Это было очень давно. С тех пор волосы стали короче, а лицо – старше… Мама говорит «испорченные фотоснимки»; на них почти не видно людей – всё заслоняют собой крупные белые пятна. Значит, была зима…
Она бесцельно листала старые альбомы и школьные тетради. За окном с неба сыпался снег. Сегодня он не приносил с собой ни счастья, ни даже умиротворения.
Что-то умирало. Какая-то часть – недавно живая, свободная и бессмертная – теряла свой цвет; ссыхалась, как листья гербария между страницами ненужной увесистой книги…. Как будто смерть потихоньку сосала из неё силы и яркость. Как же я, бессмертная, снова умираю… как… [?]
И нет для этого ни видимых причин, ни одного – даже самого крошечного – повода. Перед наступлением нового года я всегда что-то теряю. Важное. Живое. Что?..
Это приходит нежданно. Во сне.
Сегодня она проснулась больной. Никогда не любила терять. Себя, людей, веру… А жизнь, пусть даже частично; жизнь терять она ПРОСТО ненавидела.
Смеялась, наряжала ёлку. Ну а что? Не плакать же теперь… Да и не хотелось плакать… А смеяться – опустошённо и беззаботно – с бесконечной тоской и совершенно без души –вошло в дурную привычку. Ещё она умела так улыбаться. Когда ударят. Когда сама ударится. Или просто когда хотелось улыбаться, потому что нельзя было кричать. Она даже в icq через слово вставляла смайлики. «шифт-ноль», «шифт-ноль»… Время, - говорят, - лучший доктор. Время – хирург, который любит проводить ампутацию ненужных, с его точки зрения, частей… Принципиально дожидаясь того момента, когда действие наркоза начинает терять свою силу. Вот ей и остаётся смеяться. А то, что слёз нет, и даже глаза сохнут… Это, значит, надолго… Значит, не скоро уйдёт…
Самое смешное – у неё не было ничего, что она боялась бы потерять. Абсолютно нечего. Говорят, таких, как я, следует бояться.
И гораздо скорее, чем любая музыка, сейчас мог бы вылечить живой человеческий голос…

PS: если бы вас поставили перед выбором: провести неделю в подземелье без еды, воды, света и тёплой одежды в одиночестве или вдвоём с другом, что бы вы выбрали?