.
А со словами про патриотизм вообще смешная штука вышла. Общепит предлагает их как уничижительную характеристику - мол, какой же дурной вещью должен быть патриотизм, если им пробавляются подонки. Но соль этой сентенции была бы пресной без второй производной - у негодяев нет другого прибежища, остальные у них отобраны; или брошены самими негодяями за нерентабельностью. А патриотизм, способный соединить все смыслы (и в чем-то сам являющийся смыслом), вмещает и высокое, и низкое. Как Лев Николаевич, дался он мне сегодня!
Негодяй, как явление - ущербная фигура. Мелкая, неумная, вторичная. Негодяю нужен ценз для легитимации своего бытия. Сам себя оправдать он не может, даже в рамках придуманной под свою низость системы (хотя у каждого мало-мальски уважающего себя негодяя такая система есть), вот и приходится подлаживаться под большую фигуру. А когда её нет, остаётся патриотизм, как идея сверхпрочная и вечнозелёная.
Беда в том, что больших фигур нет со времён Де Голля.
А патриотизм с тех же самых пор был столько раз осмеян и подвергнут поруганию, что негодяям приходится много трудиться, чтобы выискать ему замену. В качестве паллиатива был придуман антипатриотизм. Мол, быть патриотом может только негодяй, тупица, да и вообще, давай оправдывайся, если ты патриот. А мы послушаем. Не можешь? Значит, пшёл вон с нашего праздника жизни!
Очень скоро - как у дрозофил - вывелась и очередная эволюционная форма негодяев, вторичные патриоты. Они нашли утилитарный гешефт в том, чтобы клеймить антипатриотов. Мол, это они негодяи, а мы - Родину любим.
Дальше больше, и сейчас штаммов этой проказы больше, чем вирусных форм птичьего гриппа.
Но если прежде симптоматика анаэробного процесса питалась почти исключительно образом товарища Сталина (на котором закончилась отечественная галерея больших политиков), и покойного отца всех народов его беспокойные дети растаскивали на клочки про эт контра, то нынче, когда измельчал не только цвет нации, но и память о нём, в цветастую подушку с надписью "патриотизм", которую одни лелеят у жирной ланиты, а другие валяют в собственной грязи, в эту подушку запихивают уже даже не жупел Сталина, а совершенно дикие вещи.
Политика, как и поэзия (да и любовь) сторонится идеальной симметрии. Путин оказался символом, который скоро редуцируется в знак, по достаточно скромной причине - он производит впечатление человека, принимающего решения. Не важно, принимает ли он их на самом деле. Главное, что он ведёт себя так, как власть имеющий. И это столь новое и необычное для Двадцать Первого века явление открыло новые горизонты для псевдопатриотов и борцов с ними. Почему псевдо? Потому что им важна не суть путинских решений, и даже не то, что он на самом деле думает по тому или иному поводу, а то, насколько компактно и герметично спаяна коробочка, в которой его удобно поднять на щит, или треснуть об булыжную мостовую.
Путин стал симптомом. Не только того, что наше общество устало от безвольных правителей, но и того, насколько востребован человек, хотя бы намекающий на то, что он имеет политическую волю.
Любопытно, что симптом ненависти к Путину связан с тем же самым - люди не могут простить гипотетическому Путину, что он может оказаться реальным.
Но это почти так же реально, как то, что кто-то всерьёз станет читать Толстого: *и так всё уже знаем*.