Такая лень чего-то.

Мороз, штоли? Ну прямо странно – только встану, чего-то поделаю по дому немудрящее – уже опять так спать хочецца!

Прямо сил нет.

Вот и сегодня – проснулась от телефонного звонка.

Таня-соседка спрашивает:

-Я блинчики пеку. Будешь?

Отвечаю:

-У меня есть сметана и варенье малиновое.

Вот сидим, чай пьём с блинчиками, про чего-то вкусное разговариваем, и были произнесены слова «берлинское печенье».

О, кто б знал, как я его обожала!

 Пекли его исключительно в ресторане «Националь», и далеко не все знали, что около полудня с чёрного хода ставили лоток, и продавали это дивное печенье и яблочный пай.

Пай я не любила, а печенья могла съесть немерянно, к слову сказать – больше нигде и никогда такого вкусного печенья, как из «Националя», я не ела.

Соппсна, речь-то ваще о печенье, но коротко не получицца, потому что это только так кажецца, што о печенье.

А дело было так: моя любимейшая, закадычная подружка Наташа Н. собралась замуж.

С мужем своим она познакомилась на работе, Юриваныч его звали, он парторгом был, штоле, у них? Ну неважно.

 Очень положительный мущщина.

Мы сперва должны были встретицца втроём – Наташка с Юрой и я.

На квартире моего брата. Которая бесхозная была, мало ли, ну негде встретицца, да? Вот, и я Наташке ключи дала, штоб она кашеварить начинала.

Она кулинарка была – супер, не то что я – готовила только мытые яблоки, ну вы помните.

И вот приезжаю на квартиру, вся из себя, Наташка как глянула – говорит:

- Оль, уеэжай, а? Я тебе с собой еды дам, только не хочу, чтоб ты с Юрой встретилась.

А раньше о чём думала?

Я б ваще не поехала.

Ну, я без вопросов, пузырь шампанского приватизировала,  да и укатила.

А Юра, как честный человек, после вечера тэт-а-тэт с Натали, сделал Наташке предложение.

А если б не сделал, Наташкина партийная мама из него б душу вынула.

Она почему-то не любила меня, её мама!

За то, что я рано замуж выскочила, вместо учёбы, а не пошла в ВУЗ, как Наташка, за характер мой непутёвый – ну, не знаю.

Не любила и всё.

А я ж у Наташки свидетельницей должна быть, правильно?

Но мамашка её условие поставила: штоб Оля (в смысле – я) была при мущщине.

Зашибись.

А у меня, как на грех, ну ни одного хахельника не было.

Ну, не то, штоб вот прям не было-не было, но непристижно мне с ними идти, скажем.

Вот прям не с кем пойти - в этом смысле.

Я даже одному писателю- фантасту позвонила. Мне нравилось, как он пишет, и я подумала – а зачотно Наташкиной мамане назло с таким чуваком приперецца!

Но фантаст назвал меня деточкой, умилился моей глупости, и сказал, что человек он женатый, и рисковать репутацией, появляясь в публичном месте с незнакомой девицей как-то некомильфо.

 Ладно.

Тогда я в разговоре затронула эту тему с одним человеком, и он говорит:

-Из Космогородка подгоню тебе. Хочешь?

- Космонавта, штоли?

- Нет, не космотнавта, из запаса.

Ладно.

Посли росписи приехали мы в «Националь».

Мамашка на меня волком смотрит, да всё интересуецца, где мой кавалер, а муж новоиспечённый просто глаз не отрывает.

А я вся из себя, и платье у меня с декольте, и всё переливаецца, как будто угли в золе тлеют, и локоны нежно сиреневые до пояса – красота!

А как выглядит мой кавалер – не знаю.

Ну, вижу у входа – с громадным букетом, и хоть сто раз  он будет в костюме – видно, што военный, и стрижечка такая…ну, не важно. Им так надо.

Меня увидел, засиял, пошли за стол.

Столы ломяцца, кавалер – Коля, вроде? Да, пусть Коля, - за мной ухаживает и бутерброды мне икрой мажет.

На первый танец Наташкин муж разлетелся меня пригласить.

Мозги двухпалатные.

Я зашипела:

-С женой танцуй, - он опомнился, никто ничего не понял.

А Коля мой тоже меня пообжимать вознамерился.

Но я такая строгая стала, говорю:

-Вы знаете, Николай, уместно будет пригласить сначала маму невесты.

Он солдат.

Ему сказали – он команду исполняет.

Потом таким же макаром я его отправила к маме жениха и ко всем тёткам, а сама с кем-то отплясываю, и чувствую – стала я сильно пьяная.

И очень нищщастная.

Вот впору зарыдать.

И мне срочно понадобилось позвонить своему бывшему МЧ и сказать, какой он скот, и я из-за него с чужим мужиком в ресторане вотку пьянствую.

Иду я по лестнице, мущщинка какой-то невзрачный меня спрашивает, чего я ищу.

Я говорю:

-Мне надо срочно позвонить!

Он меня кабинет какой-то привёл, выслушал всю околесицу, которую я несла в трубку, потом спросил, как меня звать и телефон.

И где работаю.

И представился, не помню как, и сказал, што он – администратор «Националя».

Штоб сделать ему приятное, я похвалила берлинское печенье, типа – у вас самое-самое!- и он меня проводил в зал.

А мне так уже всё надоело – домой хочу.

Тока надо ещё от Коляна-космонавта отвязацца.

А он – урод! - нет бы тачку поймать! - на метро меня повёз.

Хотя и пешком можно было за 10 минут дойти.

А поздно уже, народу в метро мало (дада, я застала время, когда в метро было мало народу в 12 ночи) стоим, ждём поезда.

 Поезд подходит, двери открываюцца, я делаю шаг к дверям, Коля – за мной.

 И тут я истерически начинаю орать:

-Не приставайте ко мне! Не ходите за мной!

И тут же два парня оттирают его от меня:

-Ты чего к девушке привязался?

И в это время я уехала.

Когда он позвонил на другой день, я заявила, что не желаю больше его слышать, што он весь вечер танцевал со старухами, и я уехала домой одна.

Он что-то хотел возразить, но я сняла трубку на весь день.

А на работе меня ждал сюрприз!

Почти одновременно со мной в нашей конторе никанора появилась женщина с огромной коробкой и спросила:

-Я могу видеть Олю?

Это оказалась курьерша из «Националя»!

Администратор-не-помню-как-звать прислал мне в безумном количестве берлинское печенье!

И мы лопали его всем отделом, и домой все себе позабирали, вот же щщасте!

А администратору я позвонила и спасибо сказала, но дальше – ни-ни.

Патамушта дура.

А была бы умная, до сих пор в шоколаде бы ходила.

Но – какая есть.