Я и накануне вечером приходила, но его не было дома (а может, они не хотели открывать?), но на этот раз он был дома и в одиночестве, и мы с ним разговаривали (он рассказывал мне о Джоне Милтоне), а потом он поставил ту индийскую пластинку, и мы молчали. Но на этот раз он не закрывал глаза, смотрел на меня в упор. И я смутилась. Когда музыка кончилась, такая воцарилась долгая тишина… Потом я сказала, поставить то, что на обороте? Он ответил «нет». Он лежал на кушетке, лицо было в тени, мне плохо было видно.
Вдруг сказал:
- Хочешь, иди ко мне.

Я сказала, нет.
Это было так неожиданно, он застал меня врасплох. И мой ответ прозвучал глупо. Будто я перепугалась.
Он сказал:
- Десять лет назад я бы на тебе женился. И это был бы уже второй злополучный брак.
На самом деле это было не так уж неожиданно. Назревало давно.
Он встал, подошел ко мне.
- Ты уверена, что не хочешь?
- Я вовсе не за тем сюда пришла.
Всё это так не похоже было на него. Грубо, примитивно. Сейчас-то я думаю, просто уверена, он поступил честно и на самом деле был добр со мной. Нарочно был груб, нарочно сказал всё, всеми буквами. Чтоб было ясно. Точно так же, как иногда позволял мне выиграть у него в шахматы.
Пошел приготовить турецкий кофе и сказал из кухни:
- Вы неправильно себя ведёте. Вводите в заблуждение.
Я подошла и встала в дверях, а он не отрываясь следил за джезвой. Потом мельком взглянул на меня:
- Мог бы поклясться, что вы иногда сами этого хотите.
Я говорю, сколько вам лет?
- Я вам в отцы гожусь. Вы это хотите сказать?
- Терпеть не могу неразборчивости в отношениях. И вовсе не думала, что вы мне в отцы годитесь.
Он стоял ко мне спиной. Я злилась – он вдруг показался таким несерьезным, безответственным. И я добавила, кроме того, в этом смысле вы вовсе не кажитесь мне привлекательным.
Он спросил, по-прежнему не оборачиваясь:
- А что вы называете неразборчивостью?
Я ответила, когда отправляются в постель ради минутного наслаждения. Без любви. Просто секс и ничего больше.
А он:
- Значит, я ужасно неразборчив. Никогда не отправляюсь в постель с теми, кого люблю. Хватило одного раза.
…- Всю жизнь мне нужны были женщины. И всю жизнь они почти ничего не приносили мне, кроме горя. И больше всего – те, к кому я питал самые, так сказать, чистые и самые благородные чувства.
Джон Фаулз. Коллекционер.