Набрал полные лёгкие воздуха – выдохнул: ну, держитесь.
Я, суровый читатель, дилетант во всём, кроме своих эмоций, берусь за анализ книжек про загадочную девушку – Русскую историю, про которую всяк пишет настолько правдиво, насколько его в очередной раз обидели. А на столе у меня «Дмитрий Пожарский против Михаила Романова» Александра Широкорада. Две удачи в одном флаконе – период и историк. Попробуем.
Новейший историк.
А. Широкорад на магазинных полках товарищ не новый: написал преизрядно. Проходит под ником «военный историк». От себя добавлю – большой спец по артиллерийским и ракетным системам. Однако теперь всё чаще пишущий на злободневные темы русской истории. Например «Россия – Англия: неизвестная война 1857-1907», выпущенная в достаточно уважаемой серии «Военно-историческая библиотека». Что-то про русско-японские войны встречалось. Про смутное время вот написал.
Меня в его творчестве как-то насторожили плодовитость и эмоциональность. Начнём с последнего. Почему-то новейшие историки (последние лет 12) считают своим долгом громогласно заявить свою гражданскую позицию. Иногда вопреки тем фактам, о которых пишут. Вот ведь парадокс – просили же коммунисты об этой самой позиции – так нет ведь, писали сушь и чушь, а редкие таланты академически точно относились к источнику и выводу (что, впрочем, не мешало Эйдельману, например, быть очень увлекательным рассказчиком).
Теперь же всяк обличает. В меру своей обиженности, как уже говорилось. А от этого факты становятся подозрительными. При всём моём уважении к Кара-Мурзе, Мухину и Исаеву, не могу не заподозрить их в подтасовках, пусть даже и невольных.
То же и с Широкорадом: «Главным действующим лицом страшной драмы, потрясшей Русское государство, стал не Годунов, якобы доведший страну до кризиса, не бояре затаившие на него злобу, и тем более не чудовский чернец Григорий, а ляхи.» (стр.113)
Вариант ответа на вопрос «кто козёл?»… При этом на протяжении всего исследования с разной степенью убедительности доказывается причастность к катаклизмам смутного времени верхушки РПЦ, рода нуворишей Романовых и ещё целого ряда менее заметных персонажей. И вдруг – нате.
Я тоже поляков не сильно жалую. Но книжки ведь об этом не пишу, выдавая своё отношение за непреложный исторический факт.
Далее, постоянные отсылки к «некоторым историкам» советским или царским без имён и названий книг вызывают некоторое недоумение. А о ком, собственно, речь? О Карамзине с Соловьёвым? Или о Лотмане и Лихачёве?
При этом прекрасно понимаю, что километры печатного идиотизма были выпущены под видом монографий особенно в 80-е. Но от чего б дотошному историку конкретно не поставить сторожки с надписью «мины»? Для нас, дилетантов? Ведь, честно говоря, эмоциональный пафос Широкорада мне импонирует. И во многих местах я с ним согласен. Но я хочу быть убеждённо на фактах согласен, вот ведь в чём дело.
Теперь о плодовитости. Нынче ведь всяк рад взять себе литературного раба. Скажу сразу – не знаю, может, кто и «помогает» раскрученному автору. Но историк – не Донцова, ему материал нужен. А вот тут меня добрые товарищи просветили, а я с вами поделюсь:
Оказывается, А.Широкорад какими-то путями смог докопаться до серьёзных закрытых архивов. Для историка это просто хлеб: нашёл какую-нить гумажку неизвестную, напечатал с комментарием, вот тебе и слава, и почёт, и уважение, особенно если не сдебильничал и правильно всё отпиарил. Обычно трудяги по всяким дырам рыщут. А белым людям – архивы.
Как, собственно, в нашем случае. Могу только предполагать, какими путями наш автор добывает материалы – фамилия его в деловой Москве известна. Но не суть. Те же товарищи, серьёзные авторитеты (признанные в том числе и другими авторитетами в области военной истории) от истории вооружений, ставят Широкораду твёрдую 4 по фактологии. По-моему, в истории большего добиться трудно.
В итоге я решил для себя главный вопрос – стоит ли тратить деньги на другие книжки этого автора. Стоит. Но при прочтении стоит перепроверить и не полениться обратить внимание на несообразности, открывающиеся дилетантскому взгляду.
Начальник – идиот
Это всякий вам подтвердит. Основная идея обсуждаемой книжки мало чем в этом смысле оригинальна. В двух словах: Миша Романов, тихий маменькин сынок, неумный и уж тем более непрозорливый человечек – трагедия, которая на долгие годы поставила Россию на вторые роли в Евроазиатском мире.
Согласен, что Романовы – не лучшая династия. Но думать, что приди к власти Пожарский, и всё пошло бы по-другому… Или победи Деникин (если мы перенесёмся в другую смуту). Или не погибни Берия.
И дело не в сослагательном наклонении. И даже не в том, что Мишу сделала свита, реально начавшая править с его воцарением. Дело в самом принципе управления – переделе кусков сладкого пирога.
В этом смысле никто и никогда не будет править праведно – всё равно, кому-то больше, кому-то меньше. Всё равно будут обиженные. А в реальности пирог хватают наглые. Молчаливые, некультурные, времени на переписки и мемуары не тратящие. А рвущие под себя соляные прииски в смутные века и нефтяные – в наши.
Я готов понять Широкорада в части его негодования по поводу трусливой политики первого Романова. Самому хочется иной раз раскопать старый обрез. Но истины ради –
Подчинённые – ленивые тупицы.
И сам историк очень живописно это иллюстрирует поведением «воровских казаков». Этот термин Широкорад специально ввёл для обозначения всякого рода бездельников, бывших крестьян и холопов, весь смысл жизни которых в смутное время сводится к грабежу. Вот эта пивососущая быдлятина и выступает оружием истории и главным потребителем всяких неурядиц.
Этот класс нахлебников, которые «в своём праве» при любом раскладе, всегда будет миной замедленного действия в любом видимом благоденствии. Ново-Орлеанские мародёры – из той же самой серии.
Человек в массе своей – тупая, ленивая скотина. И даже в лучших своих проявлениях не всегда человеку удаётся спрятать эту свою природу. Если мы представим себе историю как череду переделов, то движущей силой этих переделов будет вечный антагонизм между трудолюбием и ленью, умением зарабатывать и нищенской жадностью нахлебника.
Прочитав (с удовольствием, но местами удивившись, а иногда и поплевавшись) очередной труд Широкорада, в очередной раз пожалел, что историкам неведомы понятийные договора между субъектами исторического действия… Ещё бы, сам свои уничтожаю без жалости. А какая бы это была история во всё своём цинизме и правдивости.
