Стало тяжело жить Бабуинычу, мысли его одолели. Много их стало, жрали сущность Бабуиныча, толстели, тяжелели. Когда ему совсем невмоготу стало, отправился он за тридяветь земель к известному мастеру всего-на-свете Краденому Джеффу, за помощью. Долог путь Бабуиныча был, через переходы подземные, через переходы надземные, мансарды художников и подвалы писателей, подворотни бомжатские, да дворики припанкованные, но дошёл таки, дополз до ветки дуба разлапистого, на которой гамак висел, покачивался с запада на север и обратно. В гамаке том возлежал мастер всего-на-свете Краденый Джефф, покуривал что-то в окружении поклонниц своих, хохотушек-веселушек, семечки лузгающих, щебечущих о пустяках незначительных. Огромный нож кухоный болтался у Джеффа на перевязи алой из разбитых сердечек девичих.
- Скажи, мне, Мастер, - обратился Бабуиныч почтительно, - как избавиться мне от мыслей лишних, совсем утомили окаянные!
Отвечал ему Джефф Краденый:
- Беды твои понятны мне. Многие обитатели мира этого страдают от этого. Тут что важно, в лечении-то, не перегнуть ту палку, стержень сущности, а то постигнет тебя участь ужасная, станешь осликом неразумным, скотом то есть. Готов ли ты приступить к процедуре лечения?
- Сию минуту готов! - Обрадовался Бабуиныч. - Только , объясни мне, недалёкому, откуда напасть сия и в чем лечения суть будет присутствовать?
Отвечал ему Джефф Краденый:
- Всё дело в том, что средний человечишка, вроде тебя, не использует мозг свой полностью, а мысли, это существа плодящиеся, да и пожрать они полюбляют сущность твою малоразумную. Тесно им в том загончике, который ты выделил себе для обитания в мире этом. Тут есть два пути изцеления. Первый сложный, тут тебя развивать придётся, но мне, если честно, лень этим заниматься. Второй путь элементарен. Вот тебе эликсир волшебный. Принимай его три раза в день, утром, днём и перед сном, "Три топорика" называется! Топорики эти и повырубают мысли лишние. Кроме того, благостен станешь и добр как сакура японская. Но будь осторожен, эликсир дюже приятен, и станешь его злоупотреблять шибко часто, станешь рабом его, и устами твоими говорить топорики будут, мыслями твои топорики станут!
Зажил с тех самых пор Бабуиныч счастливо и благостно, мысли лишние не одолевали более.
А потом он умер в один день.