Филипп Киркоров

Ксения Собчак продолжает вести свою новую рубрику и задавать знаменитостям неудобные вопросы — те, на которые журналисты обычно не получают ответов. Филипп Киркоров рассказал Ксении о своем одиночестве, о зависти к Диме Билану и странном нежелании Федора Бондарчука снимать его в кино
Отправляясь на интервью с Филиппом Киркоровым, я была уверена, что все про него знаю. И что по недоброй традиции всех «знаменитостей» он непременно опоздает часа на полтора или не приедет вообще. Поэтому я начала звонить ему заранее с напоминаниями о встрече. К моему удивлению, Филипп ответил на мой звонок очень лаконично, сказав, что я, видимо, общаюсь не с теми мужчинами, а он, как и положено, приедет вовремя. В 13 часов 01 минуту он был в назначенном месте, чем еще раз доказал свой невероятный профессионализм, который, как говорится, не пропьешь.
Мы часто общаемся, встречаемся на тусовках, вечеринках и премиях, у нас есть общие друзья, мы вращаемся в одних и тех же кругах, и я не устаю удивляться тому, как в считаные минуты Филипп из временами уставшего или невыспавшегося после долгого переезда человека превращается в настоящую звезду. Я поражаюсь его профессионализму, который позволяет Киркорову удивлять зрителей уже более двадцати лет подряд.
При этом мне всегда казалось, что Филипп Киркоров очень одинокий человек. Так ли это? Вот что я постаралась разузнать во время нашего с ним интервью накануне выхода его нового альбома.
Мне очень странно брать у тебя интервью, ведь мы дружим…
Я представляю. (Смеется.)
Очень сложно, когда, с одной стороны, тебе нужно выступать в роли журналиста, быть честной перед своей аудиторией, а с другой стороны, я столько про тебя знаю…
И знаешь, и не знаешь на самом деле. Когда ты общаешься с друзьями, то иногда думаешь, что изучил человека вдоль и поперек до такой степени, что временами кажется — это вообще твой родственник. Но тем не менее иногда находятся какие-то факты, тайны, загадки, которые просто невозможно было себе представить раньше. И такие вещи, о которых порой даже неудобно спрашивать…
Давай с этого и начнем. Кто твои друзья и твои враги? Ты же человек, мне кажется, очень одинокий. Нет?
Ну, если я и одинок, то не по какой-то одной конкретной причине, а, наверное, просто по призванию. К сожалению, моя профессия эгоистично оторвала меня от всего внешнего мира и всего личного и заставила полностью сконцентрироваться на своей работе — быть солистом на сцене. Даже какие-то дуэтные истории у меня из-за этого не очень получаются. Пожалуй, единственный случай, когда у меня вышел настоящий дуэт, — это дуэт с Машей Распутиной. И то я не понимаю, как это произошло. Наверное, сыграло роль то, что мы знакомы очень много лет, и на сцене мы словно превратились в единое целое, ведь мы и начинали вместе, под руководством Дербенева (Леонид Дербенев — советский и российский поэт-песенник. — Прим. ОК!).
А кто твой друг по жизни? Кому Филипп Киркоров может в три часа ночи позвонить и сказать, что ему очень плохо, к кому он поедет, с кем поделится?
Понимаешь, еще от моей мамы мне передалась очень важная особенность: я никогда не любил нагружать своими проблемами даже близких людей.
Но все равно бывает, когда ты понимаешь, что у тебя есть один, может быть два-три человека, к которым ты обратишься в критической ситуации.
Это может быть совершенно незнакомый человек, который в данную минуту попадется под руку.
То есть близких друзей у тебя нет?
Нет.
А враги? Врагов-то много, наверное.
Врагов — тьма. Но я не думаю, что это такие отъявленные, злостные враги. Есть люди, которые меня ненавидят, но я не знаю, насколько их можно назвать врагами.
Кто, например?
(Думает.) Например, Витя Дробыш. Хотя в принципе этому человеку я ничего плохого не сделал, кроме того, что познакомил его с Аллой и Кристиной десять лет назад, когда он решил делать карьеру в России по возвращении из Финляндии. Что случилось дальше, я не знаю, но повел он себя крайне некрасиво. Но я не думаю, что это мой враг.
Мне очень интересно вот что... Например, если говорить обо мне, то я на протяжении всей своей карьеры ставлю себе пусть маленькие или наивные, но цели. Определяю мечты, которые должны исполниться. Есть ли такое у тебя и было ли когда-нибудь? Ну, скажем, провести «Золотой граммофон», получить «ТЭФИ»?
Можешь считать это мистикой, но у меня вся жизнь состоит из таких целей! А первый раз это было — вот только не говори, что это по Фрейду, — когда я увидел «Золотой Орфей». 75-й год... Алла Пугачева… Гран-при… «Арлекино». Желание мальчишки тоже оказаться на сцене на «Золотом Орфее» и так же петь... Еще одна мечта появилась, когда я уже приехал в Москву и у нас начали показывать конкурс «Евровидение»… Или даже нет, нет, второй целью было появиться в программе «Пестрый котел», которую показывали в Германии. Я все время думал, что я безумно хочу туда, хочу быть как они, хочу быть на этой сцене. И вот наступает 1987 год, и я отправляюсь на гастроли с питерским мюзик-холлом и целый месяц выступаю с балетом телевидения ГДР.
Ты счастливый человек — всё сбывается. А какая мечта у тебя сейчас? Я вот, например, все думаю, как бы мне мужчину приличного найти, но пока не получается. А у тебя что?
Ну, я не буду тебе отвечать тем, что загадываю найти кого-то близкого, потому что я и в одиночестве чувствую себя очень хорошо и комфортно. Более того, у меня есть с чем сравнивать. У меня была настолько яркая семейная жизнь, что, наверное, подобного не произойдет никогда. Проигрывать в пользу нового варианта мне не хочется, потому что все равно это не будет так, как это было.
То есть это была реальная любовь или все-таки больше эффект от мифа, который окружал Аллу Пугачеву и покорил всю страну?
Да, это была реальная любовь. Но, думаю, быть с такой женщиной мечтал бы любой.
А Максим Галкин тебе нравится?
Как он может мне нравиться или не нравиться? Если, во-первых, он мужчина, а во-вторых, он вообще не тот объект, который может вызывать у меня какие-то чувства. Есть вещи в моей жизни, за которые я ему благодарен, но мы друг другу ничем не обязаны. Мы встретились случайно десять лет назад и общались в принципе только тогда, когда я был мужем Аллы.
Какой главный миф о ваших отношениях с Аллой Борисовной?
Наверное, что это рекламный трюк. Все, кто знают нас лично, видели, что никакого рекламного трюка не было.
Я была на вашей свадьбе в Санкт-Петербурге, и ты был ужасно влюбленный, это я помню.
Самое смешное, что я влюбленный до сих пор.
Мне кажется, что для тебя это все-таки больше красивая поза, поза брошенной жертвы. А на самом деле тебе просто удобно и хорошо с самим собой.
Алла тоже так считает. С одной стороны, может быть, ты и права и это все поза. Но, с другой стороны, приходить в пустой дом, вспоминая, как в этом доме было тепло и хорошо, тоже не очень комфортно.
Я хотела поговорить еще об одной теме — о твоей любви к роскоши. О твоем, можно сказать, сибаритстве, которым и я сама частенько грешу. Насколько это все важно для тебя — есть на фарфоре, просыпаться на самом лучшем постельном белье, иметь огромную гардеробную, всегда жить в лучших отелях…
Нет, это не мое. Конечно, я люблю комфорт, как и всякий Телец по гороскопу. Но я не буду устраивать скандал в гостинице в городе Красноярске, если белье окажется не белого цвета, а розового, мне главное, чтобы оно было и чтобы оно было чистое. Но, например, если есть лимузин, удобный при моем росте, то я, конечно, сяду в лимузин, а не в другую машину, потому что мне там неудобно, я просто не помещусь. Конечно, я люблю дорогие вещи, но, обрати внимание, я не ношу ни бриллиантов, ни часов…
Ну ладно тебе! Я знаю, у тебя есть очень дорогие часы… И у тебя безумная страсть к одежде.
Да, дорогие часы есть, но я их не покупал, а получил в подарок и с удовольствием надену на какое-нибудь мероприятие, где они будут к месту. Но я никогда не был повернут на бриллиантах. А вот одежда — это правда.
То есть это правда, что вся твоя квартира одна большая гардеробная?
И новая квартира стала такой же. Да.
При этом ты наверняка знаешь, что у многих людей Филипп Киркоров ассоциируется с плохим вкусом, вычурной одеждой, стразами, перьями и так далее. Вот это тебя не обижает?
Самое смешное, что я вообще самый первый в этой стране надел стразы, потом все вокруг поголовно начали их носить, а обвинять в этом принялись только меня.
Но потом вся страна перестала носить стразы, а ты…
Нет, почему же, вся страна до сих пор эти стразы не снимает.
Нет ли у тебя ощущения, что ты не то чтобы неправильно понят, но превратился в клише, которое гораздо уже, чем то, что ты есть на самом деле?
Ну а что я могу с этим сделать? Я начинал в такое время, когда ничего не было и приходилось все делать самому — шить, покупать, придумывать. Не было модных журналов, телевидения и популярных каналов, и нужно было методом проб и ошибок выстраивать свой образ. Что-то получалось, что-то не получалось, но ведь я не могу делать что-либо вполсилы, я делаю все, так сказать, наотмашь, поэтому уж если у меня и была парчовая ткань, так на весь костюм. Как говорится, горел забор — гори и хата. В то время яркие вещи производили неизгладимое впечатление на всю страну и у всех осталось в памяти, что Филипп Киркоров — это сплошная золотая китчевая страза. Естественно, когда появились западные образцы и модные журналы, я и сам начал отходить от старого образа, но искоренить из сознания людей меня прежнего уже, наверное, невозможно. Вот у меня сейчас на лейбле REAL RECORDS выходит новый альбом с очень говорящим названием — «Другой», где будет совершенно новый материал. Такого Киркорова вы еще не слышали…

ПОЛНОЕ ИНТЕРВЬЮ ЧИТАЙТЕ В ПЕЧАТНОЙ ВЕРСИИ ЖУРНАЛА ОК!

http://www.ok-magazine.ru/exclusive/item20261.php


К статье на сайте прилагается еще 4 фото. Вот одно из них