Я про што написать-то хотела? Про то, было ли раньше страшно жить. Раньше – это имеюцца ввиду 70-е - 80-е годы.
При Леониде Ильиче, короче.
Кто не знает – был в то время генеральный секретарь Брежнев Леонид Ильич.
А што? Вы вот знаете, кто это, а кто-то не знает. Да. Сейчас это как бы и не обязательно – знать свою историю.
Вот например: моему племяннику 12 лет.
Уже большой лось-то.
Говорит:
-Олечка, ты не забудь, у меня день рожденья в апреле. 22-го.
Я говорю:
-Ну ты чего, Серёга. Как же я забуду. Ты ж с Лениным в один день родился.
А он мне:
-А кто такой Ленин?
Я удивилась так и говорю:
-Ну ваще-то мог бы и знать.
А он спрашивает:
-А! Это который после Белки и Стрелки в Космос полетел?
Ну мы все зарыдали за столом, но к чему это я так волшЭбно вещаю?
А к тому, что мне проще сразу объяснить, кто такой Брежнев.
Ну што могу сказать?
Может быть, я была тогда ещё мелкая и глуповата, но я жила хорошо.
Очень хорошо жила.
Вы не подумайте, што я сейчас живу плохо, и вот с ностальгией вспоминаю, как раньше было прекрасно.
Нет, я и теперь хорошо живу, грех жаловацца.
Просто што такое «страшно»?
Вот девяностые годы прошлого века были страшные. Беспредельные.
А ещё раньше, до шестидесятых?
Моего деда я видела только на фото.
Его забрали в тридцать седьмом.
Десять лет без права переписки – это были только слова. Его расстреляли через четыре месяца, и один бог знает, какие муки он вынес.
Об этом мы узнали в начале девяностых, а тогда, после смерти Сталина (надеюсь, все знают) бабушке прислали просто справку о реабилитации.
И таких было полстраны.
Вот что было страшно – ночные визитёры на чёрных машинах, обыски, ссылки и полное бесправие.
Кто угодно мог оболгать соседа, друга, коллегу – жизнь и достоинство ничего не стоили. Я об этом могу много чего написать, но будет много букаф и вы устанете.
Вспомним времена Ивана Грозного – то же самое было.
Поэтому что опричники, что НКВД- один хрен.
Кровь, боль, ужас, бесправие.
А Пётр наш Первый, а Екатерина с Лизаветой?
Об этом здорово писал писатель Валентин Пикуль. Мы им зачитывались.
Там и кожу с живых людей снимали, и на кол сажали, и думаете, за то, что он двадцать детишек изнасиловал, или женщину беременную зарезал?
Нет, просто для порядка, для острастки и во избежание смуты.
Виселицы, плахи, каторги – вот чем наполнена наша история.
Поэтому сказать, что такое страшное время было при Брежневе я ну, никак не могу.
Да, был повальный дефицит, да, была 88-я статья за валютные операции, да, сажали за политические анекдоты и исключали из партии за аморальный облик. Изымали из библиотек произведения авторов уехавших за границу, чинили массу препятствий всем, кто хотел покинуть родину-мать, но это всё же не поливание кипящей смолой.
У моих родителей были друзья, муж и жена.
Я знаю, что тётю Аню посадили за то, что она сказала про облигации денежного займа, которыми частично расплачивались с рабочими и служащими – да, была одно время такая политика.
Так вот, получив в день зарплаты очередную порцию бумаги вместо денег, она неосторожно сказала:
- Опять псу под хвост получка.
Это потянуло на 25 лет лагерей.
Там она познакомилась со своим будущим мужем, он тоже «мотал срок», уж не помню, за что.
Вышла она под полтинник.
Такой она и запомнилась мне, или, может, чуть старше- матершинница, с вечной беломориной, с хриплым прокуренным голосом и невосторженным образом мыслей.
Впрочем, о лагерях она никогда на людях не вспоминала, и при моей маме ненормативной лексики всё же не употребляла.
А мы жили – вся страна, как единое целое. «Пятнадцать республик – пятнадцать сестёр», а хули?
Могли путешествовать по Украине, Грузии, Прибалтике, Молдавии и Азербайджану.
Я поездила, сколько же я поездила! Сколько повидала, и везде были такие хорошие люди!
Сперва с мамой, потом, постарше с мужем или другом.
Мой тогдашний друг был человеком богатым и с фантазией. Мы могли полететь самолётом в Киев – пообедать в ресторане «Метро», не знаю, есть он там сейчас или нет.
Или рвануть в Вильнюс на Старый Новый год.
Или в Юрмалу – побродить по побережью.
А романтическая Рига? Песенка была ещё:
«Ночью
в узких улочках Риги
Слышу
отзвук гулких столетий…
Слышу века…
ты от меня далека»…ну и так далее.
Да, с поездками за рубеж было напряжённо, но тоже ездили.
Я потом напишу, как в Болгарию ездила))
Не в смыле самой поездки – Болгария – она и есть Болгария, а как меня туда хотели не пустить.
И все всюду ездили.
И можно было вообще не расписывать тут всё так подробно, а сказать про то время словами Жванецкого:
«…получают 120 - тратят 250, в магазинах пусто - столы ломятся, народ ворует – страна богатеет, в драке не выручат – в войне победят»