Ода российскому флоту

Это было на юге, на заливе Аденском,
Где бомжует в кораллах разноцветный минтай.
Русский танкер гражданский плыл в потоке вселенском,
Прегруженный нефтью для продажи в Китай.
Ходовые моторы капучинили воду.
Выхлопные надстройки извергали озон.
И динамик на мачте благородил природу,
Исполняя российский современный шансон.
Колосились на солнце полосатые майки,
Экипаж среди палуб совершал променад.
И бросали приветы дружелюбные чайки
На отмытый до блеска заводской ламинат.
Море мялось волнами, как меха у гармошки,
Копошились под килем килобайты плотвы.
И под пальцами кока создавалась окрошка
Из российского кваса и суданской ботвы.
Вдруг исчезло блаженство и растаяла нега,
И попрятались в иле стайки маленьких шпрот.
И удушливый запах сомалийского негра
Появился в пространстве, заменив кислород.
На дощатом баркасе, расчехлив пулеметы,
Приготовив опасный бронебойный патрон,
с нецензурною бранью в адрес русского флота,
Подплывал сомалийский воровской гегемон.
Затрещали затворы, заскрипели канаты,
Над спокойным заливом потянуло войной.
Так российское судно захватили пираты,
Чтобы требовать выкуп по привычке дурной.
Неопрятные, злые, и тупые, как ложка,
Разбрелись по каютам, у бортов залегли.
И руками как звери стали кушать окрошку,
Будто в жизни не ели ничего в Сомали.
Но недолго резвилась темнокожая раса,
Сотворив беззаконье и устроив пальбу:
Ощутив диарею от российского кваса,
Заметались по судну, проклиная судьбу.
А тем временем с видом неземного укора,
Разрезая пространство, как ножовка картон,
Из седого тумана вышел крейсер «Аврора»,
Что как раз недалече совершал моцион.
И с таким зарядил угрожающим видом
В колоссальную пушку мегатонный тротил,
Словно ею намедни утопил Атлантиду
И Венецию следом ни за что опустил.
Побледнели пираты, став предательски серы.
Побросали патроны и на пол залегли.
И связали пиратов господа офицеры,
Объяснив, что Россия — это не Сомали.
В многоместной каюте без удобств и окошка
Повезут их по морю в те края, где Москва.
И кормить всю дорогу будут только окрошкой,
И учить просыпаться по команде «раз-два».
Стрекот аэропланов, звуки автомобилей,
И огромные джипы — городской экипаж.
Будет счастье пиратам, что их всех не убили,
А напротив, свозили, в кругосветный вояж.
И в Басманном суде, в зале слушаний прямо,
Где мундиры конвоя золотит эполет,
Пожилая судья — престарелая дама —
С интонацией МХАТа даст четырнадцать лет.
А затем подо Ржевом, в безымянном болоте,
В исправительной зоне, в мастерских трудовых,
Старшина по бараку их научит работе,
И за годы обучит русской грамоте их.
Но никто не забыт и ничто не забыто,
И вернутся пираты, словно в хлев короли:
Исполинами духа и культурной элитой,
И прослойкой эстетов посреди Сомали.
Это будет у моря, где ажурная лента,
Где резвятся омары, где кораллы вокруг:
Прекратятся разбои, и почти без акцента
Зазвучат Розенбаум, Шуфутинский и Круг.
На газетных страницах, в шумном обществе дамском,
Я мечтою заветной поделился в письме:
Век бы так у России — ананасы в шампанском,
Ананасы в шампанском, пидарасы — в тюрьме.
http://kaganov.f5.ru/post/239253