Погибший Игорь Ткаченко в интервью "Независимому военному обозрению" от 2005 года:

«Нам уже сейчас не на чем летать. Из двухместных самолетов, оснащенных современной системой навигации международного уровня, в нашем распоряжении остались три спарки Су-27: у одной остался гарантийный резерв по налету 57 часов, у другой - 37 часов, а третья уже стоит «у забора». Те самолеты, которые нам дали ВВС, - это разработка, брошенная на середине опытно-конструкторских доработок. Их нельзя было отправить в строевую часть и прислали к нам. Я слетал на этом самолете и не посажу на него ни одного летчика, так как это небезопасно. На кабину этого самолета без слез не взглянешь. В кабине нет никакой эргономики: педаль нельзя до конца дожать без ухищрений. Пилотирование чрезвычайно затруднено. Мы были вынуждены принять неординарное решение: двигатели с этих самолетов снять и использовать на наших старых машинах. Они сначала не совсем подошли, но после доработки на московском заводе «Салют» сгодились».

ЭТО СКАЗАНО ЧЕТЫРЕ ГОДА НАЗАД ПРО ЛУЧШИЙ ИЗ СЕРИЙНЫХ ОТЧЕСТВЕННЫХ САМОЛЕТОВ!
29-е МиГи изношены на 80 процентов. У них не то что электронная начинка подводит - корпуса рассыпаются.
В мае, когда ВВСники репетировали пролет над Красной площадью, я аккурат разговаривал с авиаполковником. Он посмотрел на эти три десятка бортов и сказал: "Это почти все боеспособные самолеты страны". Оказалось, и они...

На фотографии - Игорь Ткаченко после показательных полетов в Кубинке. Апрель, 2005 год.